Восхождение фениксов

Глава 2 Для убийства нужна причина?

Фэн Чживэй уставилась на тень и перевела взгляд на ее владельца.

Голову человека украшала нефритовая корона[19]. Он носил халат светло-голубого цвета с вышивкой серебряными нитями. Поверх него на широкие плечи была накинута белоснежная шуба. Мягкий драгоценный мех, искрящийся на солнце, могла затмить только потрясающая внешность. Словно вся красота земного мира соединилась в лице одного человека — лице, способном сотрясти горы и реки.

Брови этого человека были слегка приподняты в уголках и ярко очерчены, как изящные перья, а изгиб губ великолепен, словно нарисован самими богами. Однако все эти чудесные черты померкли, когда человек посмотрел на Фэн Чживэй. И тогда единственное, что осталось в мире, — это темный чернильно-нефритовый блеск в его глазах.

Зимний ветер взметнул несколько снежинок в воздух, затем пролетел сквозь сливовые деревья, что росли на берегу, и покачал их ветви с распустившимися белоснежными цветами. Они сорвались и полетели к пруду, где «разбились» о развевающийся подол халата человека. В этот бледный, унылый зимний день вдруг все стало прекрасным.

Мужчина в халате был высоким и стройным, словно яшмовое дерево[20] на берегу. Он слегка наклонился вперед изучая Чживэй.

Девушка чуть ушла под воду, а затем повернулась и подняла голову.

Она посмотрела в его холодные, но прекрасные иссиня-черные глаза. Когда зрачки двигались, в них вспыхивал ослепляющий огонь. А когда смотрели прямо, были подобны темной, спокойной бездне. Казалось, будто в их глубине мерцал светло-голубой блеск Все эти изменения напоминали великолепную парчу, которую постепенно разворачивали, демонстрируя разные слои.

Его взгляд был решительным и благородным, но в то же время отталкивающим и ледяным — в таком точно можно утонуть.

Фэн Чживэй скрестила руки на груди и посмотрела в эти, казалось бы, ласковые глаза, обещающие пылкую страсть, туманную ночную прогулку и нежную любовь. Она задумалась: его потрясающий облик ошеломил бы всех живущих людей или же они навеки потерялись бы в ужасающем холоде глубин его взгляда?

— Извините, не могли бы вы немного подвинуться? — Девушка качнула головой, намекая мужчине отойти в сторону:

Незнакомец не сдвинулся с места, продолжая, согнувшись, стоять и рассматривать ее. Фэн Чживэй замерла на мелководье. Нежное и красивое лицо девушки скрывали волосы, ее тонкие влажные брови походили на темные перья, а глаза были подернуты таинственной дымкой.

Поистине чудесная и безобидная на вид девушка.

Воистину лицо… поразившее его.

В колышущейся воде Фэн Чживэй слегка наклонилась и скрестила руки на груди. Девушка не чувствовала себя неловко из-за мокрой одежды и не паниковала из-за того, что кто-то видел, как она убила человека, лишь спокойно стояла в воде и смотрела в улыбающиеся, пронзительные глаза мужчины.

Перед этим взором любая попытка притворства обернулась бы позором.

— Ты собираешься оставить все вот так? — через мгновение спросил незнакомец теплым, мягким голосом. Однако за этим тоном скрывалось равнодушие.

Фэн Чживэй оглянулась — Пятая тетя уже утонула.

— А если она всплывет? — Мужчина посмотрел на то место, где утонула женщина. — Когда придет время, как ты, человек, ответственный за уборку этого двора, планируешь отвечать на допросе семьи Цю?

Фэн Чживэй почувствовала, что в его тоне не было беспокойства. Казалось, мужчина проверяет девушку, вот только этого она так просто не могла допустить.

— Что? Допрос? — Фэн Чживэй улыбнулась Она направилась к берегу, с ее волос стекала вода. Когда капли достигли красивых сапог мужчины, он слегка отступил назад — вполне ожидаемо.

— Пятая тетя случайно упала в пруд, спеша на встречу с Вашей светлостью. — Фэн Чживэй отжала мокрые волосы и досадливо коснулась лица. Лак для ногтей Пятой тети содержал «цветок бессилия», который имел приятный аромат и делал цвета более насыщенными. Этот порошок, смешанный с водой, смыл с лица Фэн Чживэй желтый пигмент. Все эти годы мать заставляла девушку наносить краску на лицо всякий раз, когда она встречалась с другими людьми. Фэн Чживэй тоже считала, что это избавляло от многих неприятностей, но сейчас этот человек увидел ее настоящее лицо.

Фэн Чживэй беспомощно вздохнула, прежде чем обернуться с улыбкой.

— Кажется, это в<хи придется объясняться перед семьей Цю?

— Встречу со мной? — Мужчина повернулся к ней и многозначительно улыбнулся. — Но, юная госпожа, я думал, что условился встретиться с вами, а не с какой-то женщиной средних лет.

Фэн Чживэй остановилась, наклонив голову и рассматривая его. Глаза девушки таили естественную нежность, и в сочетании с легкой улыбкой ее взгляд становился мягким и прекрасным, как хрупкий цветок.

— Правда? Ваша светлость оказали моей семье такую честь… Тогда могу я задать вам один вопрос? Как меня зовут?

Улыбка мужчины стала шире, когда он внезапно протянул руку и схватил Фэн Чживэй за талию. Он наклонился вперед и мягко прошептал ей на ухо:

— Рано или поздно ты сама мне скажешь…

Фэн Чживэй была к этому не готова, поэтому буквально упала в объятия незнакомца. Она попыталась оттолкнуть мужчину, но не смогла даже сдвинуть с места. В этот миг девушка поняла, что, помимо красивого лица и хорошего телосложения, он также прекрасно владел боевыми искусствами.

Фэн Чживэи посмотрела на его пальцы: длинные и тонкие, с отчетливо проглядывающими костями. Его кожа была великолепно гладкой, а форма рук — слишком красивой для воина, тем не менее в них скрывалась сила, которой девушка не могла сопротивляться.

Они стояли так близко друг к другу, что морозный запах мяты, ежевики и роз ударил Фэн Чживэй в нос. Этот холодный и тонкий аромат заполнял все вокруг. Прижатая к его груди, девушка нахмурилась, и когда она решилась вновь вырваться, услышала быстро приближающиеся шаги.

Воздух прорезал раздраженный голос:

— Где Юйхуа? Я же сказал ей прийти в главный двор. Где же она?

Сердце Фэн Чживэй дрогнуло. Это был голос ее дяди, главнокомандующего Пятью Армиями и командующего стражей Фэйин, Цю Шанци, одного из самых высокопоставленных генералов империи.

А что касается Юйхуа… то сейчас она лежала на дне пруда.

Мужчина позади Цю Шанци что-то тихо прошептал ему, прежде чем его оборвали. Шанци воскликнул с некоторым удивлением:

— А, так вы здесь!

Он посмотрел на Фэн Чживэй, но не успел открыть рот, как его перебили:

— Господин Цю, я немного побродил по поместью. Что, не стоило?

— Что вы, что вы, — со страхом в голосе произнес Цю Шанци и немедленно поклонился.

Фэн Чживэй внимательно слушала, и, несмотря на испуганный голос дяди, в его словах она не заметила уважения. Кроме того, тон мужчины, что держал ее, тоже был неподобающим, из-за чего весь их диалог звучал странно.

— Моя наложница Юйхуа отлично поет, танцует и играет на пипе[21]. Я позвал ее составить вам компанию, — Цю Шанци неловко улыбнулся, — но, кажется, ей неожиданно стало нехорошо…

— Я только что видел ее. — Мужчина в мехах казался расслабленным. Фэн Чживэй подняла брови и встретилась с ним взглядом. Он многозначительно улыбнулся.

Он видел ее… в воде.

Они смотрели друг на друга, молчаливо переговариваясь:

«Знаешь, что я собираюсь сказать?»

«Выбирать вам».

«Ты боишься?»

«Жизнь за жизнь. Я ни о чем не сожалению.».

Девушка все время улыбалась, и невозможно было понять ее истинные эмоции. Мужчина лишь ощущал холод в груди — как раз там, где лежала ладонь Фэн Чживэй.

Он приподнял брови. Странно, что даже сквозь эту толстую зимнюю одежду чувствовался холод. Это плод его воображения или его старый недуг снова дал о себе знать, распространяя стужу в костях?

Его болезнь давно утихла, но теперь вдруг вновь вспыхнула, когда эти туманные глаза уставились на него, завораживая, даря какое-то странное необъяснимое чувство.

Какая интересная девушка…

Мысли сплелись в сложный узел, но вскоре мужчина снова сосредоточился, повернул голову и встретился взглядом с растерянными глазами Цю Шанци.

— Ах да, я убил ее.

Его тон был спокойным и равнодушным, как будто он убил не человека, а муравья.

Цю Шанци широко распахнул глаза от шока. Он вгляделся в изящное лицо мужчины и заметил холод, скрытый в его улыбке. Цю Шанци резко вдохнул, наполняя легкие морозным воздухом и вспоминая слухи об этом человеке. В столице поговаривали, что за его прекрасной внешностью и талантами скрывались жестокость и злоба, а также внезапные капризы и изменчивое настроение. Цю Шанци расслабился и тихо произнес:

— Что случилось, то случилось. Может быть, эта наложница чем-то обидела вашу светлость?

Цю Шанци снова замолчал. Человек, одетый в белые меха, равнодушно одернул рукава и заговорил голосом, таким же спокойным, как и зимнее безветрие:

— Для убийства нужна причина?