Восхождение фениксов

Глава 30 Обещание

Фэн Чживэй недоуменно моргнула… Что? Ты по-прежнему отказываешься меня отпустить?

Император Тяньшэн, сидящий рядом с девушкой, взвесил слова Нин И и подумал, что в них действительно есть смысл. Правитель был уже стар и в самом деле испытал сильнейший испуг из-за этого покушения, так что лучше, если императорский лекарь Чжан останется рядом с ним. К тому же кто из талантливых людей в наши дни не изучал медицину? Поэтому Император кивнул в знак согласия.

Фэн Чживэй обреченно посмотрела на небо и последовала за ширму, а Гу Наньи, естественно, пошел за ней. Чживэй знала, что ему не следует сопровождать ее, и поэтому поспешно сказала:

— Я собираюсь переодеваться… переодеваться?

Гу Наньи нахмурился и посмотрел на черную ширму, по-видимому, находя это оправдание недостаточным. Фэн Чживэй почувствовала, как начинает болеть ее голова, и поспешно продолжила уговоры:

— В туалет. Правда!

Наконец молодой господин Гу перестал идти за девушкой и, отступив три шага от ширмы, глазами последил за Фэн Чживэй, когда она зашла за нее, чтобы «воспользоваться туалетом».

Как только Фэн Чживэй оказалась за перегородкой, она увидела лицо принца Чу — мрачное и темное, как ночь. Очевидно, он слышал это оправдание про «туалет».

«Ну что ж… На этот раз эта девушка случайно оклеветала тебя…» — Фэн Чживэй неловко изогнула губы.

Мужчина сидел на покрытом парчой табурете и даже не взглянул на Чживэй, протягивая руку.

Фэн Чживэй тупо уставилась на предложенный окровавленный рукав.

— Смени это. — Принц сидел, развалившись, холодно приказывая госпоже Фэн, словно служанке, помочь ему, хотя она никогда в жизни не заботилась и не переодевала других.

Фэн Чживэй слабо улыбнулась:

— Ваше Высочество, в трех шагах слева от вас — служанки императорского дворца, а в трех шагах справа — готовые услужить евнухи.

Смысл слов девушки был таков, — для такого пустяка не мог бы Его Высочество не беспокоить Несравненного ученого империи.

Нин И искоса взглянул на нее. Глаза сверкнули, как холодное гладкое лезвие, и, не говоря ни слова, принц подозвал жестом служанку. Как только та подошла и собиралась коснуться рукава, Нин И дернул запястьем.

Служанка отшатнулась назад и упала на землю, сбивая с ног другую девушку с заживляющей мазью в руках. Обе вскрикнули от страха и упали ниц, умоляя о наказании.

Нин И тихо и нетерпеливо отругал их:

— Что за неуклюжие слуги! Убирайтесь!

Все служанки и евнухи тут же исчезли, а Нин И повернулся к Фэн Чживэй. Гнев на его лице сменился многозначительной холодной улыбкой.

У Фэн Чживэй не осталось выбора — пришлось смириться с судьбой и поработать прислугой этого принца.

Девушка уже давно поняла, что за человек Нин И: с виду расхлябанный и распутный, но на самом деле жесткий и настойчивый, определенно не из тех, кто легко идет на компромисс.

Чживэй наклонилась за заживляющей мазью, но когда потянулась вниз, носок сапога надавил на ее палец.

Фэн Чживэй подняла голову. Мужчина подался вперед, его тонкий шелковый сапог для верховой езды слегка касался ее пальца. Из-за этого его необычайно красивое лицо, слава о котором гремела на весь Дицзин, оказалось очень близко.

Его прохладное дыхание и ее мягкие туманные вдохи смешивались и переплетались, и шум за ширмой, казалось, отступил куда-то назад. Тишина окутала это маленькое пространство.

Принц ничего не говорил, а Фэн Чживэй не знала, что сказать. Вся ее притворная мягкость и скрытое остроумие казались не важными перед этим мужчиной. Все, что она могла придумать, это откинуться назад, находя расстояние между ними неприличным.

Когда девушка отстранилась, Нин И наклонился за ней, и после этого движения Фэн Чживэй почувствовала внезапное морозное ощущение на своем лице.

Чживэй подняла руку, чтобы коснуться этого холодного пятна, а затем, когда посмотрела на палец, он был весь в крови. В этот рассеянный момент Фэн Чживэй вспомнила тот день в маленьком ветхом дворе, когда капля его крови попала ей между бровей. Стоило девушке отвлечься на это воспоминание, как она услышала тихий голос:

— В тот день моя кровь тоже попала на твое лицо. Тогда ты была счастлива? Горда собой?

За нежным тоном скрывалась ярость, он скрежетал зубами. Фэн Чживэй в изумлении подняла глаза, совершенно сбитая с толку, но перед темным взглядом этого человека, тяжелым, как грозовые облака, она не могла произнести ни слова.

Через мгновение она смущенно ответила:

— О чем вы?..

Чживэй говорила совершенно искренне, но принц мог видеть в ее действиях только обман. Его длинные брови дернулись, когда безымянный гнев поднял свою голову в груди Нин И, и вдруг его рука двинулась вперед.

Фэн Чживэй не понимала, что он хочет сделать, но, естественно, начала бороться. Она подсознательно заставила ци внутри себя взметнуться и оттолкнула мужчину с удивительной силой, неосознанно ударив его. Тот издал сдавленный стон боли.

Фэн Чживэй вздрогнула и тут же ослабила сопротивление, но в этот момент колебания рука Нин И уже протянулась вперед и схватила ее за горло.

Окровавленные пальцы сжали шею Фэн Чживэй. Их алый цвет делал кожу девушки еще более прозрачной. Большие глаза Чживэй смотрели в глаза Нин И без страха или мольбы, лишь начиная медленно наполняться слезами. Эти слезы казались естественным туманом, будто на глаза упала призрачная пелена.

Она была словно одинокий цветок перед рассветом, укрытый холодной росой, ждущий в одинокой тьме момента, чтобы расцвести.

Рука мужчины внезапно задрожала.

Он не мог не вспомнить о том, как они впервые встретились, — эту женщину в воде с тонкими черными перьями бровей над глубокими и яркими глазами. Даже после убийства ее глаза, казалось, светились очарованием, пленяя его.

В ней он видел изящную красоту, способную сокрушить ветра и дожди.

Пальцы крепко сжимали шею.

Но в его сердце царил хаос.

Девушка знала слишком много его секретов и могла испортить все планы. Она видела слишком глубоко и была слишком хитрой. Чживэй была препятствием, которое нужно во что бы то ни стало устранить, корнем зла, который надо выкорчевать… Но пока девушка молча и столь твердо смотрела на принца, его пальцы внезапно потеряли всю свою силу.

Если бы она начала умолять, он бы убил ее.

Если бы она заплакала, он бы задушил ее.

Но она не сделала ничего из этого. А просто замерла, спокойная перед лицом его убийственного намерения, и мужчина вдруг впервые с момента их первой встречи как будто смог увидеть всю ее.

Такая же, как и он, — годами запертая подальше от остальных, борец с обреченной судьбой, цепляющейся холодными пальцами за ее душу.

Рука медленно ослабила хватку.

Нин И был как внезапный ураган, громкий и яростный, неожиданно накинувшийся на мирное море цветов, но потом столь же неожиданно отступивший, чтобы сохранить прекрасные хрупкие бутоны.

Его пальцы наконец оставили ее шею, и он беззвучно вздохнул всей глубиной своего существа. Мужчина утешал себя: сейчас все равно неподходящий момент, снаружи было слишком много народу, и он не смог бы все объяснить… да, именно поэтому он отпустил ее.

Фэн Чживэй медленно подняла руку к шее.

Не осталось ни следов, ни ощущения давления. И хотя принц не показал ни малейшего намека на свою убийственную ауру, девушка точно знала, что в этот момент — из всех их прошлых встреч — она ближе всего подошла к смерти. На этот раз Нин И действительно хотел забрать ее жизнь.

В то мгновение, когда его пальцы обвили шею, разум Чживэй опустел и она потеряла всю сообразительность и все остроумие. Девушка смотрела на принца, потому что пыталась понять, узнать, о чем он думает.

Она не знала, что заставило его наконец отказаться от ее убийства, и впала в редкое долгое молчание.

Через мгновение Чживэй медленно пошевелилась, подняла мазь и подошла к нему, снимая с него верхний халат и нанося лекарство.

Нин И ничего не говорил и молча привыкал к ее действиям. Эти двое перестали воевать и каким-то образом достигли безмолвного взаимопонимания.

Когда Нин И оказался наполовину раздет, гладкая нефритовая кожа мужчины открылась воздуху. Многие говорили, что она обладала упругостью мастера боевых искусств, но они явно не знали, что его кожа блестела, что присуще только богатым и уважаемым принцам. Четко очерченные ключицы были обнажены, а линия шеи, переходящая в плечо, оказалась выразительной и плавной.

Фэн Чживэй ничего этого не замечала, потому что в ошеломлении уставилась на кровавую колотую рану, которая почти насквозь проходила через его лопатку. Кожа и плоть вокруг повреждения были безобразно разорваны. Удивительно, что он смог так стойко продолжать преследование с таким серьезным ранением. Фэн Чживэй едва не задохнулась, как будто это было ее плечо и ее боль.

Нин И наблюдал, как меняется выражение ее лица, — и темнота вокруг его глаз, казалось, почти исчезла.

Фэн Чживэй аккуратно перевязала рану, внимательно следя за каждым подергиванием тела.

— Больно? — спросила девушка и наклонилась вперед, чтобы легонько подуть на рану.

Нин И рассмеялся от удивления. Он с трудом мог поверить, что эта умная и хитрая женщина способна на такой детский поступок. На сердце у него полегчало, и он не удержался от того, чтобы заговорить:

— Что ты делаешь?

Фэн Чживэй неловко выпрямилась, опустила глаза и ответила:

— Когда я была маленькой и поцарапала себе колено, моя мать дула на него вот так… — Ее голос постепенно затих, не закончив фразу.

Улыбка Нин И сошла с лица. Он знал, как Фэн Чживэй выгнали из дома.

Через мгновение он тихо ответил:

— Счастье, что кто-то дул на твои раны раньше…

Девушка пораженно посмотрела вверх с недоверием — уж не утешал ли он ее?

После того, как слова слетели с его губ, Нин И сразу же почувствовал, что слишком разговорился, и тут же кашлянул и закрыл рот. Фэн Чживэй закусила губу и продолжила наносить лекарство. Ее волосы касались плеча мужчины, и, хотя от этого ему было щекотно, Нин И не хотелось отстраняться.

Мягкие вдохи девушки рядом с его ухом были сладкими и освежающими, как полураспустившийся креповый мирт[83] в начале лета.

За перегородкой послышались звуки ожесточенного спора, и хотя Нин И должен был обратить на это внимание, на него напала такая лень, что он их проигнорировал.

Фэн Чживэй тоже не беспокоила шумиха, она спокойно продолжала свою работу, разглядывая кровь и кости. Пока девушка обрабатывала рану и думала о том, что случилось, она вдруг почувствовала боль в сердце и не удержалась от вопроса:

— Разве стоило оно того?

Нин И окаменел и слегка повернул голову к Чживэй.

Она хранила молчание, но красноречивое. Стоило ли оно все того? Борьба и усердное планирование, решимость пожертвовать своим телом и получить такую глубокую рану и даже не иметь никого рядом с собой, кто мог бы заступиться за него, спросить о нем… Этот высочайший трон под Небесами, вся слава империи — правда ли оно того стоило?

Нин И спокойно и без злости смотрел на девушку, как будто мог прочитать эти мысли в ее глазах. Через мгновение он наконец сказал:

— Ты не понимаешь.

Фэн Чживэй молчала, думая, что она и правда не может понять.

Ты потерял, свою мать в юном возрасте и долгие годы страдал из-за своего болезненного тела; даже с таким большим талантом тебя всегда игнорировали и притесняли. Хотя вы с Синь Цзыянем дружите и понимаете друг друга с полуслова, вы вынуждены притворяться незнакомцами. И хотя ты когда-то управлял Академией Цинмин, тебе пришлось отдать ее наследному принцу. Ты не пользуешься благосклонностью Императора, поэтому тебе пришлось примкнуть к фракции наследного принца, и из-за этого ты постоянно расплачиваешься за его глупость… Все это время ты скрывал свои раны и все эти секреты, не имея человека рядом с тобой, который отнесся бы к тебе с добротой или предложил бы свою защиту. И пройдя весь этот путь, ты стал относиться к себе слишком сурово.

Когда Чживэй медленно взяла бинты со стола и тщательно перевязала рану Нин И, она внезапно заговорила:

— Сегодня ты отпустил меня, поэтому в будущем я тоже отпущу тебя один раз.

Нин И удивленно посмотрел на девушку, и Фэн Чживэй спокойно и уверенно ответила на его взгляд.

Через мгновение Нин И улыбнулся, невольно покачав головой, но промолчал.

Жизнь принца находилась в его собственных руках и под его собственным контролем. Он не успокоится, пока не осуществит свои планы и стремления. Как эта женщина, какой бы умной она ни была, могла получить контроль над его жизнью?

Фэн Чживэй видела его недоверие, но спорить не стала.

— Готово, — объявила она с последней улыбкой, аккуратно завязывая повязку.

Как только она закончила, из другой части комнаты послышался гневный крик:

— Бред!