Восхождение фениксов

Глава 42 Приручить волка

Погода потихоньку теплела, и солнечные лучи превратились в струящиеся огненные потоки. Великолепный императорский дворец, казалось, был захвачен жаром.

Ветер в императорском дворце совсем стих. В садах слуги с длинными палками старательно сбивали с деревьев шумных цикад, беспокоясь, что их стрекот еще сильнее выведет из себя и без того раздраженного Императора.

Из Императорского кабинета доносились громкие голоса, и дворцовые евнухи обменивались опасливыми взглядами.

— Негодяй! — вскричал император Тяньшэн, яростно швыряя доклад мужчине в лицо. — И это твоя отличная идея!

Стоящий на коленях человек поднял взгляд, его лицо охватила паника. Это был командующий Пятью армиями Цю Шанци.

После неудачи с лошадиным базаром люди Великой Юэ, казалось, осмелели, полагая, что двор Тяньшэн слишком занят, чтобы разбираться с их северной границей, поэтому их набеги и стычки усилились. Жители приграничных провинций более не могли это терпеть, и многие бежали в Центральные равнины. По мере того как люди собирались в густонаселенных городах, они приносили с собой все больше затаенных опасностей и проблем для местных чиновников. Пока городские власти разных провинций пытались решить проблемы с беженцами, с границы пришли вести о том, что Великая Юэ стягивает войска. Все признаки указывали на то, что этот беспокойный сосед собирался вторгнуться в Тяньшэн.

Император свирепствовал, и ему было некуда направить свой гнев, поэтому вся вина обрушилась на голову Цю Шанци — человека, который предложил этот лошадиный базар.

Цю Шанци страдал, и его сердце разрывалось, но он не мог высказаться и снять с себя вину. Командующий взглянул на стол Императора Тяньшэн, за которым бесстрастно сидела Фэн Чживэй, записывая краткое изложение докладов трона. Цю Шанци снова грустно вздохнул.

Он действительно хотел бы переложить ответственность на кого-то другого, но, в конце концов, план был действительно его собственным. В тот день, когда ученый Вэй посетил его особняк, два чиновника провели некоторое время в кабинете Цю Шанци. Вэй Чжи забыл книгу, когда уходил. Цю Шанци наткнулся на нее, когда собирал документы, и вычитал оттуда, как двор прежней Великой Чэн справился с племенем жунов, нападающим на границы империи. Внезапно на мужчину снизошло озарение, и он подал доклад трону.

Так что, когда дело развилось до нынешней ситуации, как он мог снять с себя вину? Разве можно винить Вэй Чжи в том, что тот забыл у него книгу?

— Этот подданный не выполнил должным образом порученное ему дело. — Цю Шанци медленно поклонился. — Ничтожная Юэ смеет оскорблять нашу великую Тяньшэн. Ваше Величество, пожалуйста, позвольте этому подданному с достоинством загладить вину. Издайте указ, чтобы призвать храбрых сыновей Тяньшэн на службу, и мы уничтожим всех этих разбойников и воров и покажем им, что наша великая Тяньшэн не позволит так с собой обходиться!

Император Тяньшэн замер, прищурив глаза, не соглашаясь и не отказываясь. Через мгновение он наконец сказал:

— Пока ступай.

Цю Шанци быстро поспешил откланяться и, выйдя из кабинета, посмотрел вверх на большие клубящиеся облака высоко в небе. Мужчина задавался вопросом, действительно ли ему суждено на старости лет ехать на далекую границу, чтобы верхом на коне сражаться со степняками.

Внутри кабинета Император Тяньшэн долго молчал, прежде чем повернуться к своим советникам и сказать:

— Ваше мнение?

Несколько старых министров, собравшихся в комнате, обменялись взглядами, а затем быстро ответили:

— Ваше Величество, никогда не следует так легко начинать войну…

— С нецивилизованными варварами лучший метод — умиротворить их мудрым управлением нашей великой империи и использовать авторитет двора, чтобы успокоить и подавить их…

— Восстание бывшего наследного принца только закончилось, и если начать войну сейчас, то это будет противоречить стремлению нашего народа к миру…

Лицо Императора Тяньшэн становилось все мрачнее и мрачнее, и все собравшиеся министры постепенно замолчали, с тревогой на лицах переглядываясь.

В кресле главного министра сидел Нин И. Принц Чу изначально приехал, чтобы сообщить о своей работе по надзору за водосбережением в пригороде Дицзина, и наткнулся на обсуждение дел империи. Император попросил принца остаться и понаблюдать. И вот темноволосый мужчина в нефритовой короне сидел с легкой спокойной улыбкой на лице и слушал.

Фэн Чживэй находилась недалеко от него, растирая для Императора чернила, ее лицо было еще более спокойным, чем у Нин И.

С тех пор как Нин И пришел в императорский кабинет, они не обменялись ни единым взглядом.

Выражение лица Императора стало совсем неприятным, когда Нин И внезапно открыл рот и с улыбкой сказал:

— Отец-император, может быть, стоит спросить господина Несравненного ученого о его мнении?

Все тут же повернулись в угол Фэн Чживэй, некоторые со странным выражением лица — это звание «Несравненный ученый» из уст принца Чу прозвучало как-то двусмысленно…

Фэн Чживэй даже глазом не моргнула, спокойно отложила кисть и встала, ответив:

— Сражаться, но не на войне.

— Что это значит? — Глаза Императора загорелись.

— Великая Юэ всегда была несдержанной и своевольной, и положение вассала никогда не удовлетворяло ее. Эти люди уже много лет не вели настоящей войны и давно забыли те позор и унижение, когда наша империя Тяньшэн много лет назад вытеснила их. Теперь они помнят только большие, плодородные Центральные равнины, сейчас контролируемые нашей династией. Вполне естественно, что они начнут предпринимать какие-то действия и искать неприятностей. Тем, кто отказывается быть прирученным, нужно показать демонстрацию великой силы и преподать урок.

— Хм, продолжай.

— Но люди Великой Юэ — кочевники и славятся своей конной кавалерией, которая двигается как ветер. Их нетрудно отбросить в любом одиночном бою, но вырвать с корнем их бунтарский дух будет нелегко.

Шоуфу[105] Кабинета министров Яо Ин нахмурился и прервал девушку:

— Вэй Чжи, ты просто ходишь кругами. Это не более чем пустые слова.

Фэн Чживэй взглянула на старого министра. Он был частью фракции принца Чу, а также затаил на Чживэй некоторую обиду из-за случая с его сыном. Теперь, когда им пришлось работать в одной комнате, он использовал любую возможность, чтобы уколоть ее, стремясь как можно скорее выгнать за двери Кабинета.

— Да, старейшина. — Девушка мягко улыбнулась, смиренно кланяясь. — Вэй Чжи обладает небольшим талантом и малой ученостью и не смеет хвастаться перед присутствующими дасюэши.

— Именно из-за небольшого таланта и малой учености тебе и нужно больше практиковаться. Продолжай. — Император Тяньшэн нахмурил брови. — Яо Ин, как опора империи и шоуфу, почему у тебя так мало терпения?

Лицо Яо Ина посерело, он ощутил горькое разочарование. Министру не оставалось ничего иного, кроме как недовольно закрыть рот, молча проклиная этого мальчишку и его случайную связь с принцессой Шао Нин, а также особое отношение Его Величества к юной принцессе, позволившее Вэй Чжи взлететь так высоко.

— Сороконожка и мертвая стоит на ногах, а сорняки вернутся следутощей весной, даже если их выжечь, — продолжила Фэн Чживэй. — Вел икая Юэ всегда может набрать новых воинов, приручить и развести новых лошадей, создать и купить новое оружие. Сколько бы ни было битв, они никогда не заставят дерзких кочевников потерять надежду, если только… мы не ослабим их народ! Уничтожим их таланты! Поработим их страну!

Император поднял брови и воскликнул:

— Продолжай!

— Вместо того чтобы защищать нашу границу, лучше распахнуть ее, — сказала Фэн Чживэй. — Идея генерала Цю насчет лошадиного базара была хорошей, но не совсем вовремя. Великая Юэ стала дерзкой и высокомерной, а открытие лошадиного базара только произвело впечатление слабости и уязвимости нашей империи и лишь укрепило их самонадеянность. Мы должны были сначала начать войну! Задавить этих людей нашей тяжелой пехотой и выиграть решающее сражение, уничтожив их волю к борьбе, а затем уже открывать пограничную торговлю.

— Чем дальше, тем бредовее! — Яо Ин не мог более сдерживать свой гнев и вскричал с упреком: — Если война была бы уже выиграна, зачем вообще приграничный рынок! Почему бы не преследовать поверженного врага, вместо того чтобы упустить такую хорошую победу!

— Старейшина Яо, Его Величество только что сказал, что мы должны предоставить широкую дорогу речам, чтобы дать молодому поколению возможность набраться опыта, — с улыбкой прервал Яо Ина цыфу[106] Ху Шэншань, пожилой мужчина с козлиной бородкой.

Фэн Чживэй улыбнулась в знак благодарности. Этот старик был тем самым учителем Ху, который вел политические семинары в Академии Цинмин. Несмотря на то что он также оставался на стороне принца Чу, у него редко возникали разногласия с Фэн Чживэй.

— Нам нужен этот приграничный рынок, — продолжила девушка с улыбкой, не обращая внимания на ярость Яо Ина. — Как только Великая Юэ признает свою верность, мы должны направить все наши усилия на торговлю. Шелк, фарфор, лекарства, зерно… все, чего не хватает Великой Юэ, кроме оружия, мы должны предоставить со всей щедростью. В то же время мы можем ссылать наших преступников на север и позволять им породниться с жителями Великой Юэ.

— Бред какой-то! — На этот раз множество министров начали возмущаться. — Наш народ Тяньшэн благороден по крови, как мы можем позволить им смешаться с нецивилизованными варварами!

— Люди Великой Юэ живут на неплодородной земле и каждый день борются с небом, борются с бедностью, борются с другими степными племенами, так они взращивают свою необузданную, храбрую и воинственную натуру. Как только эти самопровозглашенные потомки птицы Пэн[107] женятся на мягких и нежных женщинах наших Центральных равнин, как только они узнают о нашем мирном и богатом образе жизни, научатся обрабатывать землю и вести торговлю, получат возможность владеть собственностью и привыкнут есть нашу сытную пищу, станут зависимыми от нашей медицины… что останется от их необузданного характера и стойкости? Смогут ли они после этого без сомнения пожертвовать своей жизнью на поле боя?

В комнате воцарилась тишина, и все погрузились в глубокие размышления. Империя Тяньшэн извлекла серьезный урок из последних хаотичных лет Великой Чэн. Все это время Тяньшэн пыталась изолировать Великую Юэ и защищаться от любого внешнего влияния, которое проникало и смешивалось с культурой страны. Сегодняшнее предложение Фэн Чживэй, можно сказать, бросало вызов фундаментальной внешней политике Императора и нынешней династии! Этот Вэй Чжи не только осмелился думать о подобном, но даже произнес это вслух!

Каждый человек в этой комнате был признан самым просвещенным министром нынешней династии. Естественно, все поняли предложение Фэн Чживэй: распространение культуры, развязывание войны для установления мира и использование торговли — три основных способа подавления и умиротворения кочевых племен. Но у каждой стратегии были свои ограничения. Угроза со стороны кочевых племен постоянно нависала над Центральными равнинами. Дерзкие воинственные степняки подобны дикой траве на пастбищах, которую невозможно уничтожить пламенем — она возвращалась снова и снова каждый год с весенним ветром. После завоевания и поглощения одного кочевого племени на смену ему приходило другое, более агрессивное и выносливое. Когда одно племя падало, другое поднималось, и невозможно было обуздать их навсегда.

Как только поднимутся войска, за этим может последовать долгая и изнурительная война, в результате которой двор станет уязвимым перед лицом других могущественных и агрессивных соседей. Если так случится и династия окажется втянутой в конфликт с нескольких сторон, разрешение и возвращение к миру будет долгим и трудным делом. Как только это произойдет хотя бы один раз, какой министр следующего поколения посмеет предложить такое решение?

Даже сейчас к юго-западу от Тяньшэн раскинулась процветающая империя Западная Лян, надежно связанная с морем и известная своим производством соли и торговлей. Когда война зайдет в тупик, не воспользуется ли Западная Лян пожаром, чтобы ограбить горящий дом?

Эту ответственность никто не хотел бы взять на себя, и даже если план хорош, никто не осмелился бы поддержать его.

— А вы не подумали, что как только кочевые племена примут нашу культуру, изучат наши технологии, узнают наши законы и получат доступ к нашей государственной политике, они станут еще более могущественными? — спустя долгое время медленно спросил Ху Шэншань.

— Смешанные браки и торговые отношения — это только долгосрочная стратегия. Чтобы скопировать нашу культуру, потребуется не один день. — Фэн Чживэй улыбнулась, отвечая. — И кроме Хулуньских степей Великой Юэ, есть также три Великих племени Теле, tya и Дошу. Много лет они заглядывались на эти степи, и как только мы победим Великую Юэ, мы можем оказать помощь другим племенам и использовать кочевников, чтобы они сдерживали друг друга. В ближайшее десятилетие Великая Юэ не сможет разрешить эти трудности и надолго покидать Хулуньские степи. Более того, — снова улыбнулась Фэн Чживэй, ее мягкий и нежный темперамент исчез, а на его месте проявилось остроумие и задорный блеск. — У этого младшего министра есть две вещи, которые наверняка заставят Великую Юэ перейти под контроль нашей империи и превратят волка в собаку!

— О? — Лицо Императора приобрело воодушевленное выражение. Сидящий сбоку Нин И прищурился.

Фэн Чживэй внезапно остановила на нем взгляд. Девушка подошла к Нин И и слегка поклонилась:

— Ваше Высочество, не могли бы вы одолжить мне одну вещь?