Восхождение фениксов

Глава 55 Пока шел дождь, грушевый цветок случайно залетел в нужное место

Давайте сначала поясним инцидент с перелезанием через стену.

По словам ученика, пойманного на стене, погода была такой прекрасной, звезды такими яркими, а аромат цветов таким насыщенным, что его сердце пришло в волнение. Ученик утверждал, что комендантский час во вторую стражу[134] бесчеловечен и даже в обычные дни он никогда не мог заснуть до третьей стражи. Не в силах поймать сон, ученик вышел на прогулку и увидел такой прекрасный цветок, что почувствовал в себе необходимость понюхать его и сам не заметил, что тот рос на стене резиденции помощника главы. Вот и все.

По словам владельца стены, на ней не было никаких цветов.

По словам господина Гу, поймавшего нарушителя: темная ночь, дождь, четвертая стража[135], цингун.

Если соединить все эти показания в историю, то получится следующее: шел проливной дождь, и ночь была настолько темной, что вытянешь руку — пальцев не разглядишь. Кое-кто в четвертую стражу использовал свой цингун, чтобы незаметно взобраться на стену помощника главы, где не было никаких цветов.

Какая версия была правдой, незачем спрашивать.

Ибо правда заключалась в том, что человек, карабкающийся по стене, на полпути встретился взглядом кое с кем, ожидавшим его наверху. Глаза человека под вуалью сияли, как яркие звезды, и по какому-то неизвестному сигналу окно главного зала распахнулось. Высунулась голова, на человеке был плотно запахнутый халат, на лице слабая улыбка, и этот человек спросил:

— Пришел?

Хэлянь Чжэн уселся верхом на стену, пытаясь проглотить разочарование. Он надеялся, что даже если ему не удастся прокрасться в дом, он так или иначе поднимет шум, ворвавшись ночью. Тогда помощник главы Вэй выскочит полураздетым и растерянным, чем усладит взор принца, однако его цель оказалась даже более одетой, чем он сам.

Поэтому ученик уселся на мокрую стену и ответил:

— Пришел.

— Вид со стены хорош?

— Хорош.

— Насмотрелся?

Хэлянь Чжэн поднял глаза и покрутил головой по сторонам, прежде чем ответить:

— Еще нет.

— A, — отозвалась Фэн Чживэй, закрывая окно. — Тогда можешь остаться там навсегда.

Принц Хучжо неодобрительно покачал головой на слова этого человека — господин помощник главы был совершенно не милым, как можно так грубо разговаривать? Кто мог удержать его на этой стене навсегда? Этот принц мог пойти туда, куда пожелает, и оставаться там столько, сколько захочет.

Принц посмотрел вниз, собираясь спуститься, но под взглядом Гу Наньи не хотел унижаться и сползать. Поэтому уперся ногами в стену, готовясь красиво слететь на землю, как гордый сокол.

Но как раз в тот момент, когда мужчина оторвался от стены, молодой господин Гу махнул рукой, выпуская луч яркого серебристого света.

Хэлянь Чжэн вздрогнул в воздухе — тонкие серебряные шипы проткнули его штаны прямо под промежностью, чрезвычайно искусно пригвождая мужчину к стене.

Точность и аккуратность боевых навыков Гу Наньи была колоссальна, но не это заставило Хэлянь Чжэна покрыться холодным потом.

А то, что шипы расположились аккурат вокруг его самого важного органа, плотно прибивая штаны к стене на волосок от его достоинства.

Если бы рука молодого господина Гу чуть-чуть дрогнула, то степной сокол превратился бы в соколиху.

Конечности Хэлянь Чжэна замерли, и он, не смея продолжить свой прыжок, мог только по инерции отлететь в сторону и приклеиться к стене, а его штаны от шипов изорвались в лохмотья.

Принц рефлекторно прикрыл промежность и попытался спрятаться в лианах и сорняках у гребня стены.

Но та неожиданно сдвинулась под ним.

На мгновение Хэлянь Чжэн подумал, что у него галлюцинации — должно быть, от гнева помутился разум. Но стена задрожала еще яростнее, и принц увидел, что это молодой господин Гу вытащил нефритовый меч и взмахнул им, отсекая ее часть, на которой скрючился ученик, словно то был мягкий тофу. После этого Гу Наньи легко приподнял часть стены, где сидел Хэлянь Чжэн. Каменная кладка была очень крепкой и не обрушилась из-за удара Гу Наньи. В результате один определенный принц оказался верхом на куске стены, который молодой господин Гу с легкостью понес прочь.

Пока мужчина шел, он начал дуть в свой свисток.

Ученики в полубессознательном состоянии тут же принялись выбегать из своих общежитий и выстраиваться по обе стороны дороги.

По мере приближения звука они принялись переглядываться, тереть глаза и моргать.

Но как бы они их ни терли, реальность не менялась.

Великолепный молодой господин Гу неуклонно шел вперед с куском стены на плече, а сверху сидел принц Хэлянь Чжэн, а его изорванные штаны развевались на утреннем ветру.

Принцу Хучжо некогда было обращать внимания на удивленную толпу, потому что он был занят тем, что пытался ухватить полоски, оставшиеся от его штанов, чтобы прикрыть свое достоинство.

Но у принца ничего не получилось. Он сидел так высоко, что толпе было достаточно поднять глаза вверх, чтобы все разглядеть.

По мере того как собиралось все больше и больше учеников, Хэлянь Чжэн с высоты своего места заметил пытающегося ускользнуть Фэн Хао и поспешно окликнул его:

Братишка, брось мне штаны…

Но этот братишка, который накануне обнимал его за бедра и так жалобно просил помочь, тут же развернулся и сбежал.

— Тьфу! — выплюнул Хэлянь Чжэн. — Ты не заслуживаешь даже подносить обувь своей сестре!

Больше так продолжаться не могло. Хэлянь Чжэн огляделся — разве это не выглядело, словно его как преступника водили по улицам? Как может этот величественный принц так потерять лицо?

Поэтому он стиснул зубы, убеждая себя, что нагота ничего не значит — все здесь были мужчинами, чего ему бояться?

Он снова приготовился, решив отбросить осторожность и готовясь применить свои лучшие навыки цингуна, чтобы спрыгнуть со стены.

Но как только в его голове созрел план, мужчина увидел, что серебряные шипы, на которые были прибиты штаны, расплавились и превратились в вязкую жидкость, которая намертво прилепила его интимные места к куску стены.

Теперь Хэлянь Чжэн действительно не смел пошевелиться: если он спрыгнет, то может навсегда попрощаться со своей драгоценной птичкой, и тогда точно сойдет с ума.

И потому принц послушно сидел на стене, позволяя Гу Наньи пронести его по главной дороге к площади. Все это время Хэлянь Чжэн возвышался над толпой, ловя восхищенные взгляды, пока они не добрались до башни около Зала политики и истории.

— О нет… — пробормотал он, и его угасающая гордость уступила место ужасу, когда он посмотрел на башню, осознавая, что Гу Наньи собирается сделать.

И, в подтверждение его худших опасений, молодой господин Гу начал спокойно взбираться наверх.

Там, на небольшой платформе Гу Наньи опустил кусок стены и нашел два камня, чтобы закрепить ее на месте. А затем мужчина использовал свой меч, чтобы написать несколько иероглифов на камне под ногами принца Хучжо, и, не оглядываясь, стал спускаться.

Хэлянь Чжэн остался сидеть на стене на самой вершине башни, дрожа, как хрупкий черный лотос, качающийся на пронизывающем холодном ветру.

Под ним были свирепые слова, высеченные мечом, настолько большие, чтобы все могли их видеть:

«ПРЕСТУПНИК, ЛАЗАЮЩИЙ ПО СТЕНАМ, ВЫСТАВЛЕН НА ВСЕОБЩЕЕ ОБОЗРЕНИЕ В НАКАЗАНИЕ!»

По правде говоря, принц недолго оставался на башне. Эту сенсационную новость быстро нашептали на ухо главе Синю, и этому ученому мужу пришлось спешно примчаться из Бокового дворца, чтобы лично освободить благородного принца Хучжо от его оков.

Шипы и вязкая жидкость не причинили никакого вреда, да и сами вскоре потеряли свою клейкость. В конце концов на память об этом позорном эпизоде на стене помощника главы Вэя осталось лишь несколько волосков Хэлянь Чжэна. К тому же Фэн Чживэй быстро сжалилась — именно она послала гонца уведомить Синь Цзыяня.

Хэлянь Чжэн ужасно сожалел: если бы он знал, что клей такой слабый, он бы спрыгнул со стены в тот же миг, но теперь вся Академия лицезрела его голые бедра.

Принца смущало не столько то, что все видели его достоинство, сколько то, что человек, которому бы он хотел его продемонстрировать, не вышел оценить!

Принцу Хучжо оставалось только печалиться про себя.

Однако это был не конец. На следующий день помощник главы Вэй распространил по Академии сборник длиной в сто тысяч иероглифов с новыми правилами, в общей сложности сто восемьдесят восемь пунктов, с подробным объяснением каждого. Новые правила включали такие вещи, как: «Нельзя лазать по стенам. Нельзя любоваться видом со стен. Нельзя оставлять в чужих дворах волосы и кожу. Нарушители будут оштрафованы на тысячу лянов серебра».

И поэтому из-за нескольких волосков, которые остались на стене во дворе Вэй Чжи, Хэлянь Чжэну пришлось также заплатить тысячу серебряных таэлей.

Но даже после этого принц Хучжо не затаил зла. Для этого степняка подобное громкое и поразительное событие оказалось забыто, как ветер, перелетевший через горный хребет и исчезнувший в мгновение ока.

Поскольку теперь лазание по стенам запретили, следующим вечером Хэлянь Чжэн послушно подошел к воротам резиденции помощника главы. В его руках был том с новыми правилами Академии, и он тщательно сверял все свои действия с пунктами, перечисленными в нем.

Фэн Чживэй совершенно спокойно открыла дверь, как будто событий прошлой ночи никогда не было. Однако, услышав причину прихода принца, девушка нахмурилась.

— Принц, — ответила Чживэй со слабой улыбкой. — Помощник главы Вэй обязан присутствовать на праздновании дня рождения благородной наложницы Чан.

Таким образом, естественно, Фэн Чживэй не могла прийти на банкет.

— Помощник главы Вэй переутомился, работая над редактурой сборника и управляя Академией, и приболел, — объявил Хэлянь Чжэн, хватая Фэн Чживэй и плюхаясь на ее кровать прежде, чем девушка успела отреагировать. Явно чувствуя себя как дома, принц скинул сапоги и поставил ноги на стопку редких древних книг, которые Фэн Чживэй приготовила на следующее утро для поездки в императорский дворец.

Ярость охватила Фэн Чживэй, но она не успела ничего сказать, потому что тут же выскочила на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Даже непобедимые воины под Небесами могли быть повержены неописуемо резким запахом этих ног, а молодой господин Гу быстро запрыгнул на крышу, явно надеясь, что только резкий ветер наверху сможет унести прочь эту ужасную вонь.

Хэлянь Чжэн упал ничком на кровать Фэн Чживэй и зарылся лицом в мягкое, еще теплое одеяло. Он потерся лицом о ткань, опьяненный тонким ароматом. Его женщина постоянно носила маску, никогда не красилась и не пудрила лицо, когда притворялась мужчиной, так откуда взялся этот нежный аромат? Женщины степей были здоровы и отважны, но по обаянию и изяществу они действительно не могли сравниться с женщинами Центральных равнин…

Увлеченный ароматом Фэн Чживэй, принц совершенно забыл о своем прежнем презрении к Центральным равнинам.

Когда девушка наконец избавилась от навязчивого запаха, она вернулась в комнату и увидела, что Хэлянь Чжэн обнимает и гладит ее одеяло, а красивая мягкая парча, из которой оно было сделано, истерлась до невозможности. Гнев снова поднялся внутри нее, и она наконец проговорила ледяным голосом:

— Принц, помощник главы Вэй не болен и не нуждается в вашем оправдании. Если вы не хотите нарушить правило номер сто восемьдесят девять и быть сейчас же выставленным на башне еще раз, советую вам немедленно уйти.

— Он болен, — ответил Хэлянь Чжэн, с полной уверенностью глядя на нее. — Слуга ученого Вэя уже отправился в комитет по редактуре, чтобы запросить больничный отпуск, и комитет завтра передаст это прошение Восточному двору дасюэши.

Фэн Чживэй помолчала, а спустя долгое время наконец проглотила свой гнев и слабо улыбнулась:

— Пусть даже я «болен», Фэн Чживэй тоже может заболеть.

— Фэн Чживэй придется пойти, — ответил Хэлянь Чжэн, даже не подозревая о вулкане, который он потревожил, когда вытряхивал сор из своих сапог. Принц радостно продолжил:

— Я уже отправил подтверждение Министерству обрядов, что возьму с собой на банкет свою невесту. Списки, вероятно, уже переданы совету министров, изучены и проверены.

Фэн Чживэй замерла в тени, размышляя о том, как бы избавиться от этого человека.

— Твой взгляд действительно заводит меня, — объявил Хэлянь Чжэн, садясь и потирая подбородок, его глаза, уставившиеся на Чживэй, были полны интереса. — Ты похожа на невероятно хитрого красного ястреба с горы Байтоу в Хулуньских степях. Он прячется в темных и густых горных лесах, а затем внезапно бросается вниз, чтобы поймать свою добычу. Жестокий, коварный, умный и невероятно прекрасный — ах, подойди, посмотри на меня так еще раз!

Как мог существовать в этом мире такой непробиваемый, бессовестный, толстокожий мужчина!

Фэн Чживэй внезапно осознала, что принц Чу на самом деле был довольно приятным человеком, а молодой господин Гу — мягким и нежным, да и вообще все мужчины под небесами теперь казались весьма неплохими. Кажется, ее стандарты раньше были слишком высоки!

— Слушай, помощник главы Вэй действительно не должен пойти на банкет, — резко произнес Хэлянь Чжэн, и вся его игривость испарилась. — Хоть ты и пользуешься сейчас благосклонностью, ты также в серьезной опасности. У каждого, кто придет на этот банкет, есть большие связи и власть, и малейшая ошибка с твоей стороны заманит тебя в чужую ловушку. Ты должна понимать: если люди не могут заполучить что-то хорошее, чего хотят все, они скорее уничтожат это.

По сравнению с начитанными учеными китайский язык принца очень прост, но слова ясны. Слушая его, Фэн Чживэй с некоторым потрясением осознала, что недооценила Хэлянь Чжэна.

Когда они впервые встретились, мужчина разбил окно ее повозки, и поэтому она сочла его высокомерным и своевольным. В следующий раз он принес труп в императорский дворец и вскрыл его прямо на ступенях нефритовой лестницы, и поэтому девушка посчитала его безжалостным и решительным. В их третью встречу принц пришел в поместье Цю заключить брачный союз, и его телохранитель Сань Сунь так отчаянно сражался за честь хозяина, но в конце концов принц признал его поражение. Он без колебаний назвал Чживэй «младшей тетушкой» и безропотно съел мешочек с солью. Тогда она подумала, что он хороший хозяин и заслужил полную преданность своих людей, а также обладает качествами великого полководца. Когда мужчина перелез через ее стену в Академии Цинмин и был за это позорно наказан и высмеян, но не стал держать зла, Чживэй поняла, что у него щедрая душа жителей степей.

Словом, это был великодушный степной воин, странный, но гордый человек, знавший, когда уступить, а когда выстоять. Но девушка никогда не считала, что он сможет разобраться в дьявольских хитросплетениях императорского двора Центральных равнин, и не думала, что он прочитает порочные сердца людей Тяньшэн и поймет их планы и расчеты.

Хэлянь Чжэн улыбнулся в ответ на удивление Фэн Чживэй, и горечь впервые отразилась на его лице. Тихим голосом он пояснил:

— В степях тоже идет борьба за власть…

Фэн Чживэй промолчала, подумав, что внутриполитические интриги везде одинаковы.

Они ничего не говорили, и в комнате стало очень тихо. Летний ветерок дул в приоткрытое окно, развевая темные локоны Хэлянь за спиной. В обрамлении волос его странные глаза сияли еще ярче: янтарный оттенок смешивался с темно-фиолетовым, затмевая лунный свет.

Халат принца свободно распахнулся на крепкой, светлой как мед груди, и мужчина свернулся на кровати Фэн Чживэй, как ленивый большой кот, искусно прячущий свои острые когти.

Его дикая, почти осязаемая мужественность наполняла тишину.

Наконец Фэн Чживэй неловко отвела взгляд и тут же услышала почти умоляющий голос принца:

— Пойдем со мной… список уже не изменить, и ты же хочешь, чтобы молодая госпожа Фэн снова привлекла внимание императорского двора, не так ли?

«Какой ты умный!» — Фэн Чживэй бросила свирепый взгляд на мужчину, развалившегося на ее постели. Хотя в его голосе слышался намек на мольбу, выражение лица оставалось самодовольным, и вся эта ситуация только еще больше раздражила девушку.

Взгляд принца пробежался по Фэн Чживэй: ее глаза были подернуты туманом, губа бессознательно обиженно выпятилась, и вся манера поведения совершенно преобразилась — из обычного хладнокровного спокойствия в ней появилось что-то сладостное, манящее. Сердце Хэлянь Чжэна дрогнуло, глаза оживились, и принц совершенно не смог сдержаться — он поспешно вскочил и бросился хватать Чживэй за руки, говоря:

— Дорогая тетушка, у нас в степях есть церемония общего полога перед свадьбой, как насчет того, чтобы попробовать…

Хлоп!

Бам!

Молодой господин Гу бесцеремонно выбросил непослушного принца на улицу.

Сапоги Хэлянь Чжэн вскоре последовали за ним, ударив его по голове, прежде чем упасть в пруд во дворе.

Через три дня вся рыба в пруду всплыла кверху брюхом, умерев печальной смертью…

Два дня спустя подошло время празднования дня рождения благородной наложницы Чан. Будучи младшей сестрой Императрицы, благородная наложница Чан взяла на себя управление императорским гаремом после ее смерти и в настоящее время была самой могущественной женщиной во дворце Несмотря на то что пора ее цветущей юности прошла, женщина не потеряла императорской благосклонности, правитель относился к своей супруге, с которой провел пол-жизни, с должным уважением, а потому банкет на ее пяти-десятилетие обещал быть торжественным и грандиозным.

Сам банкет запланировали на вечер, но уже рано утром все собрались в императорском дворце, чтобы поздравить благородную наложницу Чан. До полудня у нее были наложницы из гарема, а после прибыли жены титулованных придворных и другие женщины для общего обеда с лапшой долголетия во дворце Лунцин. Мужчины и женщины, приглашенные на праздник, должны были собраться только на вечерний банкет, а до той поры были разделены. Когда Фэн Чживэй узнала об этом плотном распорядке, она поняла, что ее по глупости заманили на пиратский корабль.

Девушка встала рано утром, чтобы умыться и подготовить макияж. Хэлянь Чжэн прислал слуг с украшениями и одеждой — совсем не национальным костюмом Хучжо, а прекрасным шелковым одеянием невероятно редкого и самого модного стиля провинции Цзянхуай со струящейся юбкой из светло-голубой ткани и белыми рукавами Платье было скроено просто, но элегантно. Вышивка на поясе была сделана самой известной в Дицзине вышивальной мастерской — павильоном «Вэйжуй». Ее украшения представляли собой набор с бесценными морскими жемчужинами, и даже потайная пуговица на вырезе была сделана из чрезвычайно редкой наньхайской раковины каури. Все части наряда идеально и гармонично сочетались друг с другом.

Любая молодая девушка, естественно, любит красивую одежду, и даже напряженное лицо Фэн Чживэй расслабилось, когда она рассматривала подарок Прикоснувшись к мягкой ткани, девушка вновь поразилась тому, что у такого дикого человека, как Хэлянь Чжэн, столь отменный вкус в женской одежде.

Краем глаза Чживэй заметила движение и, повернувшись, увидела свою мать. Та прислонилась к косяку и смотрела на нее непонятным взглядом.

Фэн Чживэй молчала. С тех пор как принц Хучжо приходил свататься, мать и дочь ни разу не виделись, и обе явно чувствовали себя неловко. Через мгновение Фэн Чживэй наконец прочистила горло и спросила:

— Я могу чем-то помочь?

Госпожа Фэн окинула свою дочь взглядом. Яркое утреннее солнце красиво падало на светло-голубое платье; заставляя ткань переливаться. Сияющий жемчуг и изысканное платье подняли красоту Фэн Чживэй на невероятно высокий уровень. Лицо ее как будто впитало в себя солнечные лучи, украшая девушку спокойным и благородным сиянием. Ее необыкновенная внешность, ежедневно скрываемая безобразной, грубой одеждой и плохим макияжем, наконец-то проявилась во всей красе.

Сердце госпожи Фэн сжалось… ее Чживэй всегда должна была быть такой красивой.

— Я пришла сказать тебе… — начала было госпожа Фэн, но когда Фэн Чживэй отвернулась, ее сердце словно кольнуло, и женщина быстро изменила то, что хотела сказать, — что твой младший брат поступил в Академию Цинмин.

Но он вошел не как ученик, а как слуга… Фэн Чживэй скрыла холодную ироничную ухмылку и спокойно кивнула в знак того, что поняла.

— Чживэй. — Госпожа Фэн с нерешительностью посмотрела в лицо дочери. — В тот день я не хотела отправлять его в Академию Шоунань, потому что…

Фэн Чживэй резко повернулась, глядя в глаза матери и ожидая продолжения.

Эта женщина все еще та, кто воспитывал ее более десяти лет. Фэн Чживэй всегда была готова дать ей шанс объясниться.

Но мать лишь открыла и закрыла рот. В ее глазах промелькнула едва заметная боль, и наконец госпожа Фэн плотно сомкнула губы.

Фэн Чживэй горько посмеялась над собой в душе. Разочарована ли она? Она так часто разочаровывалась, что уже сбилась со счета.

— Я поняла. Вы хотите мне еще что-нибудь сказать, матушка? — еще более вежливо спросила Фэн Чживэй.

Госпожа Фэн закусила губу, колеблясь, а затем ответила: — Ничего такого. Просто хотела попросить, так как ты отправляешься во дворец: если встретишь кормилицу Чэнь принцессы Шао Нин, передай от меня поклон. Прошло много лет, и я очень по ней скучаю.

Фэн Чживэй нахмурилась, не желая встречаться с Шао Нин.

— С моим статусом, — вежливо отозвалась Чживэй, — у меня вряд ли будет возможность пообщаться с принцессой наедине, но, если представится шанс, я спрошу о ней для вас. Эта кормилица Чэнь ваша подруга?

— Нет… то есть да, — слишком поспешно изменила собственные слова госпожа Фэн, запаниковав под взглядом Фэн Чживэй. Наконец она добавила: — Мне нужно закончить с одеждой Хао-эра, так что я пойду.

Фэн Чживэй могла только наблюдать, как ее мать уходит прочь. За эти короткие полгода та резко постарела. Даже ее спина как будто согнулась и сгорбилась, словно отягощенная бесчисленными тайнами и заботами.

Фэн Чживэй вздохнула, пытаясь выкинуть это из головы.

— О чем тут вздыхаешь? — позвал ее знакомый веселый голос.

Фэн Чживэй снова обернулась. В обрамлении солнечного света, льющегося через дверной проем, стоял Хэлянь Чжэн. Сегодня принц оделся не в свой степной королевский наряд, а в традиционные одежды придворных Тяньшэн. Его одежда была такого же светло-голубого цвета, как и прекрасное платье девушки, а волосы стягивала темно-зеленая нефритовая корона. Мужчина казался прекрасным и недостижимым, со своим природным величием, подобным красоте драгоценного камня.

Когда Фэн Чживэй обернулась, Хэлянь Чжэн остолбенел. В его глазах мелькнуло изумление. Улыбка скользнула по его губам, и он сказал:

— Невероятно, никогда бы не подумал, что ты можешь так принарядиться.

Фэн Чживэй коснулась своего желтого лица и опущенных бровей — он совсем ослеп? Разве он не видит «потустороннее» лицо своей младшей тетушки?

Но Хэлянь Чжэн, казалось, не замечал всего этого, продолжая рассматривать ее со счастливой улыбкой: Теперь он не считал никакую часть лица Чживэй уродливой. Желтая кожа? Это цвет чистого золота! Нависшие брови? Признак долголетия! Кто бы что ни говорил, он чувствовал, что его желтолицая младшая тетушка обладает истинным очарованием.

— Пойдем, — сказал Хэлянь Чжэн, потянувшись к руке девушки.

Но Фэн Чживэй отступила в сторону, уклоняясь от его ладони.

— Принц Хучжо, сначала я должна сказать одну вещь, — спокойно заявила Фэн Чживэй. — Собираясь на этот банкет, вы начали действовать прежде, чем спросили меня. Ради вас и ради самой себя мне придется пойти на этот праздник, но я должна предупредить заранее: это не значит, что я согласна выйти за вас замуж, и во второй раз я не допущу подобного.

Хэлянь Чжэн наклонил к ней голову и улыбнулся, отвечая:

— Понимаю, понимаю. Вы, женщины Центральных равнин, больше всего печетесь о своей репутации. Вот почему в списке я написал, что ты моя невеста. Если бы я не принимал твое мнение во внимание, я бы прямо написал «наложница».

— Я не люблю баранину и не собираюсь обслуживать десять ваших жен, — снова заговорила Фэн Чживэй, на ее лице мелькнула холодная улыбка. — Лучше я буду главной женой простого чиновника из Дицзина, чем одной из многих наложниц степного короля.

— Возможно, ты можешь попробовать покорить меня и заставить добровольно нарушить нашу степную традицию, и тогда ты станешь моей единственной женой, — ответил Хэлянь Чжэн, скрещивая руки на груди. Его сверкающие глаза смотрели в глаза Фэн Чживэй. — Красавица, удели мне больше внимания.

— Ради великого правителя я могла бы, — улыбнулась Фэн Чживэй, проходя мимо принца. — Возвращайтесь, когда у вас будет достаточно достижений, чтобы покорить меня.

Хэлянь Чжэн застыл на месте, наблюдая за спиной стройной, решительной женщины, которая прошла мимо него. Его сверкающие глаза смотрели со все большим интересом: прозвучавшие слова невероятно высокомерны, но поскольку исходили от нее, казалось, что в них нет ничего неправильного.

В тонкой фигуре Чживэй чувствовались величие и непоколебимая сила, превосходившая всех обыкновенных людей, словно пылающее пламя в поле тьмы.

Фэн Чживэй забралась в подготовленную Хэлянь Чжэном повозку. Девушку сопровождали две молодые смышленые служанки. Чживэй усвоила урок и сегодня не осмелилась взять с собой переодетого Гу Наньи. По этой причине ей пришлось наколоть несколько мешков грецких орехов, чтобы утешить свою «служанку И-И».

Молодой господин Гу каждый день ел грецкие орехи и всегда разделял их на группы. Он мог съесть только восемь орехов зараз — точно так же, как он ел мясо. Восемь штук, потом еще восемь, и сколько бы он ни ел грецких орехов, их всегда было по восемь штук в одной порции.

Желая задобрить свою «служанку И-И», девушка разделила почищенные грецкие орехи на мешочки по восемь штук, чтобы он мог повесить их на пояс. Теперь, когда ученики Академии Цинмин слышали легкий стук орехов друг об друга, они всегда знали, что этот демон Гу в шляпе с вуалью где-то неподалеку.

Им потребовалось полшичэня, чтобы на повозке добраться до ворот императорского дворца, где Фэн Чживэй и Хэлянь Чжэн разделились. Дворцовая служанка отвела девушку во Внутренний дворец, а евнух повел принца во внешние залы.

Еще до того, как повозка полностью остановилась, Хэлянь Чжэн уже слез с лошади и бросился к повозке, протягивая руку. Придворные и слуги замедлили шаги, чтобы посмотреть, что происходит. Всем было любопытно, какой молодой госпоже удалось укротить высокомерного и необузданного принца Хучжо.

Когда полог одернули, из повозки высунулась тонкая бледная рука, казавшаяся почти прозрачной на солнце. Лишь одно кольцо с крупной темно-синей жемчужиной украшало тонкие длинные пальцы, оттеняя эту изящную кисть.

— Великолепно! Что за нежный росток! — изумленно покачал головой шуцзиши из Академии Ханьлинь.

За нефритовой рукой последовал светло-синий рукав редкий оттенок бледно-голубого, похожий на свежий бриз над безмятежным морем, как обещание встречи прекрасного белого прибоя с мелким песком на берегу. Платье было простым и элегантным, без лишних деталей, только с белой вышивкой по подолу.

— Восхитительно! Какое прекрасное платье! — вздохнул ученый из дворца Чуншэнь.

К этому моменту все взгляды присутствующих притянулись к повозке, и у дворцовых ворот воцарилась тишина.

Несколько повозок промчалось мимо и остановилось у ворот, но никто не обратил на них внимания.

Глаза Хэлянь Чжэна ярко сияли, улыбка тронула его губы, когда он протянул руку, чтобы взять эту красивую кисть. Когда руки соприкоснулись, по толпе пронесся бессознательный вздох.

Женщина в повозке наконец вытянула ногу наружу. Ее бедра были стройными и изящными, красивые изгибы тела подчеркивались идеальным чередованием тугих и расслабленных тканей. Ошеломляющая красота полностью оправдывала ожидания, которые возникли у всех от ее нефритовой руки.

— Восторг! Пленительная красота! — Рядом с шуцзиши из Академии Ханьлинь и ученым дворца Чуншэнь остановился дасюэши Ху, заместитель главного министра. Все они качали головами и не могли отвести глаз.

По толпе снова прокатился ропот хриплых вздохов, и Хэлянь Чжэн еще сильнее засиял от удовольствия.

Красавица наконец сошла вниз, со всей элегантностью слегка опираясь на протянутую руку принца Хучжо. Все присутствующие уже решили, что ее шаги были невесомыми и уверенными, наполненными силой и обаянием.

Но тут красавица подняла голову.

— Ах… ах…

Первый возглас удивления быстро затих, когда учтивые гости осознали свою грубость и захлопнули рты.

— Какая жалость! Ее лицо, эх! — Трое мужчин огорченно покачали головами, взмахнули рукавами и направились прочь.

Никто из наблюдавших не знал, что и думать.

Каку девушки с такой красивой фигурой могло быть такое желтое лицо и нависшие брови? Это лицо было как у карикатурной дочери разоренной семьи!

Уныние, разочарование и печаль охватили присутствующих. Какая потеря, действительно большая потеря.

Но Хэлянь Чжэн не обратил никакого внимания на перемену в настроении зрителей, по-прежнему поддерживая руку женщины рядом с собой, как будто она была самым драгоценным сокровищем. Принц проводил девушку до паланкина императорского дворца.

Фэн Чживэй с самого начала заметила реакцию окружающих и могла лишь слабо улыбнуться в ответ: мир наполнен дураками, которые не способны отличить красоту от уродства. Было ли в нем много таких людей, как Хэлянь Чжэн, которые не судили по первому впечатлению?

Но когда Чживэй сделала несколько шагов вперед, то вдруг почувствовала, как будто что-то колет ее спину.

Она обернулась. Неподалеку стоял Нин И, на нем было парадное одеяние принца, на голове — золотая корона для волос. Сложив руки за спиной, он спокойно наблюдал за собирающимися гостями.

Его глаза не смотрели на девушку, а вместо этого были прикованы к руке Хэлянь Чжэна. В этот миг Чживэй почувствовала, что его взгляд острее лезвия кинжала.

Но когда она бросила на него второй взгляд, он уже отвернулся и уставился в пустоту, поэтому Фэн Чживэй могла только улыбнуться и тоже отвернуться.

Сев в паланкин, девушка позволила отнести себя в Боковой дворец, где ей рассказали про формальные правила на празднике. Закончив с этим, она присоединилась к группе, которая отправлялась лично поздравить благородную наложницу Чан. Пожилая императорская супруга была по-прежнему элегантна и безмятежна, черты ее лица сохранили величественность. Женщина выглядела как минимум на десять лет моложе своего возраста. Однако даже густой слой пудры не мог скрыть следы усталости на ее лице — опущенные кончики бровей и глаз. Невозможно было даже представить, как, должно быть, утомительно было для нее сохранять свое положение во дворце в течение последних десяти лет.

— Это, кажется, девица Фэн? — заговорила благородная наложница Чан, высмотрев Фэн Чживэй в толпе, и жестом подозвала девушку.

Фэн Чживэй успела лишь опустить глаза и подавить жалобный вздох. Когда она подняла глаза, ее лицо осветила естественная теплая улыбка, и девушка неторопливо поднялась по ступеням возвышения, внимательно следуя этикету, который выучила сегодня с утра. Внезапно взгляды всех обратились на нее, и Чживэй почувствовала, сколь много скрытого смысла в глазах смотрящих.

Благородная наложница Чан, улыбаясь, наблюдала, как девушка подходит, про себя вознося ее осанку и поведение, но как только лицо Чживэй оказалось в поле зрения, супруга Императора на мгновение остолбенела. К счастью, женщина долгие годы взращивала в себе сдержанность, поэтому быстро вышла из оцепенения и плавно взяла в ладони руку Фэн Чживэй. Она сказала девушке несколько ласковых слов, в частности насчет принца Хучжо, а затем сразу отпустила. Немедленно после этого благородная наложница Чан пригласила гостей в Боковой дворец на обед с лапшой долголетия. Сама же именинница позвала нескольких пожилых жен титулованных придворных поболтать с ней во Внутреннем дворце. С ничтожным статусом Фэн Чживэй ее, естественно, проигнорировали. Девушка была обречена скучать в Боковом дворце.

Чживэй смотрела, как принцесса Шао Нин пронеслась мимо в полном придворном наряде и как ее тут же тепло поприветствовала одна из приближенных служанок благородной наложницы Чан. Они переговаривались и шутили, и было ясно, что они близко знакомы, что, впрочем, вполне объяснимо — ведь дочь Императрицы Шао Нин являлась племянницей благородной наложницы Чан.

Фэн Чживэй сидела и ела лапшу, размышляя о двух маленьких обезьянках, которых она заметила краем глаза в стакане для кистей на столе супруги Императора. Очевидно, что это был подарок Пятого принца, но девушка не могла понять, почему так потускнел их изначально блестящий золотой мех. Может быть, ей так показалось из-за дворцовых свечей? Или же нет?

Пока Чживэй была погружена в свои мысли, окружающие рассматривали ее. Они внимательно проинспектировали ее великолепное платье, осмотрели бесценные украшения, а затем, наконец, подняли взгляды на лицо, и их глаза была полны насмешки и издевки.

Фэн Чживэй игнорировала их всех — взглядом убить нельзя, для этого нужна реальная сила.

— Молодая госпожа Фэн? — окликнул ее кто-то, не в силах больше сдерживаться. — Кажется, мы не встречались.

Фэн Чживэй подняла глаза на великолепно одетую девушку, всю в жемчугах и золоте. Она плохо помнила, но вроде бы та была дочерью того Фуго.

Чживэй слабо улыбнулась и кивнула, ее палочки для еды даже не остановились. Девушка продолжила молча есть лапшу.

Увидев, что Чживэй не отвечает, дочь гуна опешила, а затем недовольно фыркнула. Сидящая с ней рядом женщина тут же заговорила:

— Конечно, вы не встречались. Молодая госпожа Фэн живет в поместье Цю, у нее мало возможностей посещать императорский дворец.

— Ах, верно, — к ним присоединились другие особы, тихо посмеиваясь. — С той прославленной сестрой генерала Цю, даже если бы молодая госпожа Фэн захотела посетить дворец, это было бы довольно сложно.

Фэн Чживэй наконец отвлеклась от своей лапши и посмотрела на последнюю говорившую. Ее насмешливый голос оборвался, когда они встретились взглядами, девушка невольно почувствовала холод. Чживэй отставила миску с лапшой и через мгновение спокойно ответила:

— Старшая сестрица, пожалуйста, смейтесь пореже, пудра с вашего лица попала в мою миску.

— Ты!.. — Та ошеломленно вытаращила глаза, ее красивое лицо покраснело.

— Девушки, пожалуйста, ведите себя достойно! — воззвал к ним строгий женский голос. Когда все повернулись, то увидели у ворот Бокового дворца служанку средних лет в небесно-голубом халате. Женщина обратила свой спокойный взгляд на этих беспокойных благородных дочерей и добавила:

— Императорский дворец — не место для сплетен. Следите за своим поведением.

Когда воцарилась тишина, служанка вышла вперед и на мгновение встретилась глазами с Фэн Чживэй. В ее взгляде мелькнула улыбка, а после она повернулась к собравшимся и сказала:

— Госпожа Цю — величайшая героиня нашей династии Тяньшэн. Еще до того, как наша империя прочно закрепилась, Инь Чжилян — один из лучших генералов Его Величества — предал нашу страну и переметнулся на сторону врага в битве у перевала Тяньпгуй. Он нанес армии Тяньшэн тяжелый удар. В следующей битве у холма Хуе наша армия потеряла десятки тысяч солдат, а великий генерал Цю Чжэнь был убит. Наше войско в панике отступало на десятки ли, и предатель Инь Чжилян хотел воспользоваться шансом, чтобы разделить территории, заявив свои права на все земли за перевалом Тяньшуй. После этой серии поражений все наши генералы пали духом, и даже Его Величество планировал отступить, но дочь семьи Цю отказалась сдаваться. Надев доспехи погибшего отца, она вышла на поле боя и лично повела армию в бой, разгромив войско мятежников в первом сражении, а затем еще через три битвы обратив армию Инь в бегство. После этих достижений она стала первой женщиной-главнокомандующим и собрала армию Огненного феникса, продолжая идти вперед с сотней тысяч солдат, чтобы изгнать Инь Чжиляна с Центральных равнин. Именно она заставила его убраться прочь и основать Западную Лян в пустынных землях, настолько далеко от империи Тяньшэн, чтобы он больше никогда не мог надеяться подняться и бросить вызов нашей стране. Такая героиня — гордость и слава нашей империи, ее вклад в мир и процветание нашей Тяньшэн огромен! А вы, завистливые и бесполезные благородные юные леди, прячущиеся за спинами своих отцов, как вы смеете говорить о ней?

Отчетливые, сильные слова служанки разнеслись по всему дворцовому залу. Фэн Чживэй слушала со сверкающими глазами. Она всегда знала, что история ее матери необычна, но настоящих подробностей не слышала. Эта служанка, должно быть, знала, что произошло в wow году и почему ее мать превратилась в ту, кем она является сейчас. По ее тону, поведению и сдержанной покорности высокомерных знатных дочерей было ясно, что эта женщина не обычная дворцовая служанка.

Фэн Чживэй догадалась, что она как раз и была той, о ком просила узнать ее мать. Если девушка правильно помнила, эта служанка была кормилицей Шао Нин и занималась ее воспитанием. С нынешним высоким положением принцессы в императорском дворце статус этой женщины, естественно, тоже не был низким.

— Большое спасибо, кормилица! — сказала Фэн Чживэй, почтительно поднимаясь и оправляя свою одежду.

Однако стоило ей подняться, как девушка, до этого насмехавшаяся над ее матерью, внезапно упала, опрокидывая миску с лапшой прямо на платье Фэн Чживэй.

Прежде чем Фэн Чживэй успела отреагировать, юная леди уже вскочила на ноги и вскричала от страха, не в силах понять, почему это внезапно с ней случилось. Откуда взялась волна слабости, заставившая ее опрокинуть миску?

Кормилица Чэнь была здесь, и благородная девушка уже раздумывала о том, как извиниться перед девицей Фэн и выслужиться перед кормилицей, но тут вдруг произошло то, чего она не ожидала!

В то время как девушка застыла, побледнев от ужаса, на лице Фэн Чживэй отразилось смятение. Упавшая сжала свое испачканное платье и жалобным тоном обратилась к молодой госпоже:

— Старшая сестрица, когда эта младшая сестра успела обидеть тебя? Это же… как я теперь должна… как… — Фэн Чживэй дрожала всем телом, не в силах выдавить ни слова.

Теперь все женщины в зале смотрели на этих хулиганок с явным неодобрением, а слуги уже поспешили в главный дворец, чтобы сообщить об инциденте. Девушка, которая «навлекла на себя беду», все еще выглядела потрясенной, глядя на обиженное, почта плачущее лицо Фэн Чживэй. И наконец знатная девица сама разрыдалась.

Как только девушка завыла, Фэн Чживэй выпрямилась и тут же отругала ее:

— Разве ты не знаешь, что сегодня за день? В день рождения благородной наложницы Чан как ты осмеливаешься плакать во дворце?!

— Немедленно отошлите этих девушек обратно домой, пусть плачут там столько, сколько захотят! — в зал с сердитым криком ворвалась старшая служанка благородной наложницы Чан. Не теряя времени даром, женщина приказала прислуге выслать юных леди прочь из дворца.

Фэн Чживэй не сдвинулась с места. Она печально вздохнула, глядя на испорченное платье. Кормилица Чэнь осмотрела Чживэй и с одобрительной улыбкой на лице небрежно предложила:

— Молодая госпожа Фэн, у меня еще остались платья со времен моей юности, они наверняка будут вам впору. Если не возражаете, пройдемте со мной переодеться, чтобы вас не обвинили в нарушении этикета сегодня вечером.

Фэн Чживэй ждала этих слов и тут же охотно согласилась, с благодарностью кивнув и направившись за кормилицей Чэнь прочь из зала. Пока они шли, женщина все время смотрела только вперед, ее спина была прямой как стрела. Идя позади и изучая ее, Чживэй задалась вопросом: может ли быть так, что у этой служанки военное прошлое? Она была полна энергии и скрытой силы.

Вдвоем они хранили молчание, пока не вошли в комнату в одном из боковых дворов дворца Юймин. Наконец Фэн Чживэй сложила руки перед собой и поклонилась со словами:

— Матушка просила Чживэй поприветствовать от ее имени уважаемую кормилицу. Большое спасибо за защиту имени моей матери.

— Наконец-то мы встретились, — ответила кормилица Чэнь. Она схватила Фэн Чживэй за руку и покрутила ее на месте, равнодушие исчезло с ее лица. Оглядев девушку с ног до головы и задержавшись на нарисованных бровях, кормилица наконец спросила:

— Как вы поживаете с матерью?

В недоумении Фэн Чживэй уставилась на эту женщину, подругу ее матери — почему та больше беспокоилась о ней, чем о госпоже Цю? Она терпеливо ответила на все ее вопросы касательно здоровья и положения матери, а также насчет нее и Фэн Хао. Когда Фэн Чживэй закончила, кормилица Чэнь похлопала ее по руке и сказала:

— Когда вернешься, скажи матушке, что она настрадалась за эти годы. Скажи ей, чтобы она не беспокоилась о слишком многом. На все воля Небес.

Наконец женщина заглянула ей в глаза и срывающимся голосом добавила, в ее тоне отразилось глубокое чувство утраты:

— Ты в порядке.

Фэн Чживэй не поняла этих странных последних слов, поэтому просто улыбнулась и кивнула, любезно отказавшись от предложения кормилицы Чэнь сопроводить ее обратно во дворец благородной наложницы Чан. Фэн Чживэй извинилась, объяснив, что сидеть в Боковом дворце слишком скучно, поэтому она хотела бы прогуляться по императорскому саду, прежде чем вернуться. Кормилица Чэнь не стала настаивать. Девушка попрощалась с ней и ушла.

Погруженная в свои мысли, Фэн Чживэй немного посидела снаружи.

Сад Внутреннего дворца был огромным, и девушка брела по его территории, проходя мимо кустов и искусственных горок Неожиданно она заметила странный колодец.

Подойдя к нему, девушка присела на край и провела пальцами по голубому камню, из которого он был сделан, отмечая следы возраста на материале.

Некоторое время Чживэй сидела осматриваясь и проверяя, нет ли поблизости людей. Она находилась довольно далеко от главных дорожек, поэтому когда убедилась, что никто ее не видит, ухватилась за край колодца и принялась карабкаться вниз.

Спустившись вниз на расстояние, примерно равное человеческому росту, девушка надавила вперед носком ноги и плавно вставила его в углубление в камне. Когда она слегка приложила силу, камень сдвинулся в сторону, открывая потайную дверь.

Фэн Чживэй замерла, принюхиваясь к слабому затхлому запаху, исходившему из-за двери, но ничего не обнаружила.

Каждая династия строила туннели, ведущие за пределы императорского дворца, но, когда империя долгое время жила в мире, такие тайные ходы постепенно забывались. С годами они становились просто частью пейзажа, и, возможно, этот колодец был входом именно в такой туннель? Фэн Чживэй разбирало любопытство, но она не собиралась действовать опрометчиво, ведь она совершенно не представляла, куда ведет этот тайный ход. Что, если он ведет к личным покоям благородной наложницы Чан? Или выходит прямо под трон Императора? Ей еще была дорога ее жизнь!

Но пока девушка висела там, разглядывая дверь, в небе сгустились тучи, и начал накрапывать дождь.

Фэн Чживэй вздохнула от собственного невезения. Выглянув из колодца, она поняла, что ближайший павильон находится в ста чжанах, и чтобы добраться до убежища, ей придется испортить ее новое платье. Девушке оставалось только повернуть назад и спрятаться в сравнительно чистом туннеле, чтобы переждать дождь.

Чживэй медленно ступила в длинный узкий проход. Земляной запах ударил в нос, и Фэн Чживэй подумала, что даже до того, как туннель был забыт, его не то чтобы часто использовали, а значит, он не был так важен.

К удивлению Фэн Чживэй, через некоторое время туннель начал постепенно светлеть — неужто тот конец тайного прохода не был запечатан? Разве не боялись те, кто рыл его, что кто-нибудь наткнется на вход? Фэн Чживэй прислушалась, но кроме дождя не было никаких звуков. Что ж, по крайней мере, это значило, что она идет не во Внутренний дворец или главный двор.

Фэн Чживэй зашагала вперед, и после поворота перед ее глазами внезапно вспыхнул свет, являя прекрасную женщину с необычным макияжем. Ее брови и глаза приподнимались в элегантном умиротворенном выражении, полы ее одежды, казалось, парили. Она слегка наклонилась вперед, и ее шелковые ленты танцевали в воздухе, словно она была какой-то феей из небесного дворца.

Фэн Чживэй в испуге остановилась, ее мысли метались в голове. Девушка уже начала разворачиваться, чтобы убежать, но все же повернулась к женщине, внимательно присматриваясь. Улыбающиеся глаза и грациозная фигура застыли без движения, а кожа женщины казалась прозрачной в полумраке туннеля. Когда Фэн Чживэй снова шагнула вперед, она поняла, что та была хрустальной статуей, встроенной в стену.

Мастерство скульптора потрясало: каждая прядь волос, каждая складка на ткани казалась настоящей. Из-за того, что эта часть туннеля была освещена, статуя сбила Фэн Чживэй с толку.

И все же девушке показалось странным, что подобную бесценную скульптуру поместили здесь, в конце случайного, забытого туннеля.

Фэн Чживэй шагнула вперед. За прекрасной статуей была огромная кристальная стена, преграждающая выход во двор какого-то дворца. Цветы и деревья во дворе были аккуратно высажены и создавали изящный пейзаж с искусственным каналом и арочным мостом. С этого места можно было разглядеть нависающий карниз со свисавшим с него почерневшим золотым колокольчиком. Тот завершал картину забытой ветхой красоты.

В туннеле было тихо, шум дождя здесь не слышался, но крупные капли оставляли толстые полосы на кристальной стене. Фэн Чживэй могла разглядеть вдалеке пожелтевший мост из белого камня и лежащие под ним обломанные листья лотоса и поникшие цветы в пруду.

Спрятавшись в туннеле и глядя сквозь хрустальную стену на эту картину запустения и заброшенности, Фэн Чживэй почувствовала, словно стоит перед Зеркалом памяти. В нем девушка рассматривала покрытое пылью запечатанное отражение древнего прошлого: истории, страницы которой давно пожелтели, а всякая красавица давно состарилась, и ее хуциню[136] осталось лишь жалобно плакать о прошлом — о последнем сновидении царства Нанькэ[137].

Фэн Чживэй стояла там и смотрела во двор, и ее сердце наполнила печаль.

В этой безмолвной, неподвижной и мертвой тишине девушка вдруг увидела движение. Во двор шагнула фигура. Без накидки и зонта по арочному мосту шел мужчина, словно блуждающая душа из этого мира снов.

Он остановился на вершине изгиба моста. Под сильным ливнем бледно-голубые одежды насквозь промокли, вода стекала по его фиолетово-золотой короне, по волосам и угловатому бледному лицу. Его брови были темны как ночь, а задумчивые глаза переполнял холодный мрак и удивительная красота.

По ту сторону хрустальной стены беззвучно лил дождь, мужчина стоял посреди моста. Ветер шевелил его мокрые рукава, и холодная вода стекала вниз и капала с ткани, разбиваясь о камень увядшими цветами.

Рука Фэн Чживэй поднялась в желании спасти его от ливня, но вместо этого ее пальцы коснулись холодной прозрачной стены.

По ту сторону человек на мосту медленно опустился на колени.

Стоя так под холодным дождем, он повернулся в сторону дворца, его губы зашевелились, что-то произнося.

Фэн Чживэй могла только пристально вглядеться в его губы и попытаться повторить то, что он сказал. И в тот же миг девушку охватил ледяной холод.

«Матушка-наложница».