Восхождение фениксов

Глава 57 Смотр невест

Фэн Чживэй в испуге тут же повернулась, схватила свою одежду и принялась ее натягивать, тревожно глядя в окно. Группа гвардейцев уже ворвалась во двор резиденции.

Пока девушка торопливо застегивала свое платье, ее мысли метались. В тот день, когда Император Тяньшэн пожаловал Нин И резиденцию Фэнъюнь, принцесса Шао Нин в маленьком саду показала ей на какое-то здание и рассказала о предстоящем отличном представлении. Теперь, приглядевшись, Чживэй поняла-, разве сейчас она находилась не в том самом дворце, спрятанном за маленьким садом?

Сильный ливень, а потом состояние Нин И отвлекли ее, и она совершенно забыла об этом.

Ее мысли прервал улыбающийся голос принцессы Шао Нин:

— Принц, я часто приходила в этот двор в детстве, но он уже много лет заброшен. Тем не менее хорошо бы его обыскать, возможно, человек, которого вы ищете, случайно забрел сюда…

Фэн Чживэй немедленно повернулась, встретившись взглядом с Нин И, который тоже поспешно одевался. В мгновение ока они оба поняли замысел принцессы: ей нужно было лишь поймать Нин И здесь. Затем, как бы ни развились события, факт останется фактом — пока все веселились на дне рождения благородной наложницы Чан, он пришел сюда. Хотя остальные не поняли бы смысла этого визига, Император Тяньшэн же не был бы так слеп. Этот поступок наверняка вызовет у него подозрения и сильно разозлит, ведь мать Нин И была очень особенной личностью и при жизни натерпелась страданий, и даже ее смерть была странной.

Если бы это дело не было таким деликатным, Нин И никогда бы не пришел сюда один без телохранителя. Его визит был организован в строжайшей секретности и только под прикрытием празднования дня рождения, когда все внимание сосредоточилось на дворце благородной наложницы Чан. Иначе при свете дня Нин И никогда не осмелился бы явиться сюда.

Что касается Фэн Чживэй, никто на самом деле даже не предполагал, что девушка здесь. Ей просто не повезло за компанию.

Но если Чживэй обнаружат вместе с Нин И, то простой потерей репутации она не отделается. Если ситуация примет серьезный оборот, ее это все тоже затронет.

В их глазах мелькнуло понимание, а в сердца вернулось прежнее хладнокровие.

Они одновременно бросились обратно к кровати, двигаясь в совершенной гармонии. Пока одна быстро засунула жаровню под кровать, другой использовал свою ци, чтобы разорвать ватное одеяло и простыни на мелкие кусочки, а затем беззвучно разбросать все стулья, чтобы в комнате воцарился беспорядок.

Закончив возиться с огнем, Фэн Чживэй пораженно уставилась на хаос, который сотворил Нин И, но прежде, чем она успела понять его намерения, мужчина развернулся, бросил последний взгляд на двери и выскочил через заднее окно.

Фэн Чживэй замерла в замешательстве — неужто он бросает ее? Хочет сбежать? Но резиденция уже окружена, куда он мог спрятаться?

Девушка подбежала к окну и выглянула наружу. Там начинался тот же сад, в котором она и Шао Нин встретились в тот день, и росли те же странные растения, что по-прежнему цеплялись за жизнь.

Фэн Чживэй выбралась наружу и спрыгнула в сад, ее острый слух отчетливо уловил топот охранников, входящих во второй двор и бегущих прямо к ним. Нин И присел, сгорбившись, тщательно перебирая травы, и крикнул ей:

— Надень маску.

Фэн Чживэй немедленно повиновалась, доставая свою запасную маску и снова принимая вид желтолицей девушки с опущенными бровями.

— Нашел! — радостно вскрикнул Нин И, срывая с увядающего растения ярко-красную ягоду и передавая ее Чживэй. — Съешь это!

Фэн Чживэй взяла предложенную ягоду и тут же проглотила.

Теплый поток хлынул в ее тело, и ее лицо вспыхнуло, но она улыбнулась Нин И, как будто ничего не произошло.

Нин И замер, увидев, как она безропотно доверилась ему, его взгляд потемнел, но он не смел отвлекаться — сейчас время имело решающее значение. Принц тут же схватил ее за запястье и измерил пульс, нахмурившись:

— Слишком медленно… — Его пальцы дрожали, когда он направил поток своей ци в меридианы Фэн Чживэй.

Фэн Чживэй уловила его план в общих чертах, поэтому ослабила свою бдительность и впустила его ци. Немедленно легкая боль ужалила ее внутренние органы, и ее ци стала хаотичной.

Шум приближался, и топот заполнил комнату позади них, люди толкались у дверей. Один человек крикнул:

— Здесь кто-то был!

Нин И шуршал своей одеждой в поисках чего-нибудь, а Фэн Чживэй успела только усмехнуться про себя, схватить ржавую мотыгу для цветов, прислоненную к стене, и замахнуться.

— Умри!..

Она издала странный вопль и нацелилась садовой мотыгой прямо в голову Нин И.

Тот отскочил в сторону, уворачиваясь от ее импровизированного оружия, удивленная улыбка мелькнула в его глазах.

Эта женщина всегда поражала его своим умом — она была до сверхъестественного смышленой!

Охранники сразу услышали крик и быстро помчались к ним:

— Там кто-то в саду!

Нахлынули две волны гвардейцев, выстроившись по обе стороны тропы, ведущей от заднего двора к саду, окружая приближающихся принцессу Шао Нин, Пятого принца и Хэлянь Чжэна. Пятый принц со смехом сказал:

— Шестой брат, почему ты здесь? Банкет вот-вот начнется, отец-император спрашивал о тебе, быстрее пойдем обратно.

Принцесса Шао Нин шагнула вперед, ее брови были слегка приподняты, глаза блестели, а на губах сверкала натянутая улыбка.

Хэлянь Чжэн сильно хмурился: он слышал о девушках, которые издевались над Фэн Чживэй в Боковом дворце благородной наложницы Чан, и отправился на ее поиски. Слуги сказали, что ее увела кормилица принцессы, но когда он нашел Шао Нин, вместо того чтобы привести его к Фэн Чживэй, она потащила его на эту дикую и довольно неприятную охоту.

Каждый был себе на уме, когда троица быстро зашагала мимо гвардейцев. Принцесса удовлетворенно улыбнулась и крикнула:

— Что же вы стоите, немедленно…

Но внезапно принцесса оцепенела, запнувшись.

Перед ней в разбитом саду бушевала драка. Взлохмаченная женщина с желтым лицом махала во все стороны ржавой садовой мотыгой, хмуря брови, пока носилась за Нин И, а из ее рта вырывались дикие крики:

— Умри! Ты, мерзавец!..

Лицо женщины приобрело бледно-зеленый оттенок и исказилось в убийственной ярости. Она рубила мотыгой без всякого мастерства — хрестоматийный пример разъяренной тиранши внутренних покоев.

Нин И же отступал и уклонялся от ударов Чживэй, нахмурив брови. Сразу было ясно, что он не собирался сражаться с ней по-настоящему, а раздавленные цветы, растения и хаотично разбросанные обломки — это вина сумасшедшей желтолицей женщины, и, даже несмотря на это, она не смогла коснуться и края его халата.

Нин И, не прекращая хмуриться, крикнул:

— Хватит! Остановись! Ты сошла с ума? Что случилось?!

— Что здесь происходит? — удалось выдавить Шао Нин, выходя из оцепенения.

— Фэн… — выпалил Хэлянь Чжэн, бросаясь вперед. — Фэн Чживэй! Почему ты здесь? Что ты творишь?

Мужчина схватил девушку за руку, но из-за этого мотыга, которой она размахивала, сместилась и обрушилась на голову Хэлянь Чжэна, оставив большую синюю шишку.

Принц вскрикнул от боли, но не отпустил Фэн Чживэй. Он крепко прижал ее к себе и торопливо проговорил:

— Что с тобой случилось? Что случилось?

— Умри! Умри!.. — продолжала кричать Чживэй, размахивая своим оружием.

Глаза Пятого принца блеснули. Никогда не сомневающийся в своих выводах, он тут же высказал мнение:

— Эта женщина — невеста принца Хучжо? Зачем невесте принца нападать на Шестого брата? Может ли быть, что…

Его взгляд многозначительно обратился к разбросанной мебели и разодранным простыням в комнате.

Лицо Хэлянь Чжэна потемнело.

Шао Нин вертела головой то в комнату, то на них, и ее лицо становилось все счастливее.

— Шестой брат выглядит не очень хорошо, — тут же добавила она. — Что-то случилось?

Она собиралась поймать Нин И в резиденции и обвинить его в том, что он «затаил обиду на Императора», но, к своему удовольствию, она наткнулась на совсем другую картину. Если ей удастся спровоцировать Хэлянь Чжэна и посеять вражду между принцем и Нин И, тогда принцесса сможет одновременно достичь и задачи, в которой потерпела неудачу ранее!

— Злой дух! Нечистая сила! — вскрикнула Фэн Чживэй, ее глаза казались пустыми. Немного постояв, девушка огляделась по сторонам и вдруг снова ударила Хэлянь Чжэна по голове с криком: «Белый Учан[141], убирайся!»

Мужчина в шоке отскочил назад, но тут же бросился вперед, чтобы снова схватить ее, но Фэн Чживэй уже убежала. Указывая мотыгой на случайного гвардейца, девушка дико закричала:

— Черный Учан[142], ты тоже пришел, чтобы забрать меня? Умри!..

Она бросилась вперед, размахивая своим импровизированным оружием с такой яростью, что в самом деле могла отогнать всех духов и богов. Однако при этом всем было ясно, что Чживэй не использовала ни капли своей внутренней ци, и движения ее были неуклюжи и нелепы, поэтому все просто уклонялись от безумной девушки.

Принцесса Шао Нин и Пятый принц обменялись удивленными взглядами, осознавая происходящее. Когда Фэн Чживэй наконец-то отвлеклась от него, Нин И смог выдохнуть и холодно сказал:

— Почему она за мной гоняется? Она явно сумасшедшая! Я укрывался от дождя в императорском саду, когда появилась эта женщина и внезапно бросилась ко мне. Я не хотел с ней драться, но она отказалась оставить меня в покое, преследуя всю дорогу досюда… Она пришла с принцем Хучжо? Тогда, пожалуйста, заберите вашу вещь.

Фэн Чживэй все прыгала, размахивая мотыгой, но в это мгновение обернулась и бросила на него взгляд — сам ты вещь! Нет, ты даже не вещь!

Рот Шао Нин открылся и закрылся, в ее глазах плескалось разочарование. Пятый принц протянул руку и крепко схватил запястье Фэн Чживэй, чтобы измерить ее пульс. Он нахмурился: ци девушки действительно была хаотичной, и ее пульс странно бился — все признаки скрытого безумия.

Мужчина повернул голову и с сомнением посмотрел на Хэлянь Чжэна. Разумеется, жених должен знать, больна Фэн Чживэй или нет.

Но тот не обратил на его взгляд внимания. Его глаза прожигали пальцы Пятого принца на запястье Фэн Чживэй. Наконец принц шагнул вперед со словами:

— Ваше Высочество, запястье моей невесты по ошибке оказалось в вашей руке.

На мгновение Пятый принц опешил, а затем неловко выпустил руку девушки, его лицо позеленело, а затем пошло красными пятнами. Гвардейцы вокруг сдавленно захихикали.

Не обращая внимания на Пятого принца, Хэлянь Чжэн притянул девушку к себе. С другой стороны сада глаза Нин И опасно блеснули, а затем он отвернулся.

— Невеста принца Хучжо больна безумием? — прямо спросила Шао Нин — Делала ли она раньше что-то подобное?

Фэн Чживэй оцепенело махнула мотыгой и невольно заволновалась. Она понятия не имела, что скажет Хэлянь Чжэн. И если он сейчас тоже усомнится, а также если ей и Нин И сейчас удастся сбежать, в будущем это приведет к ужасным последствиям.

— Ах, она… — проговорил Хэлянь Чжэн, сжимая Чживэй в своих объятьях. Он рассеянно погладил ее по голове и заглянул в глаза. Затем он повторил еще протяжнее: — Эх, она…

По коже девушки пробежали мурашки, когда принц уставился на нее — неужели он действительно догадался, что здесь только что произошло? Неужто он настолько умен?

— Она, ах… — продолжал тянуть Хэлянь Чжэн, заставляя членов императорской семьи терять терпение. Казалось, что даже всегда отстраненный Нин И нахмурился.

Больше не в силах выносить ожидания, Фэн Чживэй яростно ущипнула принца Хучжо.

Лицо Хэлянь Чжэна немедленно разгладилось, и он прямо ответил:

— Да.

— О… — Лицо Шао Нин помрачнело.

— Вы же тоже слышали, — продолжал Хэлянь Чжэн, его рука не переставала гладить ее волосы, бриллиантовые глаза блестели, словно он совсем не чувствовал, как девушка сильно щиплет его, пока он притворяется застенчивым и смущенным, — о том, как меня выгнали из поместья Цю, когда я пришел заключить брачный союз… К-хм… Ну, на самом деле все было примерно как сейчас…

— А-а… — протянули все присутствующие, их лица вдруг просветлели.

Все слышали о принце Хучжо и его неудачном визите в поместье Цю, и о нем ходили всевозможные слухи. Находились и те, кто утверждал, что девица Фэн устроила сцену, но большинство людей не обращало внимания на пустые сплетни. Теперь же, когда мужчина произнес это вслух, все присутствующие вдруг поверили в эти слухи, как в железные доказательства! Так, значит, молодая госпожа Фэн психически больна! Неудивительно, что принцу Хучжо неловко объяснять ситуацию.

— Принц Хучжо действительно предан молодой госпоже Фэн, — выдавил из себя смешок Пятый принц. — Какая непоколебимая верность…

Хэлянь Чжэн улыбнулся в ответ:

— Это естественно, нам, мужчинам степей, нравятся необычные женщины.

Стоящий напротив него Нин И внезапно заговорил, на лице его отразилась натянутая улыбка:

— У принца Хучжо особенный вкус. Я действительно в восхищении!

Хэлянь Чжэн поднял брови и повернулся, чтобы посмотреть на Нин И, многозначительно изгибая уголок рта:

— Я не такой особенный, как принц Чу. Это я в восхищении!

Фэн Чживэй почувствовала, что назревает конфликт, но ей приходилось продолжать симулировать безумие. Девушка продолжала махать мотыгой, стремясь избавиться от волосатой лапы Хэлянь Чжэна, которая вцепилась в нее мертвой хваткой. Мужчина наклонился, прислоняясь лбом к ее лбу, будто бы чтобы измерить температуру, прикрыл рот и прошептал ей на ухо:

— Перестань притворяться, ты разве не устала?

Сердце Фэн Чживэй вздрогнуло. Так он знал! Хэлянь Чжэн заглянул ей в глаза, а затем перевел взгляд на Нин И — тот, казалось, безмятежно стоял в стороне, но тайно обращал на все пристальное внимание. Всегда веселый и энергичный Хэлянь Чжэн помрачнел, его губы скривились от недовольства. Он крепко сжал Фэн Чживэй, собственнически кладя руку на ее талию, вырвал цветочную мотыгу и небрежно бросил к ногам Нин И. Та вонзилась в землю на волоске от пальцев ног принца Чу.

Нин И не шелохнулся — он даже не посмотрел на мотыгу или на бросившего ее. Хэлянь Чжэн с улыбкой повернулся к принцессе Шао Нин и Пятому принцу, как будто только что у него просто скользнула рука и за его действиями не было никакого скрытого смысла.

— Моя женщина плохо себя чувствует, я поищу придворного лекаря.

Не дожидаясь ответа, Хэлянь Чжэн быстро повел Фэн Чживэй прочь.

Пятый принц и принцесса Шао Нин могли только беспомощно наблюдать, как Хэлянь Чжэн исчезает с молодой госпожой Фэн. Они обменялись растерянными взглядами, и только после этого Пятый принц спросил:

— Что это за место? Я никогда здесь не бывал.

Шао Нин по-прежнему была поглощена своим разочарованием, поэтому вместо нее с улыбкой ответил Нин И:

— Никогда здесь не был, но все же так быстро нашел это место. Пятый брат поистине замечательно заботится об этом младшем брате.

Пятый принц почувствовал, как в воздухе повисла неловкость, поэтому он мог только быстро сменить тему:

— Кто бы мог подумать, что молодая госпожа Фэн не только уродлива, но и страдает психическим расстройством. Только дикари степи могут найти ее привлекательной.

Пятый принц, как правило, был хладнокровным и редко высказывал свои мысли, и прямо сейчас он просто произнес случайную фразу, чтобы скрыть смущение. Кто мог предположить, что именно эти его слова разозлят Нин И.

Лицо Шестого принца помрачнело, и он холодно бросил:

— Как много слепых в этом мире!

Взмахнув рукавами, принц развернулся и ушел. Принцесса Шао Нин и Пятый принц обменялись еще более растерянными взглядами и с горькими улыбками направились прочь со двора.

Удерживая Фэн Чживэй железной хваткой, Хэлянь Чжэн выволок ее за пределы двора. Чживэй брыкалась и кричала: «Отпусти меня! Отпусти меня!», но он игнорировал девушку. Только когда они оказались в безлюдной крытой галерее, принц повернулся к ней и с улыбкой сказал:

— Давай, продолжай вырываться. Продолжай щипать меня. — Хотя на лице его была улыбка, глаза смотрели свирепо.

Фэн Чживэй неторопливо поправила одежду и присела на перила, невозмутимо спросив его:

— Как ты понял?

— Ты съела Исцеляющую ягоду? — спросил он, присаживаясь рядом с ней. — Наши племена Хучжо живут недалеко от Великой Юэ, и я видел это северное растение раньше. Странно, что оно оказалось здесь, в императорском дворце Тяньшэн. Несмотря на то что в его названии есть слово «исцеление», эта ягода не может спасти жизнь. Она лишь разгоняет ци и кровь, позволяя умирающему прожить еще немного. Я видел, как ее использовали, чтобы позволить тем, кто на грани смерти, исполнить их последнее желание. Если здоровый человек съест ее, то это только заставит его пульс биться неравномерно и взбудоражит ци. Больше никаких полезных свойств она не даст.

Он немного помолчал, а затем медленно добавил:

— Но она отлично подходит для того, чтобы симулировать безумие.

Фэн Чживэй улыбнулась и лениво потянулась перед тем, как ответить:

— Симулировать безумие — это явно работа не для простых людей. Так утомительно.

— Даже если бы я не узнал Исцеляющую ягоду, — продолжал Хэлянь Чжэн, не сводя с нее глаз, — я бы никогда не поверил, что ты внезапно сойдешь с ума.

— М-м?

— Разве может такой человек, как ты, внезапно сойти с ума? — губы Хэлянь Чжэна изогнулись в улыбке. — Даже сведя с ума всех вокруг, ты сама останешься здравомыслящей.

Фэн Чживэй усмехнулась и погладила принца по голове:

— Племянничек, спасибо, что помог мне сегодня.

— Это обязанность мужчины. — Хэлянь Чжэн плавно перехватил руку Чживэй и приложил к своему лицу. — А такого ублюдка, как Нин И, нельзя назвать настоящим мужчиной!

— О? — отозвалась Фэн Чживэй с улыбкой. Она осторожно ткнула в веко Хэлянь Чжэна, вынуждая отпустить ее руку.

— Это ведь он заставил тебя съесть Исцеляющую ягоду? Разве он не знает, как вредна эта ягода? Прикинуться сумасшедшей тоже он тебя вынудил? Ему-то сейчас хорошо — он вышел сухим из воды, но что будет с тобой? Разве репутация не является самым важным для женщин Центральных равнин?

— Раз уж ты знаешь, что мы так заботимся о своей репутации, зачем сказал, что у меня психическое расстройство? — вместо ответа спросила его Фэн Чживэй.

— Потому что ты нуждалась во мне, — просто отозвался Хэлянь Чжэн.

Сердце Фэн Чживэй дрогнуло, но ее лицо было спокойным, когда она заговорила:

— У нас на Центральных равнинах есть одна поговорка: из двух зол выбирай меньшее. Если оба результата плохи, лучше выбрать тот, что менее плох. В этом мире не всегда все может пройти идеально.

Девушка замолчала, заставляя свою ци циркулировать. Несмотря на то что Исцеляющая ягода взбудоражила ее внутреннюю энергию, мощная ци Нин И сгладила негативные последствия, позволив полезным свойствам плода впитаться и успокоить обжигающий жар в ее меридианах.

Чживэй знала, что ради нее в этой ситуации Нин И отдал свои последние силы, и с самого начала дело было необычным, а ее участие — ее собственным выбором.

Нерешительность ведет к поражению, и даже вкупе с сожалением бездействие никогда не изменит общей картины. В это верил Нин И, и она тоже.

— Ты по-прежнему защищаешь его! — недовольно вскрикнул Хэлянь Чжэн. Он вскочил и гневно выплюнул: — Порочная связь!

Фэн Чживэй не знала, плакать ей или смеяться, поэтому ей оставалось только сменить тему:

— Мое платье снова испачкано, что мне делать?

— Возвращайся во дворец принцессы, — ответил Хэлянь Чжэн. — Кормилица Чэнь уже отстирала пятно с твоего платья и высушила над жаровней. Переоденешься, и мы вместе отправимся на вечерний банкет.

Его глаза засветились от счастья, когда он вдруг воскликнул:

— Как идеальная пара!

Уходя, Фэн Чживэй случайно споткнулась.

Когда она переоделась, уже приблизилось время банкета. Празднование изначально планировалось во дворце Ланъе, но после ливня небо разъяснилось. Перед дворцом был широкий, вымощенный камнем двор. После дождя он выглядел чистым, дул свежий ветерок, и под изумрудным небом пировать было значительно приятнее, чем в душном дворцовом зале. Поэтому Император Тяньшэн приказал перенести празднование дня рождения на улицу. Главный стол поставили в изящном павильоне Чжишуан у пруда Ванцуй. По всему двору развесили фонарики-тыковки, и мягкий свет свечей заливал все пространство краснорозовым светом.

Легкий ветерок поднимал лазурную рябь на пруду, а на блестящих белых камнях отражался нежный свет небес. Люди, сидящие за столами, чувствовали себя так, будто покачивались в лодках на морских волнах. Чудесный бриз и изысканно украшенный двор делали их вино еще вкуснее, и когда Фэн Чживэй села рядом с Хэлянь Чжэном, она удовлетворенно улыбнулась.

Конечно, если бы за девушкой не наблюдали со всех сторон любопытные глаза, она чувствовала бы себя еще лучше.

Девица из семьи Фэн сумасшедшая! Она устроила скандал, когда принц Хучжо приходил свататься, а только что вновь закатила сцену с принцем Чу. Не прошло даже шичэня с момента, как Фэн Чживэй покинула тот двор, а новости уже отрастили крылья и залетели в уши всех присутствующих.

Вся знать и все титулованные жены высокопоставленных чиновников с любопытством изучали девушку, а затем бросали полные сочувствия и недоумения взгляды на принца Хучжо.

Никто не мог понять, как он влюбился в сумасшедшую некрасивую женщину, и с жалостью думали, что степные варвары не только глупы, но и не имеют вкуса.

Незамужние юные леди были не так сдержанны: их взгляды казались подобны ледяным ножам. Хэлянь Чжэн был очень красив и прекрасно вписывался в представления юных девушек о великих героях, и хотя никто из них на самом деле не желал переезжать в степи и становиться частью его гарема, они все равно были недовольны, что такого видного жениха забрали. В особенности девушек возмущало то, что на эту прекрасную степную траву упала подобная коровья лепешка по имени Фэн Чживэй. Это было поистине величайшим оскорблением для благородных красавиц Дицзина! Как можно терпеть подобное?

Юные леди были очень грустны и возмущены. Многие хмурились, тайком под столами доставали зеркальца и разглядывали себя — как их прекрасные цветущие лица и изогнутые дугами бровки могли проиграть этой желтолицей женщине с опущенными бровями?

Фэн Чживэй с восхищением осмотрела все выражения лиц, обращенных к ней, и спокойно отпила вина, удивляясь невероятной скорости распространения слухов. Если бы сплетни можно было использовать на войне или в политике, было бы поистине прекрасно!

Именинница еще не прибыла, и главные места оставались пустыми. Под ними за столами сидели Второй принц и его жена, затем Пятый, Шестой, Седьмой и Десятый принцы. Только Нин И и молодой Десятый принц еще не были женаты. До того, как Нин И получил власть в руки, он долгие годы утверждал, что его здоровье не слишком хорошо, а потому он не хочет впустую тратить время благородной молодой девушки. Также всему Дицзину было известно, что он любит посещать публичные дома, и потому родители этих предполагаемых невест опасались, что его тело и в этом отношении не слишком здорово. Поэтому до настоящего времени никто не предлагал ему сватовство. После падения наследного принца и захвата власти Нин И все чаще начала звучать тема помолвки. Наиболее подходящими партиями сейчас были внучка цыфу Ху Шэншаня, племянница благородной наложницы Чан и дочь министра чинов Хуа Вэньляня Хуа Гунмэй.

Все незамужние дочери столичных чиновников сидели с западной стороны двора, каждая из них была окружена символическими низенькими кисейными ширмами. Но что весьма странно, не было никаких ширм, скрывающих их or принцев. Другими словами, это означало, что если Нин И захочет, он мог открыто увидеть любую из этих юных леди Это не слишком соответствовало этикету, и над скрытым смыслом подобного размещения следовало поразмыслить.

Фэн Чживэй посмотрела на ничего не скрывающие кисейные ширмы и слабо улыбнулась, задаваясь вопросом, кто из этих девушек молодая госпожа Ху, а кто — Чан. Почувствовав взгляд Чживэй, Нин И поднял голову, встречаясь с ней глазами. Все юные девушки посчитали, что он смотрит на них, а потому приосанились.

«Братец Нин, твои глаза на самом деле — это сто рек, впадающих в море, цветущие ветки во всей своей красе, соблазнительные и прекрасные…» — подумала Фэн Чживэй, улыбаясь сама себе. Она отвернулась и подлила еще вина.

Ах, неудивительно, что это вино «Старая луна» является подношением Императору! Такое чистое и нежное, со сладким послевкусием.

Увидев, с каким наслаждением Фэн Чживэй потягивает вино, как естественно и непринужденно она это делает, Хэлянь Чжэн улыбнулся и немедленно собственноручно налил ей чашу, подавая со словами:

— Выпей еще, выпей, это вино — редкость даже для императорского дворца.

На каждый стол на банкете поставили только по одному чайнику вина, чтобы гости не перепили и не потеряли над собой контроль. Хэлянь Чжэн наливал одну чашу за другой для Фэн Чживэй, в то же время оставляя свою пустой. Принц все подливал и подливал, сглатывая слюну и стискивая зубы.

Больше половины чайника закончилось, а глаза девушки оставались такими же трезвыми, как когда она выпила первую чашу. Принцу оставалось только беспомощно посмотреть на свою пустую чашу и трагично вздохнуть.

…Почему она не опьянела? Почему она до сих пор не опьянела? Он пожертвовал этим прекрасным, вкусным вином, чтобы напоить девушку, а она все еще не была пьяна! Почему? Почему?!

— Принц, — тихо сказала Фэн Чживэй, опрокидывая в себя еще одну чашу. — Я забыла рассказать вам один секрет.

— М-м? — отозвался Хэлянь Чжэн, наклоняясь ближе.

— Подобного вина, — с улыбкой сказала она, указывая на чайник, — я обычно могу выпить два чайника.

Хэлянь Чжэн не знал, что ответить.

Взгляд Нин И снова метнулся к ним: парочка сидела, смеясь, низко склонив головы друг к другу, как будто обсуждая что-то интимное… Все благородные девушки содрогнулись, когда его ледяной темный взгляд скользнул по ним. Им почему-то резко захотелось вернуться домой…

Все эти юные леди очень оскорбились из-за взгляда Нин И, и когда они посмотрели на Фэн Чживэй, которая радостно пила вино, подаваемое принцем Хучжо, они почувствовали себя еще хуже — ах, эта уродливая женщина! Эта коровья лепешка удобно устроилась на ароматной степной травке и так довольна собой, что совсем потеряла стыд! Она даже смеет заставлять принца Хучжо прислуживать ей, ничуть не нервничая от того, что удостоилась такой милости!

Оскорбленные люди, естественно, ищут возможности выплеснуть свою обиду. Они бы не осмелились провоцировать жен знатных и могущественных чиновников, но эта сумасшедшая, уродливая женщина с неясным прошлым была для них идеальной целью.

— Евнух Ван! — внезапно позвала девушка, вставшая из-за кисейной ширмы, отделявшей ее от Фэн Чживэй. — Здесь дурно пахнет, пожалуйста, можно мне пересесть за другой стол?

Фэн Чживэй покрутила свою чашу в руке и вежливо улыбнулась высокомерной девушке. Та была довольно красива и, возможно, обладала каким-то талантом, потому что только талантливая женщина может носить на лице эту вечную самодовольную усмешку.

Как только девушка крикнула евнуха, за ней поднялась другая, махнув рукавом:

— Я тоже прошу почтенного евнуха пересадить меня, а то запах этой сумасшедшей женщины душит!

Фэн Чживэй повернулась и хмыкнула: знакомое лицо!

Это же Третья молодая госпожа Цю — Цю Юйло. Впечатляюще, что с такого-то расстояния она чуть не задохнулась от ее запаха. Интересно, почему же тогда она ругается на нее, а посматривает на почетные места?

За первыми девушками сразу последовали остальные, и вскоре почти все юные леди звали евнуха-распорядителя.

Все говорили по-разному, но смысл их слов был в одном: от соседства с этой сумасшедшей женщиной их благородные характеры и манеры будут запятнаны. Паническое бегство было таким единодушным, что даже родители не могли удержать девушек.

Цю Юйло была самой громкой и самой настойчивой.

Она зашла так далеко, что даже заявила, будто присутствие этой безумной на банкете является необратимым оскорблением царствующей династии Тяньшэн. Стоя в кружке других особ, девушка даже не смотрела на Фэн Чживэй, только грудь ее тяжело вздымалась, а щеки пылали красным от гнева. Ее лицо, словно цветок персика, было таким привлекательным, что несколько женатых принцев не удержались от взгляда на нее, чем заслужили щипки улыбающихся жен.

Только Нин И не обращал никакого внимания на скандал, вместо этого разговаривая с Седьмым принцем. Мужчина бережно вытащил из рукава изящный, красиво нарисованный эротический рисунок, чтобы два брата смогли поглазеть на него, спрятавшись за чайником с вином. К сожалению, их быстро обнаружили, и теперь жена Седьмого принца яростно ссорилась с мужем, пригнувшись за их столом.

Цю Юйло была невероятно разочарована безразличием своей главной цели, а с ее разочарованием пришли волнение и потеря самоконтроля. Молодая госпожа Цю оттолкнула пытавшего успокоить ее евнуха и госпожу Цю, которая приказывала ей сесть на место, заявив:

— Если вы не хотите менять мне место, я сама его найду.

Но куда она могла пойти? Все места уже распределили, и, несмотря на ее небольшую истерику, Цю Юйло тоже знала об этом. Тем не менее девушка наклонилась, чтобы приподнять свой стол и немного передвинуть его, желая продемонстрировать свою решимость и показать принцу Чу свой уникальный характер.

Она только успела наклониться, игнорируя евнуха, пытающегося остановить ее, когда к ней подошел еще один мужчина с чайником в руке. Он с ухмылкой сказал:

— Не останавливай ее, не надо, я тоже думаю, что здесь плохо пахнет. На каждом здесь по цзиню пудры, так что я сам начал задыхаться. — Он повернулся к евнуху и добавил: — Иди, помоги этой юной леди из семидесяти цзиней пудры, тридцати цзиней драгоценностей, сорока цзиней тела — общий вес сто пятьдесят цзиней — передвинуть ее стол. Ай-я, мне кажется, вон там довольно неплохо. Ветрено и высоко, с приятным видом во все стороны. Отличное место, чтобы насладиться пейзажем и чтобы все насладились ею. Решено, пересадите ее туда!

Собравшиеся посмотрели в ту сторону, куда он указывал…

Это была крыша павильона Чжишуан…

Фэн Чживэй со своего места подняла чашу вина и улыбнулась, подливая масла в огонь:

— Принц, вы ужасно считаете, ясно же, что ее вес всего сто сорок цзиней.

— Еще десять цзиней прыщей, — пояснил Хэлянь Чжэн, указывая чайником на крошечные пятнышки на лице Цю Юйло, густо покрытые пудрой. Он с улыбкой произнес тост: — За ваши прыщи!

После его слов во дворе наступила тишина; все до единого гости не знали, как отреагировать на безжалостный укол принца Хучжо.

Цю Юйло была так унижена, что хотела умереть. Мало того, что заговор девушки раскрыли, так еще и принц Хучжо так небрежно добавил к ее весу десять цзиней! Ее лицо невероятно побледнело, а пальцы невольно сжались, и она замерла как вкопанная. Пьяно пошатываясь, Хэлянь Чжэн уже направился к своему столу, победно ухмыляясь Фэн Чживэй. Ей оставалось только вздохнуть: как он мог украсть у нее такой шанс? Но нельзя было отрицать, что острота языка брата Хэляня была весьма впечатляющей…

В последовавшей неловкой тишине растерянность Цю Юйло стала еще более очевидной. Седьмой принц посмотрел на смущенную девушку, но ему было слишком ее жалко, поэтому он вопросительно повернулся к Нин И. Тот равнодушно открыл рот:

— Эта женщина сама проявила бестактность. Зачем она сказала про запах? Я слышал, что в Дицзине молодые госпожи часто смеются из-за этого над людьми Хучжо. Как она осмелилась сегодня оскорбить принца? Если отец-император услышит об этом, он обязательно назначит ей наказание.

Седьмой принц испугался. Он ведал почти половиной внутренних и внешних дел императорского дворца и не мог просто праздно наблюдать. Он тут же бросил взгляд на жену, и та махнула, подзывая Фэн Чживэй.

Жена Седьмого принца стремилась сгладить ситуацию и успокоить принца Хучжо, выразив уважение императорской семьи к Хэлянь Чжэну. У Фэн Чживэй не было другого выбора, кроме как подняться. Стоило ей подойти, как добрая принцесса упорно начала хвалить ее руки, ее волосы, ее платье и даже ее пальцы, но никак не могла похвалить ее лицо.

Девушка терпеливо и вежливо слушала ее, все время думая про себя: «Давай, похвали мое лицо, похвали мое лицо, если ты сможешь похвалить его, я правда буду искренне восхищаться тобой…»

И тут она услышала, как жена принца сказала:

— У тебя неплохой цвет лица, не слишком белый, но все равно довольно ровный и желтенький.

Фэн Чживэй вздрогнула.

Седьмой принц подавился вином, и оно потекло по его подбородку.

Нин И закашлялся, чуть не задохнувшись.

Спустя мгновение Фэн Чживэй наконец моргнула и взяла себя в руки. Изо всех сил сохраняя самообладание, девушка ответила:

— Не такое ровное и белое, как у вас.

Жена Седьмого принца вздрогнула.

Седьмой принц выплюнул вино, как водопад.

Нин И, кажется, и вправду начал задыхаться.

Через мгновение Седьмому принцу удалось собраться, и он выдавил:

— Какая интересная юная леди.

Его жена снова схватила Фэн Чживэй за руку:

— Ты мне так понравилась, хочешь сесть рядом со мной?

Это было уже слишком, поэтому девушка открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Нин И неожиданно прервал ее:

— Седьмой брат, ваш стол уже занят, куда вы посадите еще одного человека? Пусть она садится со мной, у меня места полно.

Как только он произнес эти слова, все молодые госпожи, внимательно слушающие, что происходит на почетных местах, ошеломленно переглянулись, не смея поверить своим ушам. Цю Юйло и вовсе растерянно упала на стул, и ее только-только вернувшее краски лицо вновь побледнело.

Волчьими глазами девушки уставились на Фэн Чживэй. Никто из них не мог понять, как эта сумасшедшая уродливая женщина смогла не только завоевать благосклонность принца Хучжо, но и привлечь внимание высокомерного принца Чу!

Девушки всеми силами пытались попасть за его стол, а Фэн Чживэй без всяких трудностей получила приглашение, так еще и посмела скорчить такое недовольное лицо!

Чживэй действительно была не слишком рада предложению и даже не пыталась скрыть свои эмоции, когда уставилась на Нин И.

— Как ты мог предложить нечто настолько бесстыдное?.. — в каком-то трансе услышала Чживэй собственный голос, по небрежности произнося вслух сокровенные мысли.

Девушка отвернулась и тут же увидела Хэлянь Чжэна, который схватил ее за руку и спокойно заявил:

— Она моя невеста, зачем ей сидеть с тобой? Соблазнил половину женщин Дицзина и теперь хочешь наложить лапы на мою женщину? Лучше направь свои усилия на этих напудренных кукол. — Со смешком Хэлянь Чжэн указал подбородком на Цю Юйло, а затем потянута Чживэй за собой.

У него было высокое происхождение, он имел необузданный нрав степняков и совершенно не чтил этикет. Даже Императору приходилось быть с ним вежливым, так что ему могли сделать эти принцы Тяньшэн? Остальные принцы тут же рассмеялись, подхватывая шутку Хэлянь Чжэна и подтрунивая над Нин И, который только молча улыбался. Пробираясь через толпу, Хэлянь Чжэн обернулся и встретился с ним взглядом.

В этот момент Фэн Чживэй почувствовала, как воздух рядом с ней заискрился…

После этого громкого скандала молодые девушки уже не осмеливались шуметь, а бледная как пепел Цю Юйло вернулась на свое место, где раздраженная госпожа Цю решила больше не ругать дочь, но все же прошептала той на ухо:

— Юйло, поверь мне, лучше тебе никогда не провоцировать свою старшую сестру Фэн.

Цю Юйло молча прикусила губу, наполняя мать еще большим беспокойством. Госпожа Цю знала, что этот ребенок никогда не страдал и не знал невзгод. В то же время молодая госпожа Фэн была устрашающей личностью — она покинула поместье без медяка в кармане, а возвратилась любимым министром Императора. Даже новоиспеченные поставщики императорского двора клан Янь и могущественная семья Чуньюй были с ней в дружеских отношениях Контроль Чживэй распространился и на молодого господина Цю: она вырвала его из лагеря Хувэй и поместила под командование Чуньюй Мэна в гвардии Чанъин. И тем самым показала поместью Цю даже если она не хочет причинять вред семье, они не должны забывать, что в ее руках все еще находится отпрыск Цю. Возвращение Чживэй в поместье сразу после отъезда старшего господина Цю в военный поход, конечно, тоже не было случайностью, и чем больше госпожа Цю думала о влиянии Фэн Чживэй, тем сильнее ее пробивало на холодный пот.

Она похлопала дочь по руке, намереваясь дома вразумить ее, как вдруг сидящая рядом с ними девушка повернулась к Цю Юйло и прошептала:

— Ты ведь младшая сестра Юйло? Не расстраивайся, этой сумасшедшей недолго осталось красоваться.

Глаза Цю Юйло вспыхнули, когда она с надеждой повернулась к девушке:

— У старшей сестры Хуа есть план?

Эта юная леди была дочерью министра чинов, Хуа Гунмэй — той самой первой девушкой, возмутившейся соседством с Фэн Чживэй. Она была гораздо хитрее Цю Юйло и тут же примолкла, когда почувствовала, что что-то не так Однако сдаваться была не намерена. Знаменитая первая красавица Дицзина зашептала на ухо Юйло свой коварный план, к огромной радости сообщницы:

— Благородная наложница Чан отлично разбирается в литературе и ненавидит невежественных людей…

Если эта старшая сестра сможет придумать способ, чтобы поймать ее в ловушку, тогда Фэн Чживэй сама прыгнет навстречу своей гибели.

Хуа Гунмэй многозначительно улыбнулась, на ее лице появилось высокомерное выражение.

Из всех юных леди, присутствующих здесь, она была самой одаренной — разве мог кто-то поспорить с этим?

Девушка позаботится о том, чтобы эта уродливая женщина упала с облаков и была втоптана в грязь!

Пока две заговорщицы перешептывались, прибыл Император с благородной наложницей Чан. После необходимых поклонов и приветствий все выпили за заслуженную именинницу, и наконец заиграли музыканты. Благородная наложница Чан пребывала в отличном настроении. Она даже попросила Пятого принца и его жену поднести вино гостям. Ни одна из этих одетых в шелка и золото женщин не могла отказаться от императорской милости и была вынуждена пить до красноты лица. По двору гулял приятный ветерок, разносящий в воздухе аромат вина, а гости становились все оживленнее и громче. Банкет был в самом разгаре.

После нескольких раундов выпивки принцы обменялись взглядами и начали представлять свои подарки. Пятый принц уже подарил драгоценных Письменных обезьянок, и его матушка принесла этот подарок с собой на банкет. Ясное дело, что никто и соперничать не мог с подарком ее обожаемого сына. Второй принц преподнес пару изысканно вырезанных зеленых нефритовых персиков, явно редких и дорогих, но в конечном счете не слишком необычных. Седьмой принц подарил редкий набор древних книг, который подчеркивал его звание «принца поэзии» и подходил увлечению благородной наложницы. Принцесса Шао Нин подарила знаменитую цитру Люци, а Десятый принц преподнес расшитую цзянхуайскую ширму.

Благородная наложница хвалила каждый подарок, и сердце ее наполнялось счастьем.

Но когда Нин И вручил свой подарок, улыбка благородной наложницы Чан на мгновение дрогнула.

Его подарком была резная композиция из корней дерева. Хотя иностранному мастеру не хватало изящества стиля Тяньшэн, детализация была потрясающей. Композиция изображала знаменитую гору Уян в провинции Наньхай: мастерски были вырезаны зеленые холмы и облачное небо, как будто чувствовался шум ветра в соснах и виделись яркие солнечные лучи.

Император Тяньшэн был глубоко впечатлен подарком и, осмотрев его с разных сторон, наконец шутливо поддел свою супругу:

— У тебя уже так много хороших вещей, как насчет того, чтобы подарить эту Нам?

С застывшим выражением лица благородная наложница Чан долго смотрела на резную композицию, прежде чем повернуться и улыбнуться ему:

— Ваше Величество всегда дразнит эту наложницу. Разве не все, чем я владею, уже принадлежит вам?

Нин И улыбнулся императорской чете, сказав:

— Отец-император никогда не упускает хорошую вещь, но взгляните на неохоту на лице Ее Благородия, вы все еще хотите забрать подарок у нее?

Император громко рассмеялся:

— Ну и обезьяна! Посмотри на свои масляные уста и скользкий язык!

С этими словами правитель махнул рукой, и благородная наложница поместила резной корень рядом с другими своими подарками, бросив на Нин И многозначительный взгляд.

Нин И только улыбнулся.

Фэн Чживэй отвела глаза от резьбы, уже планируя завтра на досуге разузнать про связи семьи Чан с Наньхаем.

Когда принцы закончили преподносить подарки, настала очередь женщин из знатных семей продемонстрировать свои таланты. По негласным правилам императорского дворца, большинство жен для принцев выбиралось именно на таких банкетах.

Нин И и Нин Цзи еще не были обручены, так что настал момент, когда неизбежно начинался смотр невест.

Фэн Чживэй силком затащили на этот праздник, поэтому только сейчас она поняла, почему все юные леди здесь были так нарядно одеты.

Фэн Чживэй не могла не вспомнить о том времени, когда она была служкой в публичном доме: эти девушки за столиками, отгороженные кисейными ширмами от принцев, не слишком сильно отличались от куртизанок дома Ланьсян, ожидающих своих клиентов.

Их статусы были разными, но обстоятельства похожими. Эти девушки смотрели на богатых, самодовольных мужчин такими же горящими глазами.

Фэн Чживэй не могла не усмехнуться про себя от этого сравнения.

Лицо Чживэй оставалось неподвижным, но Нин И тут же повернулся к ней и нахмурился.

Что не так с этой женщиной? Она явно знала, что этот банкет — смотр невест, чему она так радуется?

Внезапно у него резко испортилось настроение.

— …Всегда приятно получить приз, — сказала благородная наложница Чан Императору. Тот согласно улыбнулся, приказывая слугам принести кошельки, вышитые золотой нитью, и золотые слитки.

— Пусть дети повеселятся и порадуют тебя.

Благородная наложница повернулась к принцам и принцессе и улыбнулась.

— Вы тоже не скупитесь, иначе другие будут смеяться над вами.

Принцы усмехнулись и полезли в карманы рукавов, но все внимание было приковано к Нин И и Нин Цзи.

Конечно, всех больше заботил Нин И — дары остальных принцев просто оттеняли то, что готов был отдать Нин И.

Но принц Чу только молча улыбнулся.

Шао Нин прикрыла рот рукой и хихикнула:

— Я так бедна, что сама жду, чтобы Ее Благородие подарила мне что-нибудь, поэтому я не буду участвовать. Но Шестой брат очень богат, это я точно знаю. Тот, кто ведает Министерством доходов, разве не божество богатства? На мой взгляд, Шестой брат должен предложить в дар свою нефритовую подвеску Луань[143]. Посмотрим, кому посчастливится ее выиграть.

Слова Шао Нин вызвали волнение среди собравшихся юных леди. Каждый принц Тяньшэн владел подаренной Императором нефритовой подвеской Луань — это был подарок на рождение, приготовленный для выбора будущей жены. Разве мог принц отдать его как приз в обьгчном соревновании? Да и в конце концов, сегодня мог быть единственный раз, когда победившая девушка виделась с Нин И, а талант не отражал всего. Было слишком опрометчиво ставить все на какую-то подвеску, предложенную в качестве награды. Очень многие проницательные девушки мигом поняли это и снова откинулись на своих креслах, их волнение улетучилось.

— Управление Министерством доходов — задача, которую на меня возложил отец-император. Этот старший брат имеет то же жалованье, что и ты, и ни таэлем больше, — спокойно ответил Нин И, слегка улыбаясь принцессе.

Настала очередь Шао Нин помрачнеть. Девушка являлась всего лишь принцессой первого ранга, но ее ежемесячное содержание было очень большим. Пока наследный принц был у власти, никто не смел жаловаться, но теперь она лишилась его поддержки, и Императору на стол посыпались жалобы цензоров. Некоторые из них даже представили совместное письмо, в котором ссылались на восстание принцессы И Чэн во времена Великой Чэн, чтобы подчеркнуть: для благополучия династии нехорошо принцессе получать жалованье больше, чем принцы. Поэтому они требовали понижения ее ранга и привилегий, а также уменьшение количества личных телохранителей, положенных ей. Теперь, когда Нин И тонко намекнул на это, принцесса более не осмеливалась открыть рот.

— Однако… — продолжил Нин И, и его улыбка стала шире, — последние слова младшей сестры в самом деле правильны.

Сияя своей ослепительной улыбкой, он плавно достал из-за пазухи прекрасную нефритовую подвеску и осторожно положил ее на поднос, который держал перед ним евнух.