Восхождение фениксов

Глава 6 Плата за пощечину

— А ты что здесь делаешь?! — вдруг воскликнула одна из служанок Она вздрогнула, когда тетушка Ань отвесила Чживэй пощечину, и отступила на шаг, задев створку полуоткрытого окна. Послышался слабый испуганный писк Служанка посмотрела вниз и увидела молодого господина семьи Фэн, который прятался под окном.

Тут же подбежала пара человек и схватила Фэн Хао. Тот был бледен и глупо открывал и закрывал рот. Фэн Чживэй слегка наморщила лоб, глядя на него. Лицо тетушки Ань просияло, как будто она нашла сокровище. Старая карга спросила высоким голосом:

— Молодой господин Хао, что вы здесь делаете? Тоже пришли украсть что-нибудь?

Фэн Хао весь съежился на слове «украсть» и скосил глаза на Фэн Чживэй, прежде чем в страхе опустить голову.

Тетушка Ань заметила этот взгляд, и ее глаза заблестели от радости. Она мягко сказала:

— Господин, вы еще молоды и наивны. Вам все простят, если кто-то другой заставил вас поступить плохо. Все, что вам нужно сделать, это рассказать мне правду. Тогда нам не придется беспокоить госпожу Цю, иначе это все может плохо кончиться.

Фэн Хао поколебался и неосознанно сжал кулаки. Все увидели тонкую золотую нить на кончиках пальцев мальчика и почувствовали легкий, неповторимый аромат, который исходил от его рукавов, но быстро перевели взгляды на его лицо.

— Молодой господин Хао, все это очень серьезно. Будет проведено расследование. — Лицо старухи сияло. Она махнула головой в сторону главного двора. — Старший господин управляет поместьем в соответствии с военными законами, а воровство — очень серьезное преступление, не говоря уже о краже подношения для императорской семьи. Завтра, даже если Его Величество не разозлится, старший господин узнает об этом и тогда точно выгонит вас из поместья. Молодой господин Хао, сами подумайте…

Тетушка Ань замолкла на полуслове, и Фэн Хао сжался еще больше.

Фэн Чживэй вздохнула и медленно опустила руку, которой держалась за лицо. Девушка повернулась, чтобы посмотреть на Фэн Хао.

Это ее брат. Они выросли вместе…

Фэн Хао задрожал под ее взглядом, и его колени невольно подогнулись, но мальчик быстро отвел глаза и сделал шаг в сторону. А затем пробормотал:

— Сестра сказала мне, что здесь будет вкусная еда… попросила прийти помочь ей…

Тетушка Ань глубоко вздохнула и холодно улыбнулась.

Все окружавшие их женщины насмешливо скривили губы.

Фэн Чживэй отвернулась от брата.

— Хао-эр! — раздался из толпы гневный крик, привлекая всеобщее внимание. Вместе с госпожой Цю на кухню зашла госпожа Фэн, она пристально смотрела на сына.

Увидев свою мать, юноша побежал, громко крича:

— Мама! Они так больно выкрутили мне руки!

Лицо госпожи Фэн побледнело от гнева, пока она смотрела на бегущего Фэн Хао. Ее рукава трепетали, хотя воздух был неподвижен. Она стояла так, словно прочно вросла в землю. Женщина резко подняла руки, поймала Фэн Хао и обняла его.

Фэн Чживэй отстраненно наблюдала за ними со стороны, глаза ее слегка блеснули — жест матери показался немного странным… Словно все это было иллюзией.

Госпожа Фэн тут же сжала сына в объятьях и что-то зашептала ему нежным голосом.

Госпожа Цю спокойно выслушала приукрашенный рассказ тетушки Ань. Она повернулась к Фэн Хао:

— Хао-эр, Чживэй просила тебя подождать ее под окном?

В комнате снова стало тихо. Фэн Хао повернул голову, словно деревянный, выглядывая из-под рук матери. Его губы безмолвно зашевелились, прежде чем он обернулся, чтобы посмотреть на госпожу Фэн.

Пальцы той слегка задрожали, она отвела взгляд. Фэн Чживэй увидела, как она незаметно стряхнула крохотную золотую крупинку, прилипшую к ее рукаву, когда Фэн Хао подбежал к ней.

Фэн Хао растерялся, как будто не мог понять намерений своей матери. Но поскольку та не остановила его, он собрался с духом. Мальчик совсем не хотел, чтобы его выгнали из поместья, и, скрепя сердце, решил соврать. Как только Фэн Хао открыл рот, чтобы заговорить, госпожа Фэн дернула его, останавливая, а затем поклонилась.

Госпожа Цю слегка кивнула в ответ, легкая улыбка скользнула по ее лицу.

Фэн Чживэй с облегчением взглянула на мать, и в глазах девушки мелькнула тихая радость.

Все-таки в мире был кто-то, готовый защитить ее…

После этого Фэн Чживэй услышала, как госпожа Фэн тихо пробормотала:

— Госпожа… Чживэй еще слишком молода и не знает, как себя вести. Она проявила жадность и несдержанность, но я надеюсь, что вы будете снисходительны…

Фэн Чживэй в шоке отшатнулась.

Словно молния ударила в ее сердце и пронзила его насквозь, оставив после себя только выжженную, почерневшую кровавую бездну.

Но легкая улыбка на лице Чживэй, словно идеальная кривая, нарисованная темными чернилами, не дрогнула, лишь на мгновение стала неестественной. Брови девушки слегка приподнялись, а глаза блеснули, как сверкающая гладь озера в предрассветный час. В этот миг между движением и неподвижностью обнажилась ее злая, леденящая сердце красота, словно окаменелое лицо погребальной статуэтки.

Госпожа Цю молчала. Она хорошо знала эту пару брата с сестрой и понимала, что сын был ужасно избалован. Очевидно, что то, что произошло сегодня, было свинской и трусливой попыткой Фэн Хао подставить свою сестру. Госпожа Цю думала, что ее суровая золовка непременно будет защищать Фэн Чживэй. И когда она ворвалась с яростным криком, каждый решил, что госпожа Фэн собирается обвинить сына, чтобы спасти дочь, но… все вышло наоборот.

«В конце концов, сын важнее…» — равнодушно подумала госпожа Цю. Она задумалась о том, как девица Фэн, всегда такая добрая и нежная, все это время тихо и мирно жила в своем углу поместья Цю, но никогда не позволяла другим запугивать себя и мать.

Госпожа Цю вспомнила тот день, когда золовка стояла на коленях перед воротами поместья с сыном и дочерью. Госпожа приказала всем молчать насчет этого, а господин Цю просто притворился, что ничего не знает. Госпожа Фэн потеряла сознание от болезни и холода, но четырехлетняя Фэн Чживэй не запаниковала — тут же вытащила брата с собой на улицу, и они вместе встали на колени. Дети ничего не говорили, только молча плакали. Каждый прохожий жалел бедных малышей, и всего через день поместье Цю больше не смогло выносить сплетен. Они были вынуждены принять в семью этих людей.

В таком юном возрасте эта девчонка уже знала, как оказать давление на семью Цю — с помощью общественного порицания. Малышка понимала, что действовать нужно, только когда мать потеряла сознание, чтобы никто не смог обвинить госпожу Фэн в использовании своих детей с целью разжалобить других. Фэн Чживэй знала границы и обладала большой мудростью. Каждый, кто разобрался в ситуации, осознал, насколько сообразительной оказалась четырехлетняя девочка.

Позже, когда госпожа Цю хотела выдать Фэн Чживэй замуж за сына управляющего Лю, эта девушка не сказала и слова против. Однако несколько дней спустя она «случайно» столкнулась со своим дядей и заставила того расспрашивать о происхождении нефритовой шпильки, обронив фразу: «Третьей молодой госпоже понравилась моя нефритовая шпилька, поэтому я хочу отдать ее ей».

На его вопросы она ответила: «Семья Лю подарила шпильку) мне. Госпоже редко нравятся мои вещи, так что теперь у меня наконец-то есть что-то, что можно ей подарить».

Генерал Цю пришел в ярость из-за небрежности своей жены. Если бы Фэн Чживэй действительно разрешили подарить эту шпильку простодушной и наивной Третьей молодой госпоже и кто-то разболтал бы об этом подарке за пределами поместья, это определенно навредило бы ее репутации.

Все эта годы положение Чживэй в поместье оставалось довольно неловким. Но, сохраняя должную сдержанность, девушка не позволяла никому манипулировать собой. Сложно представить, сколько терпения и мудрости для этого требовалось.

И вот, наконец, появилась возможность разобраться с Фэн Чживэй.

— Все это, конечно, не так уж и серьезно, — улыбнулась госпожа Цю почти доброжелательно. — Ты часть семьи, и я не собираюсь ставить тебя в трудное положение. Я просто распоряжусь, чтобы слуги приготовили для подношения что-нибудь другое к завтрашнему приему. Императорская семья всегда была добра к нашей семье Цю, они не будут придираться из-за таких мелочей.

На лице госпожи Фэн отразилась радость, и она повернулась к своей дочери, но Фэн Чживэй смотрела в сторону. Она будто не обращала ни на что внимания и наблюдала за покачивающимся цветком за окном. Ее руки были спрятаны в рукава.

— Однако, — и, как и ожидалось, тон госпожи Цю изменился, — заставить слуг молчать — нелегкая задача, а бобы уже высыпались из мешка. Генерал Цю тоже скоро будет осведомлен о случившемся, и вы все прекрасно знаете, какой он суровый и строгий хозяин Боюсь, что, когда он услышит об этом, племяннице придется несладко… — Она улыбнулась и посмотрела на Фэн Чживэй. — Думаю, тебе следует временно спрятаться за пределами поместья Цю. Тебе не о чем беспокоиться, тетя обо всем позаботится.

Все понимающе захихикали: госпожа Цю собиралась выгнать ее.

Пусть Фэн Чживэй не пользовалась уважением в доме, она все равно была молодой девушкой, которая выросла на заднем дворе. Все понимали, что будет с Чживэй, когда ее выгонят из семьи. Даже если ей удастся вернуться в будущем, девушка никогда не сможет достойно выйти замуж.

Тетушка Ань радостно заулыбалась: бельмо на глазу наконец-то исчезнет!

Мьппцы на лице госпожи Фэн дернулись, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент госпожа Цю повернулась и посмотрела на нее. Женщина протянула руку и заправила прядку волос за ухо матери Чживэй. Она даже вытащила цветок из своих волос и аккуратно вставила его в прическу госпожи Фэн.

— Хао-эр еще совсем молод, а Вэй-эр не осознает, что делает. Сестре пришлось нелегко, за эти годы она сильно постарела.

Услышав эти слова, госпожа Фэн закрыла рот и вздрогнула от пронзившего ее холода. Закаленная в боях женщина-генерал отвернулась, поднимая дрожащую руку, чтобы коснуться цветка в волосах.

А затем опустила глаза и тихо ответила:

— Благодарю невестку за заботу…

Свет вечернего солнца заполнил комнату через открытый дверной проем и осветил лица всех присутствующих, но легендарная героиня, доблестная женщина-генерал, стояла в темном углу. Луч коснулся и ее лица, но высветил лишь лунное серебро в волосах.

Фэн Чживэй замерла в ореоле зимнего солнца. Все, что она чувствовала, — то, какой тонкой была ее одежда. Девушка засунула ладони глубже в рукава. Ее взгляд скользнул с красных губ и белых зубов Фэн Хао на маленький цветок в прическе матери. Красная жемчужина цветка была ярка и прекрасна, но совсем не смотрелась в когда-то черных как вороново крыло волосах. Цветок оттенял следы седины — печальные остатки былой красоты.

Таковы ее брат и мать.

Фэн Чживэй уставилась себе под ноги, и в этот момент на ее лице появилась легкая улыбка. Она не была ни холодной, ни грустной, ни насмешливой, ни злой. Губы девушки изогнулись в умиротворении.

Стоящие вокруг люди были потрясены. Одним быстрым движением Фэн Чживэй развернулась и шагнула вперед.

Даже госпожа Цю удивилась.

Фэн Чживэй смотрела только перед собой и остановилась, когда дошла до тетушки Ань.

Пучок на ее затылке развалился от пощечины старой карги, и сквозь растрепанные волосы отчетливо виднелись красные следы от пальцев. Тетушка Ань смотрела на девушку со страхом, внезапно вспомнив как только что оскорбила ее. Теперь, когда девицу Фэн выгоняли, госпожа Цю не стала бы возражать, если бы она захотела отомстить, влепив ответную пощечину.

Тетушка Ань в страхе отступила назад, а Чживэй перед ней подняла руку.

Все замерли в ожидании громкого хлопка.

Но Фэн Чживэй слабо улыбнулась.

И эта улыбка осветила лицо девушки: желтая кожа и опущенные брови вдруг отступили на задний план, являя прекрасную юную красоту, от которой невозможно было отвести глаз.

В тишине, когда все затаили дыхание, Фэн Чживэй подняла руку… и коснулась красной отметины на щеке.

Ее лицо приняло задумчивое, сосредоточенное выражение, будто Чживэй хотела вновь пережить боль через прикосновение кончиков пальцев.

Девушка опустила руку, с нежной улыбкой наклонилась впереди прижалась губами к уху тетушки Ань:

— Плату за эту пощечину… я возьму позже. Придется подождать.

Ухмыльнувшись, Чживэй ласково похлопала женщину по лицу, а затем развернулась и перешагнула через порог.

Ее лицо окутало теплое вечернее солнце, по спине скользили холодные и удивленные взгляды. Фэн Чживэй замерла, тень ее была тонкой и бледной.

Она не оглянулась.

Не посмотрела на совершенно невинное выражение лица брата и не увидела горечи в глазах матери. Не думала о предательстве своей семьи и о том, с чем ей придется столкнуться за этой дверью.

Она просто мирно шагнула в объятия вечернего солнца и глубоко вдохнула золотистый воздух.

— Я вернусь, — сказала она себе.