Восхождение фениксов

Глава 54 Грецкие орехи

Молодой господин Гу на вид был прекрасен, его одежда выглядела очень элегантной, а плавность движений и высокий рост только добавляли очарования. В глазах жителей Центральных равнин эта «женщина» была слишком высокой, а ее шаги слишком широкими, но Хэлянь Чжэн и его телохранители заметно оживились.

— Так, значит, женщины Центральных равнин тоже могут вырасти такими высокими! — Хэлянь Чжэн со смехом повернулся, обращаясь к своим Восьми Тиграм. — Выше моей старшей сестры!

— Принцесса Цзесыли — самый прекрасный соловей степей, и никто не может с ней сравниться, — низким голосом ответил мужчина с татуировкой сокола цвета индиго на лице. — Но эта женщина тоже хороша.

— Сань Суню она понравилась? — рассмеялся Хэлянь Чжэн. — Тогда иди ты, если ты выиграешь, я подарю ее тебе.

— Спасибо, принц! — Крупный Сань Сунь радостно скинул верхний халат, обнажая мощные мускулы, и двинулся вперед.

Хэлянь Чжэн крикнул ему вслед:

— Будь нежнее, не причиняй вреда красавице!

— Не волнуйтесь, — ответил Сань Сунь, небрежно размахивая кнутом. — Этот подчиненный будет нежен со своей женщиной.

Все это время Фэн Чживэй сидела, неторопливо чистя грецкие орехи, но сейчас прервала их разговор:

— Принц Хучжо, вы знаете, что мы, жители Центральных равнин, говорим тонко, и, хотя я просила вас продемонстрировать свои навыки боевых искусств, это все равно считается состязанием. А состязание имеет победителя и проигравшего. Не хотите заключить пари?

— Пари? — недоверчиво переспросил Хэлянь Чжэн. — Уж не думаешь ли ты, что можешь победить?

— Становится интереснее, когда на кону что-то есть, — ответила Фэн Чживэй, осторожно снимая кожицу с мякоти грецкого ореха. — Раз вы так уверены в своей победе и, даже не спрашивая меня, подарили И-И, неужели вы боитесь поспорить со мной?

— Ты моя, а значит, и твоя служанка моя, — ответил Хэлянь Чжэн, покосившись на девушку. — Зачем мне спрашивать твоего мнения? Ну ладно, раз ты хочешь заключить пари, то делай свою ставку. Не вини меня, когда проиграешь все.

— Любишь играть — умей платить, — кивнула Фэн Чживэй. — Тот, кто нарушит пари, должен будет ползком убраться прочь из Дицзина.

— Хорошо! — тут же согласился Хэлянь Чжэн. — Этот принц всегда платит по своим долгам!

— Прекрасно, — ответила Фэн Чживэй. Она с улыбкой оперлась на свою руку и с интересом оглядела принца. — Бели победит эта наложница, вы больше никогда не будете упоминать об этом браке и с этого момента, увидев меня, вы должны будете звать меня младшей тетушкой.

— Какая дерзость! — Восемь кнутов золотыми дугами метнулись в сторону Чживэй, целясь в лицо.

Фэн Чживэй сидела, как сидела, даже не приподняв брови, и продолжала тщательно чистить грецкие орехи, не обращая внимания на свист кнутов, летящих в ее сторону.

Хэлянь Чжэн уставился на Фэн Чживэй, а затем резко выставил вперед руку. Восемь свирепых кнутов замерли и убрались обратно, словно были конечностями принца.

— Действительно очень дерзко. — Хэлянь Чжэн впервые прищурился. — А если ты проиграешь?

— Если эта наложница проиграет, — отозвалась Фэн Чживэй, сдувая с мякоти ореха шелуху, ее глаза с поволокой скользнули по принцу, — тогда я поеду в степи, если потребуется. Если вы захотите, я отдам вам свою служанку. И от южных небес до северных морей я буду вашей верной спутницей, и все в мире, что в моей власти, я положу к ногам принца, стоит вам только попросить.

Первой реакцией Хэлянь Чжэна было недовольство. Эта девушка уже была его наложницей, и ей все равно пришлось бы поехать в степи и отдать ему свою служанку. Но последние слова «стоит только попросить» были сказаны с такой мягкостью и нежностью, словно прикосновение лепестков цветка персика на весеннем ветру. Принц смотрел на эту прелестную девушку, которая ласково дула на свой грецкий орех: утолки ее глаз слегка приподнялись вверх, и ему показалось, будто он смотрит на легкие перышки, танцующие на ветру. Этот невесомый танец проник в самое сердце, наполняя его желанием, которое он не мог удовлетворить, и на мгновение мужчина представил, что Чживэй чистит грецкий орех, чтобы накормить его…

Эта мысль так завлекла его, и он не заметил, что ответил, а очнулся только, когда услышал, как Фэн Чживэй хлопнула в ладоши и одобрительно сказала:

— Принц Хучжо действительно прямолинеен.

В этот момент принц увидел, что лица всех присутствующих вытянулись. Но похвала уже подняла его настроение, и он не заметил, как от намерения «я беру все, что хочу» перешел к тому, чтобы смиренно повиноваться Фэн Чживэй. Та же продолжила:

— У этой наложницы только одна служанка, а что со стороны принца? Будут ли они сражаться с ней по кругу или в общем бою? Или, может быть, вы хотите, чтобы ваши телохранители сразились первыми, а затем вы?

Хэлянь Чжэн в удивлении поднял брови и с явным неудовольствием ответил:

— Ты же просто хочешь, чтобы твоя служанка посмотрела несколько движений? Зачем мне сражаться? Почему по кругу? Сань Суня одного будет достаточно.

— Эта наложница ставит все на свою И-И, — ответила Фэн Чживэй с удивлением на лице. — Осмелится ли принц поступить так же?

— Почему я должен отступать? — с гордостью выпалил Хэлянь Чжэн. — Сань Сунь, хорошо покажи себя.

— Будьте уверены, принц! Сегодня вечером вы и старина Сунь оба войдете в покои для новобрачных! — еще более надменно рассмеялся один из Восьми Тигров с татуировкой Писю[128] над бровью.

Фэн Чживэй поднялась и подошла к служанке Гу, глубоко вздохнув:

— Ай-я, моя бедная И-И, такая нежная и хрупкая девушка будет одна сражаться за меня с доблестными воинами Хучжо…

— Она тоже может добавить ставку, — небрежно махнул рукой Хэлянь Чжэн, с каждой минутой становясь все более щедрым.

Фэн Чживэй немедленно наклонилась вперед и шепнула под вуаль служанки Гу:

— Добавь еще одну, добавь еще одну.

Сначала девушка подумала, что сдержанная служанка Гу проигнорирует ее, она удивила Чживэй, сказав:

— После боя.

Фэн Чживэй замолкла, с некоторым изумлением глядя на служанку Гу и задаваясь вопросом, из какой кухни сегодня валил дым, который заставил мужчину задуматься о таких приземленных вещах, как ставки.

В своем изумлении девушка не осознала, что слишком приблизилась к Гу Наньи, и ее лицо почти коснулось подбородка мужчины, а вуаль была единственным барьером между ее длинными ресницами и его кожей. Равнодушный Гу Наньи тоже посмотрел вниз, гладкое лицо молодой девушки было прямо перед его глазами, и он внезапно понял, что она слишком близко.

Он не мог понять, что и почему мешало ему сейчас, причиняя дискомфорт. Как если бы он смотрел на маленький вкусный грецкий орех, брошенный у подножия утеса, и, несмотря на его восхитительный запах, тот оставался за пределами досягаемости.

Гу Наньи на мгновение замер, размышляя об этом, но так и не смог понять, что чувствует и по какой причине. Поэтому он выбрал самое простое решение из возможных — оттолкнул Фэн Чживэй и сделал шаг вперед, более не оглядываясь.

Телохранители Хучжо стояли одной группой, смеясь и дразня Сань Суня из-за привалившего ему счастья. Хэлянь Чжэн уселся в стороне и пил чай, который подали слуги поместья Цю. Принц бросал косые взгляды на Фэн Чживэй, наблюдая за ее движениями. Красота девушки все более и более нравилась ему — точно так же, как чай в руках с каждым глотком становился все вкуснее.

Но когда Гу Наньи выступил вперед, Восемь Тигров тут же замолчали.

Хэлянь Чжэн повернул голову к своим охранникам и увидел Гу Наньи, а затем от удивления чуть не подавился горячим питьем.

В руке Гу Наньи появился странный нефритовый меч, ярко-алый, сделанный из кровавого камня, прикрепленный к замысловатой золотой рукояти в виде пагоды.

Внешний вид меча и особенно то, как не сочетались в нем цвета, наполнял сердца присутствующих странным холодом.

Гу Наньи замер в стойке, его поза казалась простой, но все открытые места, на самом деле, были лишь иллюзией, и вся его поза не имела слабостей.

Движение ног, оружие и манера держаться — все это свидетельствовало о невероятном мастерстве служанки, и если бы степняки сейчас этого не увидели, то можно было сказать, что их слава опытных воинов была незаслуженной.

Сан Сунь помрачнел, оборачиваясь к Хэлянь Чжэну.

Принц медленно отставил пиалу с чаем, поднял глаза к небу и спустя некоторое время наконец решительно махнул рукой в сторону своего телохранителя.

Сань Сунь выпрямился, молча кивнул, снял с пояса пару золотых молотов и шагнул вперед. В этот момент Фэн Чживэй даже невольно прониклась уважением к Хэлянь Чжэну. Степняки понимали, что Гу Наньи явно не был слабаком, но принц по-прежнему собирался поставить свое имя и свои желания на успех своего подчиненного, позволив ему сражаться. Доверие и вера принца в своих людей были запредельными. За такого господина можно и умереть с улыбкой.

Сань Сунь шагнул вперед, в его сердце было уважение и благодарность за доверие господина, жажда битвы наполняла мужчину, а в ушах громко стучала кровь. Его руки, казалось, совершенно не чувствовали веса мощных золотых молотов. Но когда телохранитель увидел непринужденную позу Гу Наньи и подумал о том, что до этого его самого никто не побеждал, он невольно задался вопросом: не просчитался ли он с этой служанкой?

Разве могла она быть мастером боевых искусств? В ее руке все еще был грецкий орех!

— Эй!

Со свистом большие тяжелые молоты полетели вперед, увлекая за собой свирепый ветер, и упали, как солнце вниз с тяжестью горы Тай.

Этот ветер был очень силен. Рукава Гу Наньи раздулись. Казалось, что его тонкую и высокую фигуру сейчас снесет.

Дзынь!

Тонкий металлический звук наполнил воздух, но прежде, чем он утих, золотое сияние уже исчезло.

Вспышка кровавого красного ударила по широкой части молотов — нефритовый меч Гу Наньи нанес сокрушительный удар по тупому оружию, пробивая оба молота насквозь.

Золотые молоты состояли из твердого металла, а нефритовый меч казался тонким и легким. Какая же внутренняя сила требовалась, чтобы разрезать их, словно те сделаны из масла?

Лицо Хэлянь Чжэна потемнело.

Его телохранители, до этого не относившиеся к бою серьезно, издали коллективный вздох.

Фэн Чживэй скучающе сидела под карнизом за каменным столом, прячась от палящего солнца. Пальцы девушки барабанили по столу, а на лице блуждало задумчивое выражение. Чживэй размышляла о том, что этот кроваво-красный меч Гу Наньи похож на леденец на палочке, нарисованный в той загадочной книжице. Должна ли она подарить своей служанке Гу такую сладость?

Когда меч пронзил молоты, лицо Сань Суня стало смертельно бледным, Гу Наньи поднял голову, глядя на оружие, а затем легонько щелкнул пальцами. По его руке пробежали красные искры, и два золотых молота превратились в четыре, будучи разрезаны пополам. Наконец мужчина пнул одну из половинок и лениво отвернулся. Увидев свое поверженное оружие, Сань Сунь издал яростный рев, схватил половинки молотов и бросился в бой. Служанка Гу даже не повернула голову, она лишь снова пнула ногой, и половинки стали четвертинками. Отброшенный назад Сань Сунь схватил четвертинки молотов и снова рванул вперед. Девушка-служанка снова пнула, и четвертинки молота превратились в золотую пыль, которая разлетелась по воздуху.

Сань Сунь откатился, выплевывая сломанные зубы. Мужчина засунул руку в рот и с гневом выдернул еще один шатающийся зуб, а после со злобой растер его сапогом в порошок. Наконец он схватил каменную скамью, стоящую рядом, и атаковал Гу Наньи с яростным криком.

— Достаточно! — Пиала в руках Хэлянь Чжэна разлетелась на осколки. Он сердито выругался. — Достаточно, Сань Сунь! Ты проиграл!

— Нет! — свирепо взревел Сань Сунь. — Я могу проиграть, я даже могу умереть, но мой господин никогда не будет звать женщину Центральных равнин теткой!

Выплюнув эти слова, телохранитель ринулся в бой. занося каменную скамью над головой Гу Наньи. Тот увернулся, и каменная скамья вместе с головой Сань Суня оказались у него под мышкой, Гу Наньи двинул рукой, и камень превратился в крошку. Затем он легонько дунул, посылая эту пыль прямо в раскрасневшееся лицо Сань Суня, прежде чем отбросить этого человека, как мешок с рисом.

Сань Сунь тяжело упал на землю, и когда ноги подвели его, он пополз вперед, потянувшись к щиколотке Гу Наньи.

Мужчина полз по грязной окровавленной земле, его лицо покрывала каменная крошка, а из уголков глаз сочилась кровь. Он предпочел бы умереть, чем позволить своему господину опозориться.

Фэн Чживэй изменилась в лице. Девушка не ожидала, что подчиненные Хэлянь Чжэна окажутся такими верными, и если она позволит этому бою продолжиться, то Хэлянь Чжэн наверняка не пощадит ее. После минутного колебания девушка повернулась к Гу Наньи и сделала жест рукой, планируя закончить сражение ничьей. Хэлянь Чжэн — умный человек и после поражения наверняка не будет больше ее беспокоить.

Но служанка Гу проигнорировала этот жест. Она медленно повернулась к Сань Суню, его вуаль слабо трепыхалась в полном безветрии.

Фэн Чживэй изумилась. Неужели молодой господин Гу сегодня разозлился? Он в самом деле умеет злиться? С каких пор? Прежде чем девушка успела обдумать эту мысль, Сань Сунь схватил Гу Наньи за ногу и уже собирался укусить его, когда нефритовый меч снова сверкнул, молнией ударив вниз.

Дзынь!

Размытая тень пронеслась под мечом Гу Наньи и заблокировала удар. Мужчина держал в руках каменную скамью, блокируя тонкий нефритовый меч. Все его тело задрожало от напряжения, когда он парировал удар, но на его лице светилась улыбка, а брови взметнулись вверх без каких-либо признаков борьбы, и он сказал:

— Проиграл — значит, проиграл! Если он не принимает это — я принимаю!

Глаза Сань Суня наполнились слезами, он снова попытался атаковать, но Хэлянь Чжэн оттолкнул его в сторону. Нефритовый меч Гу Наньи не остановил своего движения: он безжалостно прорезал скамью насквозь и разрезал пояс Хэлянь Чжэна, заставляя его штаны упасть на уровне щиколоток. Принц с невозмутимым видом небрежно подтянул штаны, его глаза просияли, когда он уставился на Гу Наньи и похвалил его:

— Впечатляюще!

Затем принц повернулся и без всякого стеснения посмотрел на Фэн Чживэй. Спустя мгновение он низко поклонился и громко крикнул:

— Тетушка!

От удивления Фэн Чживэй раздавила грецкий орех в руке. Он действительно сделал это!

— У девушки тоже была ставка, — продолжил Хэлянь Чжэн, без следов смущения поворачиваясь к Гу Наньи. — Говори, и мы примем это.

Фэн Чживэй забеспокоилась. Сегодня служанка Гу вела себя не совсем нормально, и Чживэй понятия не имела, что она потребует, поэтому могла лишь молиться, что И-И не перегнет палку.

Гу Наньи спокойно указал на соль рядом с ними:

— Проигравшие должны съесть подарки на помолвку. Во дворе воцарилась гробовая тишина. Только Фэн Чживэй раздавила в руке очередной орех…

Хэлянь Чжэн повернул голову, глядя на мешочки с солью, а затем уставился на Гу Наньи. С блеском в глазах принц рассмеялся, схватил мешочек и начал есть соль.

— Принц, нет! Позвольте нам! Давайте мы съедим! — Восемь Тигров очнулись от замешательства и бросились вперед, сражаясь за мешочек с солью в руке своего господина.

Жители поместья Цю могли лишь с изумлением наблюдать, как степняки бились за соль. Этот день был поистине невероятным…

Проглотив всю соль в мешочках, воины Хучжо смертельно побледнели, и только Хэлянь Чжэн все еще сохранял нормальное выражение лица. Мужчина казался неукротимым в своей стойкости и силе, и, смахнув пыль и соль со своей одежды, он затянул импровизированный пояс и снова шагнул вперед. Его мощные бедра выглядывали из-под разрезанного халата, когда он подошел к Фэн Чживэй.

Фэн Чживэй спокойно ответила на взгляд принца, ее губы изогнулись в улыбке:

— Степные воины сегодня действительно впечатлили эту тетю!

Невероятно, но Восемь Тигров побледнели еще больше, но Хэлянь Чжэн только ухмыльнулся.

Эта улыбка отличалась от его привычного выражения лица. Его янтарно-фиолетовые глаза сверкали игривостью и хитростью, точно глаза степной лисы, выходящей из норы на ночную охоту.

Мужчина еще раз похлопал себя по халату и развернулся, чтобы уйти. В воротах двора он остановился и хриплым от соли голосом сказал:

— Забыл сказать… в нашем степном племени можно жениться на тетках.

Хорошие новости никогда не покидают дом, а плохие же распространяются с невероятной скоростью. Очень скоро вся столица знала, что принц Хучжо посетил поместье Цю, чтобы заключить брачный союз с племянницей генерала Цю, но был выгнан. И жители Дицзина, и императорский двор судачили об этом несколько дней.

Что именно произошло, никто точно не знал. Было известно лишь то, что знаменитые Восемь Тигров с позором удалились из поместья Цю и что в течение нескольких недель после принц Хучжо не мог говорить и изъяснялся лишь жестами, которые никто не понимал.

В императорском дворце и за его пределами ходили всевозможные слухи и сплетни. Фэн Чживэй даже слышала, что принц Хучжо просто испугался уродства молодой госпожи Фэн или что девица Фэн своей неразумностью спугнула богатого жениха. Но в конце концов большинство людей поверили, что виновата была пресловутая мать девушки, печально известная тем, что сбежала из дома в юности.

Когда Фэн Чживэй услышала этот последний слух, то почтила молчанием жертву ее невинной матери. Однако сразу после этого девушке пришлось пожалеть и себя: она неожиданно прославилась, и теперь ее имя было известнее, чем имя главной красавицы Дицзина — Хуа Гунмэй, дочери министра чинов Хуа Вэньляня.

Но, несмотря ни на что, нынешняя жизнь Чживэй была довольно безмятежна. Поэтому девушка могла с головой окунуться в новую задачу, порученную Императором. Недавно тот решил отметить политические и военные достижения своего правления новым сборником «Записи Тяньшэн». Сборник должен был включать классические литературные и философские трактаты, записи по астрономии, географии, истории, реликвиям и народным обычаям. Цыфу Ху Шэншань был главным составителем, i лава Академии Цинмин Синь Цзыянь и его новый заместитель Вэй Чжи — помощниками редактора, и все трое отвечали за формирование группы из талантов Академии Цинмин и шуцзиши[129] из Академии Ханьлинь. Самые образованные люди империи собрались в одном месте, и перед ними поставили задачу создать величайшее сочинение, которого еще не было в истории и не будет в будущем.

В планах было подарить эту книгу Императору Тяньшэн на его следующий день рождения, и группа редакторов каждый день собиралась в боковом зале, примыкающем к императорскому архиву. Главным редакторам предоставили временные резиденции на территории императорского дворца — большая честь отдыхать в его стенах, пока они работали над своей задачей.

В эти дни Фэн Чживэй часто ездила между Академией Цинмин и императорским дворцом, поэтому, чтобы любопытные не совали свой нос в павильон Цуйфан в поместье Цю, девушка расставила вокруг охрану. В то же время она объявила, что больна, а грозные охранники отпугивали любого слугу, крутившегося вокруг двора. Поэтому через некоторое время в поместье появились слухи о том, что озлобленный дух Пятой госпожи вернулся и бродит по той части резиденции. Вследствие этого ни одна живая душа не осмеливалась заходить во двор Цуйфан.

В одно такое утро Фэн Чживэй только прибыла в Цинмин и не успела усесться в своем дворе, как перед ее глазами уже появились полупрозрачные нижние штаны красивого мужчины средних лет:

— Сяо Чжи, сяо Чжи…

— У главы есть какие-то приказания? — вежливо поприветствовала его Фэн Чживэй, уверенная в том, что этот паршивый человек опять замыслил что-то недоброе.

— Сяо Чжи, не надо так официально, — жалостливо отозвался Синь Цзыянь, в его глазах плясали огоньки, когда он схватил ее за руку. — Ай-я, а я ведь только что вспоминал о тебе. Видишь ли, сяо Чжи, в последнее время у меня столько дел. Учитель Ху только для вида назван главным составителем сборника, но ведь он слишком занят военными отчетами, провиантом, переброской войск и прочим, поэтому все дела насчет «Записей Тяньшэн» ложатся на мои плечи. У меня совсем нет времени управлять Академией. Как ты смотришь на то, чтобы взять на себя управление Залом политики и истории вместо меня?

Фэн Чживэй улыбнулась. Поскольку война была так близка, Нин И переключил свое внимание на Военный зал Цинмин, взращивая мощные военные таланты. А никчемные богатые бездельники из Зала политики и истории все больше теряли свою ценность в его глазах. С нынешним политическим статусом и надежным положением Нин И связи с этими молодыми господами были уже не так важны, и Синь Цзыянь мог легко передать управление Залом Фэн Чживэй.

Девушка слышала, что в последнее время, поскольку этими молодыми избалованными повесами никто не занимался, они совершенно распоясались. Брать на себя это бремя — поистине неблагодарное дело, да к тому же Чживэй могла ненароком оскорбить высокопоставленных родителей этих сопляков.

Неужели этот проклятый человек думал, что в последнее время ее жизнь стала слишком хороша, и решил добавить девушке трудностей?

— Глава! — воскликнула Фэн Чживэй, заглядывая в сияющие глаза Синь Цзыяня. — Вы, смотрю, совсем вымотались, одна кожа да кости, даже брови опустились от усталости.

— Так и есть, — бесстыдно закивал Синь Цзыянь, со вздохом нахмурившись и вытирая нос рукавом. — Тебе следует посочувствовать мне…

— У учеников Зала политики и истории высокое происхождение, — прервала его Фэн Чживэй, нахмурившись еще сильнее его. — Когда человек мал, его слова не имеют веса… Я не могу ни бить, ни ругать их, как же я смогу обуздать их?..

— Можно бить и ругать, — тут же легко согласился Синь Цзыянь, тщательно вытирая свой нос. — Я возьму на себя полную ответственность.

— Отлично. — Хмурый взгляд Фэн Чживэй сразу же исчез. Девушка выхватила из рук Синь Цзыяня носовой платок с вышитыми на нем цветочными узорами, промокнула воображаемый пот со лба, а затем скомкала дорогую ткансь и спрятала в свой рукав. — Этот младший брат возьмет на себя труд помочь вам в этот раз…

Как какой-то хулиган, глава присел на корточки, провожая взглядом радостно уходящую Фэн Чживэй. Мужчина вдруг подумал: может ли быть так., возможно ли это, что, вероятно, он только что сам себя обхитрил и проиграл этому пареньку больше, чем выиграл…

— Пегая лошадь, не меньше тысячи золотых монет… — Сплетни и болтовня наполняли столовую шумом даже после закрытия, и, хотя до послеобеденных занятий оставалось совсем немного времени, большая группа молодых людей по-прежнему шумела, играя в «Угадай число"[130]и наказывая проигравших различными унизительными заданиями. Хохот и насмешки слышались повсюду.

Эти богатые и могущественные молодые господа даже не надеялись сдать императорские экзамены и рассчитывали положиться на вклад своих предков, чтобы получить должность при дворе. Когда Синь Цзыянь лично управлял Академией, эти ученики еще сохраняли какие-то правила приличия, но сейчас глава слишком занят, чтобы приструнить их С каждым днем эти бездельники становились все более шумными.

Когда галдеж достиг своего апогея, к внешнему кольцу собравшихся подошел человек и тихим голосом с любопытством спросил:

— Братья, что вы все тут делаете?

— Ты что, идиот? Не знаешь игру «Угадай число»? — раздраженно обронил один из молодых людей. — Хочешь сыграть? Один таэль серебра за попытку, покупаешь сразу десять.

— У меня нет серебра, но, может быть, это подойдет? — ответили ему добродушно, передавая жетон через брешь в толпе. Молодой человек, сидевший на низком табурете, тут же схватил жетон и бросил его на стол, чтобы изучить. Это была печать высших должностных лиц Академии, и на бронзовой пластине красовались два слова: «Помощник главы».

Молодой человек смертельно побледнел и медленно повернулся, глядя на улыбающуюся Фэн Чживэй.

— Молодой господин Яо, а вы в хорошем настроении.

— Ты! — Этим молодым человеком был Яо Янъюй, несчастный сын великого советника Яо Ина, которому Гу Наньи отрезал кусочек пальца. Сначала юноша задрожал от страха, увидев символы на жетоне, но узнал своего заклятого врага Вэй Чжи, и в нем вспыхнула неконтролируемая ярость. Яо Янъюй изогнул утолки рта и протянул:

— Чего ты хочешь? Помощник главы хочет сыграть? Десять таэлей, цена для всех одинаковая… — крикнул молодой господин, поднимая пластину и отбрасывая ее в сторону. — Этот дешевый жетон ничего не стоит!

Медная печать со звоном упала на землю, и столовая резко погрузилась в тишину.

— Ничего не стоит? — эхом повторила Фэн Чживэй, ее улыбка даже не дрогнула. — Он изготовлен императорскими ремесленниками под надзором Управления дворцовых дел, пожалован лично Его Императорским Величеством и передан мне вашим отцом… Если бы я хотел обменять его на десять таэлей серебра, боюсь, Его Величество этого не позволил бы, ваш отец не допустил бы, и императорский закон нашей великой империи Тяньшэн не разрешил бы этого. Подними сейчас же!

Улыбка мгновенно слетела с лица девушки, а голос наполнился гневом. Ее внезапная вспышка ярости потрясла толпу, как всполох молнии посреди ясного неба, как удар острейшего меча, быстро поразивший цель. Собравшиеся в столовой бездельники были так напуганы быстрой переменой в девушке, что задрожали.

Яо Янъюй удивленно уставился на помощника главы, никогда бы не предположил, что мягкий и добрый Вэй Чжи может так пугающе злиться. Словно юноша наблюдал за великолепным и спокойным полетом Луань-няо[131], а в следующий миг в ужасе увидел, как та спикировала на него, сверкая острым клювом.

Яо Янъюй замер в изумлении, но прежде, чем пришел в себя, Фэн Чживэй подошла и пинком выбила табурет из-под него. Застигнутый врасплох, Яо Янъюй плюхнулся на землю, ударяясь носом об пол прямо перед сапогами Фэн Чживэй.

Девушка шагнула вперед, ступая на спину молодого человека, а другой ногой поддела жетон и подбросила его в воздух. Тот приземлился на стол. Гнев исчез с ее лица, и она снова улыбнулась:

— Что ж, господа, теперь мой жетон чего-то стоит?

Ошеломленные молодые мастера наконец отреагировали и энергично закивали. Фэн Чживэй махнула рукой, и собравшиеся охранники закрыли двери столовой.

— Тогда начнем игру, — легко сказала Фэн Чживэй. — Раз вы так хотите поразвлечься, я буду играть с вами. Мой жетон бесценен, как вы все только что признали, поэтому он станет моей ставкой, а вашей — один лян серебра. Правила таковы: вы все обязаны играть, пока я не проиграю. И пока я не проиграю, мы не будем прерываться. Уйти нельзя, есть нельзя, спать нельзя и даже отлучаться в туалет во время игры тоже нельзя.

С легкой улыбкой Чживэй посмотрела на мертвенно-бледные лица присутствующих:

— Давайте повеселимся.

У собравшихся комендантов и старших учителей, пришедших посмотреть, как девушка будет справляться с этими бездельниками, возникла одна и та же мысль — ии стыда ни совести!

С ее бесценным токеном против чужого серебра Чживэй никак не смогла бы проиграть все свои деньги, поэтому, очевидно, что ее уловка не предназначалась для того, чтобы ободрать этих молодых людей до нитки. И это не говоря уже о ее жестоких требованиях: не есть, не спать и даже не отлучаться в туалет, — все это было значительно суровее, чем бесконечная ругань.

Начался новый раунд, но молодых господ впервые заставляли играть, а потому удовольствия им это не приносило. Без всякого смущения Фэн Чживэй ела на глазах у молодых людей, отлучалась, когда ей было нужно, не подчиняясь ни одному из установленных ею же правил, но кто мог остановить ее? Когда девушка вышла, избалованные бездельники тут же хотели сбежать, но молодой господин Гу, гвардеец четвертого ранга вооруженного императорского сопровождения, в своей традиционной шляпе с вуалью, застыл на страже, заблокировав все пути. Когда такой воин стоял перед столом, сжимая в руке грецкие орехи, само его присутствие подавляло желание восстать у всех присутствующих.

— У меня болит живот… — простонал один человек Молодой господин Гу метнул скорлупу от грецкого ореха, та со свистом пронеслась по воздуху, и стонущему молодому человеку резко перехотелось в туалет.

— Я болен… — другой упал на землю и задергался в конвульсиях. Молодой господин Гу запустил еще одну скорлупку, нокаутировав страдальца и мгновенно излечив его от болезни.

— Я не буду играть! Я видел, чтобы людей заставляли покупать силой, но играть — никогда! — храбро выпалил другой юноша, не придумав больше ни одной отговорки. Скорлупки от грецкого ореха пролетели по воздуху, как дождь из стрел, и врезались в его голову, оставляя много красных шишек.

Один из молодых людей попытался незаметно подойти к дверям, в то время как охранники предусмотрительно смотрели в другую сторону, а Гу Наньи отвлекся, но как только юноша коснулся дверной защелки, дверь распахнулась, ударяя ему по носу. За ней была темная звездная ночь, и пара прекрасных глаз заглянула внутрь, осматривая побоище из скорлупок от грецких орехов и лежащих без сознания молодых людей. Помощник главы Вэй вернулся, отдохнувший и с полным желудком, полностью готовый к следующему раунду.

Один молодой господин больше не мог этого выносить, его глаза закатились, и он потерял сознание. Дождь из ореховых стрел преградил дорогу даже злым духам и богам.

Спустя три дня и три ночи этой безумной игры по всей столовой вповалку лежали ученики, и только два человека оставались на ногах. Конечно же, это были помощник главы и его телохранитель с неиссякаемым запасом ореховых стрел.

— Когда же я найду достойного соперника?.. — вздохнула Фэн Чживэй, и ее одинокий силуэт замер посреди лежавшей толпы. Молодой господин Гу молча жевал свой восьмой орех за день.

С того дня никто в Академии Цинмин не осмеливался играть в какие-либо азартные игры типа «Угадай число» или пайцзю[132]. А те молодые господа, что три дня и три ночи страдали в столовой, теперь при виде играющих в «Угадай число» чувствовали такую тошноту, что стремились как можно скорее убраться подальше.

В Академии стадо значительно тише, но спустя несколько дней без игр молодые люди снова заскучали. Поскольку играть в азартные игры было запрещено, они придумали играть в летающий мяч — благородное и полезное для тела развлечение, которое рекомендовал даже Его Величество. Может быть, про него помощник главы Вэй ничего не скажет?

Во дворе перед Залом политики и истории играли ученики, энергично гоняясь за мячом, а другие тайком делали ставки.

Два дня спустя снова появились помощник главы и его телохранитель с нескончаемым запасом орехов.

У молодых людей подкосились ноги, но в этот день помощник Вэй пребывал в добродушном расположении духа, просто наблюдая за игрой. Увидев, что он ничего не делает, ученики осмелели.

Когда начался третий раунд, Фэн Чживэй повернулась к молодому господину Гу.

— Понял?

Молодой господин Гу кивнул:

— Отними мяч и забрось в ворота.

Фэн Чживэй с восхищением ахнула, восхваляя проницательность молодого господина Гу, и подтолкнула его, побуждая присоединиться к игре.

Так настал последний день для команды летающего мяча в Академии.

Неважно, под каким углом и по какой траектории летел мяч, какую хитрость или уловку они пытались использовать, эта нефритовая статуя неизменно оказывалась рядом, плевала им в лицо ореховой скорлупой, отнимала мяч и забивала его в их ворота. На мгновение все чернело у них перед глазами, небеса и земля рушились, а отчаяние накрывало с головой.

Яо Янъюй, капитан команды летающего мяча, заблокированный Гу Наньи в восемнадцатый раз, вцепился в мяч, прижал его к груди и возмущенно вскричал, глядя в небо:

— О Небеса! Как вы могли допустить такую игру!

Гу Наньи бросился к нему, украл мяч и ударил ногой в лицо молодому господину Яо.

— Нарушение правил, — спокойно объявил молодой господин Гу, жуя грецкий орех.

В Цинмин началась самая спокойная, самая гармоничная пора.

Помощник главы Академии стал истинной силой номер два в учебном заведении, и его слава была почти такой же громкой, как у Синь Цзыяня. С этих пор ученики, особенно молодые избалованные господа, встречая помощника главы Вэя, поспешно отступали в сторону и убегали спиной вперед, не прекращая почтительно кланяться.

Глядя на все это, господин помощник лишь невинно прокомментировал:

— На самом деле я очень добрый человек.

Очень добрый помощник главы Вэй заказал особый свисток Принимая во внимание, что в Цинмин не осталось больше развлечений, а такая излишне серьезная атмосфера не пойдет на пользу обучению, он выпустил новый указ об утренней зарядке.

Теперь каждый день в пятую стражу[133], прежде чем свет касался горизонта, гвардеец четвертого ранга вооруженного императорского сопровождения Гу забирался на самую высокую башню, которая смотрела на Зал политики и истории, и начинал громко свистеть в этот свисток.

Как только сигнал прозвучал, неважно, насколько было велико нежелание, каждый ученик, обучающийся в Зале политики и истории, был обязан подняться и отправиться на утреннюю пробежку.

А поскольку объем легких молодого господина Гу был очень хорошим, его громкий, пронзительный свист не прекращался до тех пор, пока не прибудут все ученики.

Звук этот был настолько громким, что звук разносился далеко за пределы Академии и долетал до Дицзина в десяти ли от нее. Спустя некоторое время жители столицы более не нуждались в том, чтобы их будила ночная стража. А еще через какое-то время императорский дворец перестал созывать министров на утреннее собрание ударами гонга Со свистком молодого господина Гу в этом больше не было нужды.

Все ученики теперь просыпались в пятую стражу и должны были пробежать вокруг горы Сун. Разрешалось отставать, но не позволялось лениться. За бегущими следовала повозка с лекарем Академии, и любой, кто осмелился притвориться больным, получал в подарок удар грецким орехом от телохранителя помощника главы, молодого господина Гу.

У бесчисленных ленивых студентов Зала политики и истории все лица покрылись царапинами и остатками вкуснейших грецких орехов.

После пробежки все ученики собирались для занятий боевыми искусствами под руководством военного эксперта, приглашенного Фэн Чживэй. Ученики Военного зала подглядывали за занятиями и в сердцах восклицали, что внезапно появилась группа учеников, еще более свирепых, чем они.

Со всеми обращались одинаково — как с богатыми отпрысками, так и с выходцами из крестьян, и привилегий не было. Все бедные ученики аплодировали этому решению, а главы знатных семей Дицзина радостно кивали — наконец-то их сыновья и внуки стали лучше себя вести. Их плохой темперамент исправился, тела окрепли, и они больше не были привередливы в еде и не ходили по публичным домам. Каждый раз, возвращаясь домой, господа тут же падали на свои кровати и засыпали мертвым сном. Посещение борделей? Ха! Как будто у них были на это силы.

Фэн Чживэй была очень довольна. Девушка тоже рано вставала со своими учениками и любила заниматься боевыми искусствами. Блестящие и великолепные движения молодого господина Гу показали ей истинные масштабы и возможности мастерства — в этом мире все решала сила!

Но тем не менее кое-что омрачало ее счастье, и это «кое-что» было довольно большой проблемой.

Прежде всего, Хэлянь Чжэн теперь постоянно наведывался в поместье Цю, преследуя свою «тетю». Этот человек в самом деле ничего не вынес из прежнего урока, когда был вынужден есть всухую соль, и теперь приходил к Чживэй каждый день как на службу. Иногда принц безжалостно приставал к ней, иногда начинал восхищаться невероятным мастерством Гу Наньи, и со временем его интерес к боевым способностям нефритовой статуи только возрастал.

Но, конечно же, молодой господин Гу не обращал на него никакого внимания, а только отгонял в своем типичном стиле — жестко и просто.

Фэн Чживэй изо всех сил старалась избегать встреч с Хэлянь Чжэном, отказывая ему в приеме. Только Нин И и Хэлянь Чжэн когда-либо видели и Вэй Чжи с его телохранителем Гу, и Фэн Чживэй с ее «служанкой И-И». Несмотря на то что молодой господин Гу скрывал лицо, где бы он ни находился — но дворце или поместье Цю, — его поведение ни капли не менялось, и Фэн Чживэй беспокоилась, что рано или поздно Хэлянь Чжэн что-нибудь заметит.

То, чего мы больше всего боимся, всегда происходит.

В один прекрасный день Хэлянь Чжэн прибыл в императорский дворец и намеренно вывел из себя телохранителя Гу. Через час после избиения он пришел в павильон Цуйфан поместья Цю и бросил вызов И-И.

Успешно избитый два раза подряд, принц Хучжо задумчиво поднялся с земли, потирая разбитое лицо.

Фэн Чживэй смотрела, как мужчина в глубокой задумчивости уходит, а затем повернулась к Гу Наньи и сказала:

— Итак, как думаешь, должны ли мы заставить его замолчать?

Молодой господин Гу раздавил грецкий орех и продемонстрировал девушке труху.

— Не пойдет, последствия будут слишком серьезными, — ответила сама себе девушка, и на ее лице появилась горькая улыбка. — Зачем я вообще вернулась?

У Чживэй было так много причин вернуться в поместье Цю: во-первых, исполнение ее клятвы, во-вторых, выяснить, зачем приходил тогда Нин И, а, в-третьих, она хотела позаботиться о своей матери.

Чживэй хотела, чтобы ее мать, которая десять лет терпела унижения, наконец была свободна от них и могла прожить остаток жизни с гордо поднятой головой, вернув себе славу женщины-генерала, легендарного Огненного феникса, и место в семье Цю. Всего этого она не могла достичь, если бы просто тайно вывезла свою мать и устроила ей комфортную жизнь, поэтому девушка пошла на риск и вернулась.

Но чем больше надежда, тем тяжелее падение.

— Будем действовать постепенно. Сначала мы отправим нескольких людей, чтобы они следили за каждым шагом Хэлянь Чжэна, — продолжила Фэн Чживэй со слабой улыбкой. — Хорошо, что скоро он должен вернуться в земли Хучжо. Как только он уедет, то перестанет меня беспокоить.

На следующее утро молодой господин Гу заметил знакомое лицо в группе учеников, когда созывал их на зарядку.

Свист тут же оборвался, и ученики могли только в ошеломленном изумлении наблюдать, как молодой господин Гу слетел с башни.

Среди учеников затесался новый человек Его глаза сверкали как бриллианты, когда он приветственно сложил руки и громко крикнул:

— Новый ученик Хэлянь Чжэн приветствует помощника главы! Приветствует господина Гу!

Фэн Чживэй посмотрела в его решительные глаза и тихо вздохнула про себя. Нацепив фальшивую улыбку, она переспросила:

— Новый ученик?

— Верно! — отозвался мужчина, его глаза сияли. — Новее некуда.

— У тебя отличная конституция, тебе следует поступить в Военный зал, — слабо улыбнулась Фэн Чживэй, мгновенно разворачивая список учеников Академии. — Как насчет того, чтобы я сейчас же перевел тебя туда?

— Не стоит, — тут же покачал головой Хэлянь Чжэн. — Моя тетушка сказала, что мудрость подчиняет людей.

Обычно красноречивая девушка потеряла дар речи, размышляя, как перевести этого героя в Военный зал. Внезапно во дворе поднялся шум, и один из привратников Академии бросился к Чживэй, шепча на ухо:

— Там молодой человек по фамилии Фэн у ворот. Он кричит, что он шурин принца Хучжо, и требует пустить его в Академию, что делать?..

Двенадцать племен Хучжо в настоящее время были очень полезны Тяньшэн, а потому их привечали с большой любезностью и почтением, а необычные глаза Хэлянь Чжэна были легко узнаваемы.

— Шурин? — удивленно повторила Фэн Чживэй.

В этот момент во двор наконец с криком ворвался юноша, за ним по пятам следовал охранник;

— Мой шурин здесь! Мой шурин поручится за меня!

Когда молодой человек увидел Хэлянь Чжэна, он тут же подбежал к нему и схватил за рукав:

— Моя сестра — твоя наложница, ты должен поддерживать меня!

Фэн Чживэй уставилась на молодых людей со слабой улыбкой, но ее пальцы за спиной хрустнули от ярости.

Через мгновение девушка холодно воскликнула:

— Откуда взялся этот безумный идиот? Выставите его немедленно!

— Ай-я, не надо, — возразил Хэлянь Чжэн, стискивая плечо Фэн Хао и улыбаясь Фэн Чживэй. — Он действительно мой младший шурин, может ли господин сделать для него исключение?

— Невозможно, — ледяным тоном отозвалась Фэн Чживэй. — Академия не делает исключений.

Зажатый в крепкой хватке Хэлянь Чжэна Фэн Хао боролся, пытаясь вырваться и схватить Вэй Чжи за рукав. Принц щелкнул его по носу и сказал:

— Тихо, братишка!

Сразу после этого из ниоткуда донесся звук крошащегося грецкого ореха.

— Как насчет этого — разве Академия не позволяет ученикам брать с собой телохранителей? — начал торговаться Хэлянь Чжэн. — Он будет моим телохранителем.

Фэн Чживэй на мгновение заколебалась. Фэн Хао не знал, что такое стыд, а его рвение поступить в Академию Цинмин было невероятно сильным. Если девушка сейчас отклонит просьбу брага, то он будет бегать по всей столице, крича, что он «младший шурин принца Хучжо», обманом и запугиваниями прогрызая себе путь среди столичной знати. Чживэй понятия не имела, каких еще неприятностей он себе наживет. Однако если брат останется здесь, под ее надзором… Хэлянь Чжэн казался человеком, который сможет обуздать Фэн Хао и быстро научить его послушанию.

Наконец Чживэй махнула рукой в знак согласия и отвернулась, уходя прочь. Слегка приобняв Фэн Хао за плечо, Хэлянь Чжэн наблюдал, как Вэй Чжи удаляется, и на его лице была написана глубокая задумчивость.

Той же ночью новый ученик Зала политики и истории был пойман при попытке взобраться на стену резиденции помощника главы Вэя.

Говорят, молодой господин Гу пребывал в ярости.

Той же ночью помощник главы опубликовал список новых правил — из ста восьмидесяти восьми пунктов, предназначенный в основном для этого нового ученика.

Тогда же Его Высочество принц Чу всю ночь работал в императорском дворце в Министерстве обрядов, просматривая список гостей на празднование дня рождения благородной наложницы Чан На одной строчке он надолго остановился, словно желая, чтобы чернила изменили свою форму:

«Принц Хучжо Хэлянь Чжэн и его невеста Фэн Чживэй».