Восхождение фениксов

Глава 7 Как насчет кувшина вина на мосту одиночества?

Теплое зимнее солнце медленно опускалось, свистящий ветер нес с собой ночной холод.

По мере того как темнело небо, на улицах становилось все меньше людей. Ночной караульный стучал колотушкой, и этот звук уныло разносился по городу.

С легким шорохом официант небольшой таверны на улице Тяньшуй поставил бамбуковую раму, закрывающую окно. Он повернулся к темному углу зала и вежливо улыбнулся:

— Гость… наша таверна закрывается…

В том углу к стене прислонилась маленькая фигурка, на столе перед ней стояла пара кувшинов некрепкого дешевого вина. Фигура тихо хмыкнула и медленно встала, положив на стол кусочек серебра. Она направилась к выходу с двумя недопитыми кувшинами в руках.

Официант посмотрел на худощавый силуэт человека, укрытого тонкой накидкой, и молча покачал головой: на дворе была почти полночь, а этот человек все еще бродил по улицам… так делают только те, кому некуда пойти, верно?

Фэн Чживэй плотнее закуталась в свою тонкую накидку, чтобы спрятаться от ледяного ветра, и шагнула через порог. Ее пальцы коснулись губ: дыхание было подобно стуже.

Она вцепилась в кувшины, бесцельно блуждая в потоке людей. Медленно пересекла бедный восточный район и направилась к центру города.

Пройдя немного, девушка заметила перед собой реку, в которой отражалось ночное небо и размытые огни фонарей. Снег собрался на большом голубом камне на берегу реки, делая его похожим на хрусталь или ледяной нефрит.

Фэн Чживэй присела на этот камень, повернувшись лицом к воде.

Она поднесла кувшин к губам и медленно отхлебнула из горлышка. Вино заканчивалось очень быстро, поэтому Фэн Чживэй запрокинула голову и перевернула сосуд вверх дном.

Глиняный кувшин был грубо вылеплен, поэтому от ее движения несколько крупных капель упали на лицо, прямо в уголок глаза.

Девушка небрежно вытерла их, пальцы стали мокрыми от алкоголя. Фэн Чживэй посмотрела на них и, подождав, пока влага высохнет, подняла ладони и прикрыла ими глаза.

Снег медленно опускался безмолвной ночью, и ледяной зимний ветер гулял над незамерзающей рекой. Тень молодой девушки падала на голубой камень. На ее пальцах, прикрыла глаза, плясали пятна света от лунного света, отражавшегося в воде.

Ветер донес до нее кокетливый смех и слабый запах духов. Когда они рассеялись над рекой, молчаливое одиночество девушки внезапно нарушил голос.

— Господин… — В голосе ощущалась мягкость и кокетство, а затем послышался звук приближающихся шагов.

Фэн Чживэй опустила ладони и нахмурилась, рассматривая отражение фонарей в водной глади. Если девушка правильно помнила, это была река Яньчжи, известная тем, что в радиусе десяти ли от нее располагалось большое количество публичных домов. По обе стороны реки было множество тех, кто продавал улыбки[28].

Вероятно, какой-то клиент решил привести свою птичку на берег, чтобы насладиться видом.

Фэн Чживэй осталась сидеть — клиенту ведь все равно, что люди смотрят, так почему она должна бояться, что ее увидят?

Когда шаги приблизились, молодая женщина нежно воскликнула:

— Ай-я, здесь кто-то есть! — но по ее тону было понятно, что это не важно. Женщина повернулась к мужчине рядом с ней и с озорством спросила:

— Господин, вы сказали мне, что хотите показать что-то интересное…

Фигура рядом с ней ответила слабым согласием. Даже этот звук показался Чживэй холодным и смутно знакомым.

Фэн Чживэй погладила свой кувшин. Краем глаза она заметила элегантный халат с серебряной вышивкой. Светло-золотой цветок дурмана на черной накидке, развевающейся на ветру.

Подвески на поясе мелодично зазвенели, когда девушка в красивом разноцветном платье развернулась спиной к реке и сделала шаг к мужчине в утонченном одеянии. Она обняла его за шею и хихикнула:

Мужчина не шелохнулся, но когда он заговорил, в его тоне послышалась насмешка:

— Сегодня я увидел отличную актерскую игру, я бы даже сказал, блестящую. Меня снедает желание поделиться тем, как все произошло.

Сердце Фэн Чживэй дрогнуло, и она повернула голову к паре.

Холодная улыбка прекрасного мужчины в накидке казалась пугающей в снежной ночи. Он ответил на взгляд Чживэй и с легкой улыбкой приобнял молодую женщину за талию, направляя ее.

Каждый шаг приближал их к берегу реки.

Эта Инь-эр была опьянена великолепным обаянием мужчины и даже не заметила, как оказалась у воды.

Мужчина опустил голову и снова улыбнулся.

Молодая женщина застенчиво ахнула и приоткрыла губы.

Очень ласково он протянул руку и толкнул ее.

Бултых!

Сидя на голубом камне, Фэн Чживэй закрыла лицо руками и вздохнула.

Кто бы мог подумать… он действительно это сделал.

Инь-эр была сбита с толку и слишком потрясена, чтобы сопротивляться. К счастью, река оказалась неглубокой, но, тем не менее, ее губы и лицо посинели. Вот только неясно — от ужаса или ледяного холода.

Фэн Чживэй растерянно смотрела на эту парочку с берега реки. Мужчина держал руки за спиной, смотрел куда-то вдаль и не обращал внимания на перепуганную женщину и фигуру, сидевшую на камне. А последняя, как и прежде, сосредоточила все внимание на своем вине, будто ничего не произошло.

Инь-эр была невероятно возмущена!

Как в мире могли существовать такие люди? Один толкает людей в воду без всякой причины, а вторая увидела, что кто-то упал в реку, и даже не пытается помочь!

Дрожа в ледяной воде, женщина медленно подобралась к берегу и протянула руку умоляя мужчину помочь ей выбраться:

— Господин… господин…

Ее пальцы были мертвенно-бледными, как цветок, который вот-вот увянет.

Мужчина посмотрел на протянутую ладонь и медленно спрятал пальцы в рукава. Он легко улыбнулся:

— Нет. У тебя грязные руки.

Фэн Чживэй, делающая в этот момент глоток рисового вина, поперхнулась.

— Господин… Инь-эр знает, что была неправа… Инь-эр больше никогда не будет пытаться удержать вас… — плакала девушка в воде. — Инь-эр знает… что у нее никогда не должно было быть чувств к вам…

Слезы смыли красивый макияж, обнажив молодое, нежное лицо. Куртизанка была еще совсем юной, и потому ей не хватало манер. Теперь, искупавшись в холодной зимней реке, она вспомнила слухи о беспощадности этого человека и о том, как он ненавидит оковы.

Инь-эр насквозь промокла и ужасно дрожала, но не решалась позвать на помощь. Она даже не смела самостоятельно выбраться из реки.

Фэн Чживэй опустила кувшин.

Встала, не глядя на мужчину, подошла к берегу и протянула руку.

Инь-эр в страхе заколебалась. Фэн Чживэй улыбнулась:

— Давай же. Никто не хочет, чтобы ты умерла сегодня.

Фэн Чживэй вытащила промокшую девушку и посмотрела на тонкую одежду, прилипшую к каждому изгибу тела. Нижних одежд у девушки не было. Немного подумав, Фэн Чживэй сняла свою накидку и завернула Инь-эр в нее.

Несмотря на то, что эта девушка продавала улыбки и могла спокойно пройтись голышом по улице, Фэн Чживэй не хотела, чтобы она прошла в таком виде мимо этого мужчины.

Инь-эр с благодарностью посмотрела на нее и тихо сказала:

— Я из дома Ланьсян вон в той стороне… Старшая сестра, если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, ты можешь найти меня там.

Фэн Чживэй улыбнулась и похлопала ее по плечу. Девушка не осмелилась еще раз взглянуть на мужчину Она плотнее закуталась в накидку и медленно побрела прочь.

Дул холодный ветер, Фэн Чживэй дрожала в тонкой одежде. Девушка обняла себя руками и уставилась на реку.

Внезапно перед ее взором оказался кувшин.

Белые тонкие пальцы, держащие его, были тверды, подчеркивая вечное равнодушие своего владельца.

Фэн Чживэй посмотрела на коричневый сосуд и слегка нахмурилась:

— Это мое.

Чживэй предложили накидку.

— В обмен на твое вино.

Фэн Чживэй приняла ее без намека на вежливость:

— Для вас это плохая сделка.

— Я не против. — Мужчина улыбнулся. От этого уголки его глаз слегка приподнялись, а лицо преобразилось, и создалось впечатление, будто распустился великолепный цветок персика. — Сегодня ты научила меня кое-чему, это моя благодарность.

Фэн Чживэй промолчала, глядя на реку. В воде отражалось лицо этого человека, не открывая миру ни намека на его непостижимый характер. У него была тысяча лиц, которые менялись в мгновение ока. За несколько коротких встреч, она заметила, что его аура и характер изменились трижды. Когда Чживэй впервые встретила этого мужчину, он выглядел как ученый, мирно живущий в горах. Когда незнакомец столкнул девушку в реку, он казался высокомерным, как ярко-золотой цветок дурмана. А сейчас, с этой улыбкой, он был похож на прекрасный цветок персика, почти женственный из-за своей красоты.

Про таких обычно говорили: «опасный».

Но мужчина не знал мыслей, проносящихся в голове Чживэй. Он снова улыбнулся:

— С реки сильно дует, можно легко простудиться. Пойдем куда-нибудь.

Фэн Чживэй ничего не ответила и просто последовала за ним. За поворотом вырисовывался арочный каменный мост, широкий, но разбитый. Мост зарос мхом, будто его давно забросили.

Мужчина и девушка поднялись на него. С обеих сторон возвышались высокие каменные перила и препятствовали ветру Это было хорошее место, поэтому парочка уселась прямо на землю. Мужчина держал кувшин Фэн Чживэй, он отпил немного, прежде чем передать его обратно девушке.

Фэн Чживэй на мгновение застыла. Она не привыкла делить вино с мужчиной и не ожидала, что благородный господин станет пить такое дешевое рисовое пойло. Этот человек явно презирал любую близость, но был готов выпить с ней вина из одного кувшина.

Чживэй немного подумала, а затем вытерла горлышко рукавом и осторожно отпила.

На секунду ей показалось, что господин разозлится, но он даже не взглянул в ее сторону. Его голова была запрокинута назад, а взгляд устремлен в бескрайнее небо. Фэн Чживэй тоже подняла глаза. Мост выгибался к небосводу, и с того места, где они сидели, виднелись ясная бескрайняя ночь и холодная луна, а вокруг них простиралась вся столица. Они могли видеть узкие переплетающиеся улочки и высокий императорский дворец.

Фэн Чживэй сделала еще один глоток горького вина и с блеском в глазах спросила:

— Вы, кажется, хорошо знакомы с этим местом?

— Этот мост был когда-то величайшим мостом Ванду, столицы прошлой империи Великая Чэн. Рассказывают, что Император-основатель построил его для своей Императрицы. — Глаза мужчины были прикрыты, а голос звучал расслабленно. — Императрице нравились величественные вещи, и этот мост построили для того, чтобы она могла стоять и наблюдать за всем, что происходит в столице. Мост назвали Первым мостом Великой Чэн. Шестьсот лет назад сюда часто приходила переодетая простолюдинкой Императрица. Она оставила после себя множество легенд.

Фэн Чживэй улыбнулась и сказала:

— Красивая история.

Однако в глубине души Чживэй не думала, что такой человек, как он, будет тронут рассказами о мертвой династии.

— Когда династия Чэн была свергнута, а Император Тяньшэн вошел в столицу, город переименовали в Дицзин.

Небо и земля наконец успокоились. Именно здесь Император встретился с чиновниками павшей империи. В тот день все выжившие министры, как трава на ветру, упали на колени перед Императором.

Голос мужчины был спокоен, но полон гордости. Фэн Чживэй вытерла губы, ее сердце быстро забилось. С холодной улыбкой она произнесла:

— Они склонились перед окровавленным мечом.

Мужчина повернулся, и взгляд его был подобен лезвию. Фэн Чживэй ответила на него и мягко улыбнулась.

Через мгновение мужчина отвел глаза и усмехнулся:

— Да, победитель получает все, а проигравший превращается в разбойника.[29] Старым чиновникам повезло, что они до сих пор могут служить при дворе. У них могло и не быть шанса стать разбойниками.

Фэн Чживэй промолчала: если они не смогли бы стать разбойниками, все, что оставалось, — это смерть.

Девушка снова изогнула губы в улыбке и вернулась к старой теме:

— Такой красивый мост. Почему его забросили?

— Поднебесную завоевали, и Император перевез свою семью в столицу. Когда его любимую дочь, принцессу Шао Нин, вынесли на мост, она внезапно начала громко плакать. При дворе поползли слухи, что это дурное предзнаменование. Три года спустя, — мужчина сделал паузу, снова взял кувшин и выпил, — три года спустя Третий принц начал мятеж и попытался заставить Императора отречься от престола. В результате переворота трое членов императорской семьи погибли, четверо получили ранения и один остался калекой. С тех пор мост забросили.

Захватывающая история императорской семьи слетала с уст этого человека с равнодушием. Несмотря на свою простоту, произнесенные слова принесли с собой слабый запах ревущих ветров и кровавых дождей Фэн Чживэй вновь ощутила холод и плотнее закуталась в накидку.

Этот великий мост хранил воспоминания о поступи Императрицы и угасающем горестном крике последнего императора прежней династии. Завывал ли это зимний ветер или то были души безвинно погибших людей?

И почему этот проницательный, непостижимый человек испытывал к этому мосту такие странные чувства?

Он так хорошо знал его: может быть, бессонными ночами часто мерил мост шагами?

Но все это не имело к ней никакого отношения Для нее даже разговаривать и пить всю ночь с этим незнакомцем было уже чем-то необычным. В свою самую уязвимую минуту она встретила еще одну одинокую душу.

И как он не стал спрашивать Чживэй, почему она здесь, так и девушка не стала спрашивать об одиночестве и холоде в глазах мужчины.

Когда кувшин был почти пуст, первые лучи солнца, словно расставленные в стороны пальцы, озарили все вокруг. Фэн Чживэй выпила последние капли вина, улыбаясь:

— Эту последнюю каплю я пью за одинокий мост. Мирские дела приходят и уходят, а мост остается неизменным.

Затем девушка встала и легким движением запястий заставила накидку мягко соскользнуть с плеч. После этого она, не оглядываясь, повила прочь.

Утренние огни были белыми как снег и ласкали ее плечи, освещая тонкий девичий силуэт с прямой спиной.

Мужчина неподвижно сидел и наблюдал, как она уходит. Его глаза блеснули, и через мгновение он спросил:

— Нин Чэн, как думаешь, куда она отправится?

Телохранитель с невыразительным лицом тихо появился рядом с ним и посмотрел в спину удаляющейся Фэн Чживэй:

— Два варианта. Либо она будет действовать реши тельно и вернется домой для последней битвы. Либо смирится с несправедливостью и склонит голову перед семьей Цю. — Телохранитель рассмеялся, указывая на квартал красных фонарей вдалеке. — Несмотря ни на что, ей все равно придется вернуться домой. А ей нельзя оставаться здесь. В мгновение, ее имя будет запятнано еще больше.

Она не может играть со своей репутацией и жизнью.

— В самом деле? — Мужчина слегка улыбнулся, растягивая слова.

— Давайте поспорим, — с энтузиазмом предложил Нин Чэн.

Мужчина не ответил и поднялся на ноги. Они вдвоем стояли на мосту и наблюдали за девушкой, которая целенаправленно шагала, пока не остановилась у двери с фонариком в виде орхидеи. Там она убрала волосы как мужчина и решительно постучала в дверь.

Лицо Нин Чэна побледнело.

Дверь открылась, и женщина внутри на секунду замерла в замешательстве. Нин Чэн, который умел читать по губам, неожиданно споткнулся на ровном месте.

Нин И легко рассмеялся.

B его темных нефритовых глазах мелькнул интерес, словно бесконечная спокойная бездна вдруг всколыхнулась зимним ветром, принесенным из-за горизонта.

Мужчина стоял под сияющим солнцем, золотой цветок дурмана на его черной накидке колыхался. Он почти слышал, как холодный пронзительный ветер донес до него тихий разговор: юная, изящная девушка спокойно и хладнокровно спрашивала у хозяйки борделя, открывшей ей дверь:

— Вам нужен слуга?