Восхождение фениксов

Глава 46 Следы слез

Весь его мир составляли один цунь и три чи перед глазами.

Он смотрел всегда только на шаг вперед.

Много лет он жил в маленьком замкнутом мирке, не желая делиться своим крошечным уголком ни с кем, но никто никогда и не осмеливался приблизиться.

Однако сегодня лед вокруг Гу Наньи треснул, тучи разошлись, и эта женщина так тихо и решительно подошла вплотную, прижавшись к нему. Ее сладкое дыхание заставляло его вуаль трепетать, из-за чего нежная прохладная ткань касалась его щек.

Гу Наньи был немного растерян и сбит с толку. Он слегка нахмурил брови, неуверенный, что ему следует сделать.

Такое близкое и тихое дыхание, теплое и влажное возле самого уха, должно было казаться невыносимым. Таким же невыносимым, как грубая одежда, громкие звуки и резкий свет… всякий пронзител ьный звук казался Гу Наньи громогласным треском дерева, всякий свет ослеплял белым, а грубая одежда была наждачной бумагой, терзающей кожу Даже лица часто разлетались на множество ужасающих осколков в его голове.

И все же это тихое дыхание у его уха, казалось, наполняло его неописуемым спокойствием и умиротворением.

У Гу Наньи не было слов, чтобы описать это ощущение, но он смутно припомнил, как много-много лет назад кто-то нежно гладил его по волосам со словами: «Мой дорогой Наньи, в этой жизни у тебя не будет ни отца, ни матери, но надеюсь, что ты однажды испытаешь чувство счастья».

«Счастье», «чувства» — это были слова, которых он не понимал.

Мужчина наклонил голову и посмотрел на лежащее на его плече лицо. Глаза девушки были закрыты, длинные ресницы нежно трепетали, словно крылья темной бабочки, порхающие на ветру. Аромат красных пионов мягко разносился по воздуху из-за резных перил, но не мог сравниться с ее тонким запахом.

Рука Чживэй нежно сжала его руку — тонкие пальцы, нежные костяшки, ногти блестели, словно жемчужины.

Гy Наньи осторожно поднял подбородок и почувствовал летний ветерок на своем лице.

Чувство… вот что это значит.

Фэн Чживэй не знала, что безмятежная нефритовая статуя переживает свое первое в жизни сердечное волнение. Не знала, что на его дуну, погребенную под тысячелетним чистым снегом, вдруг упал луч яркого света. Душу, что только и ждала путника, которому можно было открыть свои ворота.

Девушка ощущала только, что вымоталась и душой, и телом и нуждалась в передышке. Мужчина рядом с ней был высоким и молчаливым и, казалось, способен вынести и поддержать все ее горе и тоску.

Фэн Чживэй дернула головой, на мгновение слегка потершись щекой о его плечо, а затем отстранилась. Когда она отпрянула, на ее лице появилась легкая улыбка, и как ни в чем не бывало она сказала:

— Пойдем.

Глядя, как женщина быстро уходит, Гу Наньи наклонил голову и склонил щеку к остатку тепла на своем халате.

Слабый аромат все еще оставался, и, вдохнув его, мужчина заметил небольшое пятнышко влаги на своем плече:

Гу Наньи протянул руку и коснулся его. Когда он поднял палец к солнцу, то увидел небольшую каплю.

Какое-то время он непонимающе смотрел на эту каплю, прежде чем внезапно все понял и снова коснулся плеча, к которому прислонялась Фэн Чживэй.

Он ощупал пятнышко влаги на своей одежде.

В тихой галерее, пока летнее солнце пробивалось сквозь тень растений, мужчина надолго замер на месте, трогая свое плечо.

Госпожа Цю уже давно ждала во внутренних покоях Лихуа, и хотя ученый Вэй до сих пор не прибыл, было слишком неуместно выходить и искать его. Женщина в задумчивосги сидела на своем месте, когда неожиданно увидела молодого человека в синем халате, который подошел с солнечной стороны.

Вышедшая из комнаты служанка вбежала обратно, чтобы доложить о прибытии гостя. Наконец госпожа Цю вышла из покоев в приемный зал в сопровождении своих молодых и не очень служанок Пока она удивлялась, что гостя не сопровождает управляющий, молодой человек перед ней сложил руки в приветствии и поклонился:

— Приветствую госпожу Цю.

— Зовите меня просто тетушка, — любезно улыбнулась госпожа Цю. Еще до того, как ее муж отправился в военный поход, он уже поведал жене об успехах этого молодого ученого и благосклонности к нему Императора. Госпожа Цю не только не могла позволить себе обидеть его, но и должна была изо всех сил стараться завоевать его расположение.

Ученый, стоявший в зале, был высоким и изящным. Черты его лица отличались красотой и особой тонкостью. Юноша держался свободно и элегантно, и на него было чрезвычайно приятно смотреть. Госпожа Цю любезно пригласила его присесть, втайне вздыхая о своих трех сыновьях, ни один из которых не был так талантлив, как этот молодой человек.

Хозяйка и гость обменялись традиционными приветственными фразами и перешли к причине выбора места встречи. По словам госпожи Цю, приглашение Вэй Чжи во внутренний двор было лишь способом поместья Цю показать свою сердечность, а поскольку Вэй Чжи уже называл Цю Шанци дядей, то по традиции она как старшая в доме решила лично принять его как младшего. Однако, говоря все это, женщина не забывала о своем намерении позвать трех молодых господ особняка Цю после чая, чтобы те развлекли прибывшего министра Вэя. Завершив краткий обмен любезностями, она подняла свою пиалу.

Хозяйка быстро осушила ее, но Фэн Чживэй поступила иначе. Девушка поднесла чай к губам и пригубила, а после повернулась к Гу Наньи и со смешком протянула пиалу:

— Чай цюэшэ[111] с горы Сянь из поместья Цю очень неплох, тебе тоже стоит попробовать.

Гу Наньи убрал руку с плеча, потер пальцы, чтобы убедиться, что на них больше не осталось влаги, прежде чем, наконец, оттолкнуть предложенный Фэн Чживэй чай, сказав только:

— Грязно.

Девушка улыбнулась, но лица всех людей резиденции Цю потемнели.

На госпожу Цю тоже было сложно смотреть — этот Вэй Чжи что, вырос в сельской местности и совершенно не знаком с этикетом? И как слуга мог так нагло сидеть за одним столом со своим хозяином и говорить такие дерзкие слова?

— Госпожа, — Фэн Чживэй допила свой чай и медленно заговорила. — Этот племянник хочет вам кое-что рассказать…

Девушка замолчала, оглянувшись по сторонам.

Пока госпожа Цю смотрела в замешательстве, Фэн Чживэй продолжила:

— Позавчера я был в лагере Хувэй…

Третьему молодому мастеру поместья Цю совсем недавно присвоили воинское звание в лагере Хувэй, поэтому лицо госпожи Цю мгновенно посерьезнело, и она взмахом руки отпустила слуг вокруг них.

— Госпожа действительно хорошо управляет своими слугами, — легко похвалила ее Фэн Чживэй, поднимаясь на ноги. — Правила в поместье стали еще строже, чем раньше.

Та как раз собиралась ответить со всей скромностью на комплимент, но в этот момент осознала, что сказала Фэн Чживэй.

— Чем раньше… — Она растерянно уставилась на Фэн Чживэй, задаваясь вопросом, почему этот ученый Вэй говорит так, словно был хорошо знаком с резиденцией Цю.

Фэн Чживэй улыбнулась.

— Хао-эр еще совсем молод, а Вэй-эр не понимает своих действий. — Чживэй улыбнулась, а лицо госпожи Цю вытянулось. — Все эти годы мы доставляли вам неприятности.

— Ты… ты… — Госпожа Цю вскочила и отступила на шаг, вцепившись в спинку стула, чтобы не упасть.

— Меня зовут Вэй Чжи, — провозгласила Фэн Чживэй, выпрямляя спину. Взгляд ее был спокоен и милосерден. — Это то, кто я есть сейчас, и то, кем я буду в будущем. Именно Вэй Чжи занимает место при императорском дворе, и именно он — «племянник» генерала Цю.

Девушка достала конверт и протянула его тете:

— Это письмо дядюшки Цю госпоже.

Лицо той становилось все бледнее, пока она читала, и как только закончила, то инстинктивно скомкала страницы, но потом решила, что это неприлично, и снова разгладила их.

Фэн Чживэй с улыбкой наблюдала за ней.

С нынешним статусом Чживэй было очень просто получить образец почерка Цю Шанци, а затем отнести его одному из талантливых прихлебателей, находящихся в доме клана Янь. И так легко на свет появилось письмо, написанное «собственной рукой» Цю Шанци. Тон письма был очень двусмысленным, в нем снова и снова повторялось, что Вэй Чжи чрезвычайно способный и что у семьи Цю больше нет главы. Госпожа должна прислушиваться к распоряжениям Вэй Чжи и действовать в соответствии с его указаниями, искренне сотрудничать и прочее, прочее.

В понимании госпожи Цю в письме говорилось, что Цю Шанци знал о настоящей личности Вэй Чжи и все же просил жену принять ученого по всем правилам. А госпожа действительно хорошо помнила, что ее муж неоднократно напоминал ей наладить хорошие отношения с этим «ученым Вэем». В это мгновение все в ее сердце перевернулось, женщина ошеломленно застыла.

— Госпожа, — спокойно продолжала Фэн Чживэй. — Поскольку я откровенна с вами и господином Цю, вам не стоит беспокоиться, что я по-прежнему питаю ненависть к поместью. Теперь, когда господин Цю больше не с нами, все дела в будущем, которые будут затрагивать поместье, мы с вами будем решать вместе.

Госпожа Цю уставилась на Фэн Чживэй, понимая, что та говорит правду. С их разным положением в обществе и отсутствием Цю Шанци в столице, если Чживэй захочет отомстить, госпоже останется только беспомощно наблюдать, как ее семья Цю разваливается на части. Прийти сегодня лично и раскрыть свою истинную личность было демонстрацией искренности. И госпожа понимала, что если не научится отличать добро от зла, то настроит себя против этого «молодого министра». И когда придет время, то кто ее поддержит? Даже если бы ее родители захотели помочь, они бы, вероятно, не смогли спасти поместье Цю.

И все же госпожа колебалась, не в силах без страха взглянуть на это новое положение вещей, хотя хороших других вариантов у нее все равно не было. Генерала больше не было в Дицзине, а с ним ушла и опора, на которую она полагалась. А Фэн Чживэй, когда-то изгнанная ею, вернулась с таким колоссальным статусом и мощью. Даже сейчас, пока в голове метались мысли, госпожа Цю по-прежнему не могла совладать с шоком и изумлением.

— Ты… чего ты хочешь? — наконец смогла выдавить женщина спустя долгое время.

— Вы по-прежнему считаете меня посторонней, — улыбнулась Фэн Чживэй. — Я всегда была вашей племянницей, и все, что мое, — ваше, а все, что ваше, также имеет мою часть. Есть ли необходимость проводить такую четкую границу?

Госпожа Цю открыла и тут же закрыла рот, ее лицо невероятно побледнело. Фэн Чживэй ласково взглянула на женщину и продолжила:

— Моя личность, естественно, является секретом. Фэн Чживэй вернется в поместье Цю из дома ваших родителей в провинции Цзянхуай, куда вы ее отправили. А ученый Вэй останется сыном друга семьи Цю… Понимаете?

Госпожа Цю онемела, холодный пот выступил на ее ладонях в этот жаркий летний день. Когда женщина взглянула в глаза Фэн Чживэй, в которых за внешним добродушием не было ни следа улыбки, она почувствовала, как все внутри холодеет.

Госпожа Цю никогда не занижала ум племянницы, но все же слишком сильно недооценила ее!

— Если вы счастливы, то и я счастлива, а значит, и вся семья счастлива. Я уверена, что мне не нужно рассказывать вам, как с сегодняшнего дня следует обращаться с вернувшейся молодой госпожой Фэн. — Фэн Чживэй небрежно махнула рукавом. — Естественно, получивший персик подарит сливу[112]. Поместье Цю и три моих двоюродных брата отныне будут под моей заботой.

Госпожа Цю машинально села и после очередного долгого молчания сказала:

— Чживэй, о том, что прежде…

— Пожалуйста, называйте меня ученым Вэем, — улыбнулась та.

Госпожа Фэн изо всех сил пыталась успокоиться, и как только она собиралась вновь заговорить, издалека раздался шум:

— Поймайте убийцу! Наемный убийца хочет убить госпожу!

За шумом вскоре последовал ужасный, надрывный крик тетушки Ань:

— Госпожа! Госпожа! Эту старую служанку чуть не убила эта мерзавка из семьи Фэн! Вы должны помочь мне добиться справедливости!