Восхождение фениксов

Глава 58 ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОБ ОПАСНОСТИ ЧУВСТВ

Отчетливый звон подвески Луань о поднос заполнил безмолвный двор.

У множества людей внезапно заколотились сердца.

Всей столице было известно распутство принца Чу, а его влюбленности считались поверхностными и недолгими. Кто не слышал историй о том, как Нин И потратился на очередную куртизанку в случайном публичном доме! Однако он редко брал наложниц и не искал брачных союзов. Даже сейчас в его резиденции было только две или три наложницы: одна подаренная Императором, другая — наследным принцем и, возможно, еще одна каким-нибудь другим его братом.

Поговаривали, что гарем Нин И был намного больше, но время от времени какая-нибудь из его женщин по случайности умирала. Те же, что выжили, сидели сейчас тихо, как кроты глубоко под землей, — пока принц Чу не приходил и не «выкапывал» их, они никогда сами не искали его.

Многие полагали, что Нин И вообще уже где-то потерял свою нефритовую подвеску Луань и в этой жизни никому не суждено ее увидеть.

Но сегодня это сокровище озарило свет.

— И-эр, ты действительно в хорошем настроении, — заговорил Император, и в его глазах мелькнуло удивление, когда он обвел взглядом собравшихся девушек из знатных семей. Он достаточно хорошо понимал своего сына, чтобы осознать, если бы никто на банкете не заинтересовал его, он бы никогда не достал свою нефритовую подвеску.

Конечно, его взгляд упал на каждую девушку, кроме Фэн Чживэй.

Какое отношение это дело имело к некрасивой, безумной и практически «замужней» женщине?

— В прошлые годы мы соревновались в поэзии, — произнесла благородная наложница Чан, обращаясь к Императору. — Может быть, сегодня нам попробовать что-то новое?

— Спроси детей, посмотрим, какие у них идеи? — ответил Император с улыбкой.

— Ваше Величество, Ваше Благородие. — Юная леди в желтом поднялась со своего места, отвешивая положенные поклоны. У нее была изящная фигура и элегантный, со вкусом подобранный наряд.

Нежное лицо девушки выражало кротость и очарование — то была самая талантливая и прекрасная девица в Дицзине, дочь министра чинов Хуа гунмэй.

В глазах всех присутствующих — и ее в том числе — она больше всех подходила для того, чтобы высказаться. Кто еще мог предложить что-то дельное, кроме нее?

Хуа Гунмэй обвела взглядом собравшихся людей, весьма довольная произведенным эффектом. Выражение ее лица еще больше смягчилось, а голос стал нежнее:

— Ваше Величество, Ваше Благородие, принцы и принцесса, у этой дочери министра есть скромное предложение.

— Говори, — равнодушно отозвалась благородная наложница Чан, несколько раздосадованная тем, что Хуа гунмэй вырвала право высказаться первой у ее племянницы.

— Наша империя находится в состоянии войны, и десятки тысяч солдат храбро сражаются на наших границах.

Их отвага подобна стали, а знамен нашей великой Тяньшэн больше, чем деревьев в лесу. Мы, молодые благородные женщины, не можем сражаться на поле боя, но наши сердца, естественно, стремятся туда же. — Хуа гунмэй улыбнулась. — У этой дочери министра есть предложение почему бы нам не разыграть вызов на поле боя? Каждый может бросить вызов кому угодно, и пусть боевые барабаны[144] отмеряют время. За три удара стороны должны написать эссе. Та, что не успеет завершить сочинение, соответственно, проигрывает. Таким образом мы можем отдать дань уважения бесстрашным солдатам Тяньшэн, сражающимся за нашу империю, и подбодрить армию, чтобы она одержала триумфальную победу над Великой Юэ. Как вам идея?

Это соревнование требовало как литературного таланта, так и сообразительности, что было намного сложнее, чем обычные состязания, на которых молодым девушкам давалось время, чтобы неторопливо написать эссе.

Благородная наложница Чан нахмурилась: ее племянница определенно была одаренной в литературе, но не отличалась гибкостью ума. Пока императорская супруга обдумывала, как бы отказать ей. Император уже кивнул, и его губы изогнулись в улыбке:

— Отлично, прекрасная идея. Ограничить время тремя ударами барабана. Свежая, интересная затея, давайте попробуем.

Благородной наложнице Чан оставалось только незаметно вздохнуть. Она знала, что мысли Императора сейчас занимала только война, и идея Хуа Гунмэй отлично совпала с его желаниями, поэтому женщина могла только махнуть рукой, чтобы принесли барабан. Вскоре тот установили прямо под возвышением.

— Может быть, принц Чу окажет нам честь и сам будет бить в барабан? — спросила Хуа Гунмэй, улыбаясь Нин И.

Нин И медленно поднес чашу к губам, пригубил, поставил ее на стол и улыбнулся девушке в ответ.

Сердце той затрепетало в надежде.

— Нет.

— …

Седьмой принц великодушно пришел на помощь смущенной юной леди:

— Разве может Шестой принц сам бить в барабан? Что, если он проникнется симпатией к какой-нибудь из юных леди и будет нарочно тянуть время между ударами? Что же нам тогда делать?

Смех пронесся по двору, помогая Хуа Гунмэй выйти из затруднительного положения. Она тут же подхватила:

— Верно, спасибо большое Вашему Высочеству за напоминание. Это была ошибка этой дочери министра. — Спокойно извинившись, девушка повернулась к главному столу. — Можем ли мы попросить Ваше Величество выбрать того, кто будет бить в барабан?

— Тогда нам придется побеспокоить принца Хучжо, — после минутного размышления объявил Император Тяньшэн. Хэлянь Чжэн был гостем из другой страны, и его предвзятость в этом вопросе была меньше всех присутствующих, так что выбрать его, в самом деле, лучшее решение.

Но Хэлянь Чжэн очень недовольно пробормотал:

— Я бью в барабан, когда иду в бой. Зачем мне бить в него ради развлечения этих девиц?

Фэн Чживэй повернулась к нему и напомнила:

— Принц, рядом с тобой сидит такая же девица.

— Ты моя младшая тетушка, — без всякого смущения отозвался тот.

— Иди, — подтолкнула Фэн Чживэй принца. — Зачем ради такого мелкого дела бросать вызов императорскому указу?

Хэлянь Чжэн отхлебнул еще вина, а затем закатал рукава и шагнул к барабану. Поднимаясь, он бросил Чживэй:

— Ты не можешь участвовать. Нин И ищет себе жену, это не твое дело.

— Зачем мне это? — отозвалась Фэн Чживэй, подгоняя его. — Кто бы ни выбирал жену, ко мне это не имеет никакого отношения.

Девушка вернулась к своему вину, размышляя: разве это было честное состязание? Император Тяньшэн явно хотел победы Хуа гунмэй. Установление таких сложных правил, по сути, обеспечивало ей победу. Семья Хуа была знатной и занимала высокие посты, но власти у нее было немного, и было очевидно, что Император не хочет, чтобы Нин И женился на женщине из могущественного клана, дабы тигр еще и крылья не отрастил[145].

Хэлянь Чжэн уселся у барабанов, держа в руке колотушки с золотыми ручками и послушно отбивая ритм. По-прежнему стоящая Хуа гунмэй улыбнулась, оглядев толпу. Ни одна из девушек, встретившись с ней взглядом, не была настолько уверена в себе, и большинство из них даже немного сгорбились, как будто боясь, что Гунмэй бросит им вызов. От этого улыбка на лице юной леди стала еще шире.

Но наконец раздался голос той, что не желала мириться с произволом.

— Ваше Величество, у этой подданной есть возражения! — Юная девушка в фиолетовом поднялась с места. Она казалась хрупкой и изящной, но ее голос звучал очень мелодично. — Литературный талант можно оценить, но быстрота мышления не свидетельствует о таланте. Это правило несправедливо!

Император Тяньшэн молчал, обдумывая ответ, и благородная наложница Чан тут же воспользовалась этим, узнав в девушке внучку заместителя министра Ху Шэншаня:

— Молодая госпожа Ху, если у вас есть идея получше, говорите.

Ху Цзиншуй церемонно поклонилась, прежде чем ответить своим ясным голосом:

— Поскольку мы хотим подбодрить солдат на передовой, тогда в состязаниях должны участвовать все. Эта подданная думает, что после того, как принц Хучжо трижды ударит в барабан, каждый должен предложить вопрос и записать его на листе бумаги. Затем Ваше Величество и Ваше Благородие могут выбрать три самых сложных вопроса. Сначала объявляется только имя человека, бросающего вызов. Если выбран ваш вопрос, то вы должны дать ответ. Все остальные могут свободно выбирать из трех тем, от самой простой до самой сложной. Что вы думаете о моем предложении, Ваше Величество?

Ху Цзиншуй отчетливо осознавала, что позволение Хуа Гунмэй бросать вызов кому угодно быстро разрушит атмосферу праздника. Вместо того чтобы позволить одной девушке затмить всех остальных, лучше установить другие правила, чтобы дать кому-то еще возможность ответить на самый сложный вопрос от Хуа Гунмэй. Выбор из трех тем гарантирует, что эта юная леди не сделает соревнование демонстрацией только своих талантов, и, таким образом, будет хотя бы три кандидатки на подвеску принца Чу.

Такой выбор талантливых женщин был неписаной практикой на императорских банкетах; это лишь позволяло определить кандидаток, но вовсе не означало, что таким образом будет выбрана жена принца, ведь при заключении брачного союза нужно было учитывать многое.

Ху Цзиншуй была уверена, что попадет в тройку лучших, и если Хуа Гунмэй слишком хороша, то в таком случае будет уже не так обидно вернуться домой ни с чем.

Фэн Чживэй спокойно пила свое вино, про себя восхваляя молодую госпожу Ху. Девушке оставалось только попасть в тройку лучших, и тогда она могла бы сохранить лицо. В конечном итоге это было намного лучше, чем потерпеть сокрушительное поражение от Хуа Гунмэй лично.

Хуа Гунмэй в любом случае была непревзойденной — как бы Ху Цзиншуй ни меняла правила, разве могла она изменить тот факт, что дочь министра чинов признавали самой талантливой девушкой в столице?

Император на мгновение задумался. Хотя он и хотел, чтобы гунмэй победила, ему не следовало слишком очевидно это показывать, поэтому ему ничего не оставалось, как согласиться. Слуги принялись раздавать бумагу и кисти всем девушкам.

Нин И неожиданно со смешком сказал:

— Какая занятная игра. Юным леди придется потрудиться, этот принц выпьет за вас эту чашу.

Мужчина легкой походкой сошел с лестницы и поднял свою чашу с вином, а затем осушил ее. Его прекрасные глаза скользнули по юным девушкам, заставляя их щеки покрыться румянцем, когда они пили в ответ.

Фэн Чживэй подняла свою чашу и заметила восковой шарик, плавающий в вине.

Пока все пили в ответ на его тост, Нин И подбросил шарик в ее чашу.

Фэн Чживэй незаметно вытащила его и раскрыла под столом. На крошечном клочке бумаги было написано:

«Как ослабить вассала».

Жульничество? Фэн Чживэй смяла записку и на мгновение задумалась. Единственным вассалом династии Тяньшэн, который не входил в клан Нин, был удельный ван провинции Сипин — принц Чаннин. Старый принц Чаннин помог нынешнему Императору завоевать почти половину территории страны и мог вполне сам сесть на трон, но в конечном итоге уступил его Императору Тяньшэн. Поэтому после установления династии верного соратника наградили наследственным титулом принца. Но у императоров всех мастей всегда таю если он что-то дарует, то в конечном итоге все равно это заберет; и если вы что-то прожевали, рано или поздно вас заставят это выплюнуть. Молодой принц Чаннин гордо управлял собственной армией и на словах подчинялся Императору, а на деле поступал наоборот. Он самолично назначал чиновников для подконтрольных территорий и всячески уклонялся от вмешательства императорского двора. Ныне, хотя Император и казался благосклонен к принцу Чаннину, он тайно желал избавиться от этой назойливой мошки.

Неужели Нин И подкинул Чживэй эту тему, чтобы она вошла в тройку сильнейших?

С подобным-то вопросом?

Фэн Чживэй ухмыльнулась, поднимая глаза и замечая выражение стоящей рядом Хуа Гунмэй: ее лицо светилось от счастья, щеки покраснели от волнения, а глаза, казалось, заблестели от слез.

Что случилось? Она слишком много выпила?

В этот момент давно скучающий Хэлянь Чжэн объявил:

— Начинаю!

Все молодые девушки быстро разгладили бумагу и окунули кисти в тушь.

Бам — бам — бам!

Ритм барабана звучал медленно, но в конечном счете ему суждено было умолкнуть.

Фэн Чживэй даже не отставила вино, продолжая пить. Лишь когда утих второй удар, она лениво написала несколько слов на листе.

Тушь высохла, бумага была свернута и запечатана, и Император Тяньшэн принялся просматривать один вопрос за другим.

Свет красных фонарей отражался на его лице, а во дворе царила полная тишина, пока правитель листал свитки. Все затаили дыхание и нервно ожидали вердикта Императора.

Только у двух человек было совершенно спокойное выражение лица.

Первым был Нин И, который рассматривал свои эротические рисунки с таким видом, будто этот смотр невест не имел к нему никакого отношения.

Второй была Фэн Чживэй, которая тайком украла полный чайник вина «Старая луна» у нервных гостей за соседним столом.

Она не была пьяницей, честное слово! Просто бедный принц Хучжо почти его не попробовал.

В ярком свете фонариков все присутствующие отчетливо видели Императора. Когда он взял очередной лист, его спокойное выражение лица внезапно изменилось, и он удивленно вскрикнул.

Кто-то схватился за носовые платки.

Кто-то выпрямил спину?

Император Тяньшэн внимательно изучил написанное, а затем отложил бумагу в сторону, испустив долгий непонятный вздох;

После этого правитель перебирал ответы все быстрее, и ожидающая толпа чувствовала, будто их сердца бились в такт переворачиваемым листам, но в один момент рука Императора замерла.

Он потянул на себя лист бумаги, посмотрел на него еще раз, а после неожиданно расхохотался.

Благородная наложница Чан заглянула в свиток, а затем ей пришлось прикрыть рот платком, чтобы скрыть смешок.

Все обменялись любопытными взглядами. Принцесса Шао Нин взбежала вверх по ступеням и вернулась обратно, держась за живот от смеха.

Нин И, спокойно и внимательно рассматривающий свои рисунки, отвлекся и поднял глаза на отца. Седьмой принц, возвращающийся от главного стола, бросил на него нечитаемый взгляд, а затем отвернулся и сдавленно захихикал.

Нин И уставился на своего брата, но тот хранил молчание, однако, непрерывно бросал на него взгляды и пытался сдержать смех. Наконец Нин И не выдержал, хлопнув по столу так, что его чаша с вином перевернулась и разбрызгала жидкость вокруг.

Седьмой принц вздрогнул, понимая, что брат больше не намерен шутить, поэтому быстро наклонился, зашептав ему на ухо.

Нин И вмиг побледнел от гнева.

Золотая чаша в его руке слегка погнулась.

Фэн Чживэй сочувственно посмотрела на чашу, жалея все предметы, оказавшиеся в непосредственной близости к принцу Чу.

Отсмеявшись, Император Тяньшэн в конце концов положил лист на самый верх стопки сбоку от себя.

Благородная наложница Чан снова захихикала, прикрывая рот носовым платком. Шао Нин согнулась пополам от хохота, а когда Седьмой принц прошептал содержание листа любопытствующей жене, той тоже пришлось искать, чем бы прикрыть рот, чтобы скрыть смех. Остальные принцы, не сдержав любопытства, тоже подошли посмотреть, и все возвращались, с трудом скрывая улыбки.

Чаша Нин И превратилась в тонкую золотую пластину.

Он обвел взглядом гостей и остановился на Фэн Чживэй.

Девушка посмотрела на него в ответ с выражением совершенного невежества, освоенным у молодого господина Гу.

Нин И на мгновение задержал взгляд, подозрительно рассматривая Чживэй. Император Тяньшэн воспользовался моментом, чтобы еще раз просмотреть выбранные им ответы, выражение его лица было сложным. Наконец он улыбнулся и сказал:

— Сегодняшние темы довольно хороши. Среди благородных молодых девушек Нашей империи много талантов.

Хуа Гунмэй расплылась в довольной улыбке и расправила складки на платье, уже готовясь встать, чтобы получить свою награду.

— Мы выбрали эти три. — Император перевязал три свитка золотой, серебряной и белой шелковыми лентами и подал знак евнуху.

Все мгновенно приосанились, их лица загорелись от волнения.

Слуга развязал ленточку на свитке третьего места и объявил имя:

— Дочь министра чинов, Хуа Гунмэй.

По толпе пронесся возбужденный шепоток, а лицо Хуа Гунмэй побледнело.

Как она могла быть третьей?!

Всех удивил такой исход, но первый шок прошел, и радость и счастье наполнили сердца молодых девушек.

Такие как Цю Юйло осознавали, что их таланты невелики и они не смогли бы попасть в тройку лучших, но наблюдать за потрясением Хуа Гунмэй и радоваться чужой беде им было невероятно приятно. Цю Юйло посмотрела на опустошенное и обеспокоенное лицо Хуа Гунмэй и не смогла удержаться от вопроса:

— И что теперь? Вдруг моя сумасшедшая сестра выиграет первое место?

Но та больше не думала о Фэн Чживэй — невеста принца Хучжо не была ее конкуренткой, и ранее девушка просто разозлилась из-за ее хвастливого поведения. На слова Цю Юйло она с насмешкой ответила:

— Даже если все остальные умрут, твоя старшая сестра все равно не займет первого места!

— Второе место, — продолжал евнух, — внучка да-сюэши кабинета Цяньюань Ху Шэншаня, Ху Цзиншуй.

В мягкой улыбке Ху Цзиншуй мелькнуло разочарование и удивление.

Девушка пришла хорошо подготовленной, даже посоветовавшись перед банкетом, как же кто-то смог обойти ее?

— Первое место, — сказал евнух, и все гости затаили дыхание. Они прожигали свиток взглядами, гадая: две самые талантливые девушки Дицзина заняли второе и третье место, кто же смог превзойти их?

Юные леди озирались по сторонам, и каждая казалась возможной кандидаткой.

Но никто не удостоил Фэн Чживэй даже взглядом.

Нин И уже вернул себе потерянное самообладание и налил еще одну чашу вина, в уголке его губ мелькнула злорадная усмешка.

Хэлянь Чжэн скучающе поигрывал барабанными колотушками, ожидая, когда все это кончится. Все равно Фэн Чживэй не выиграет в этом соревновании: она не станет бороться за место главной жены Нин И, ее амбиции слишком большие для этого!

Девушка тоже продолжала неспешно пить — в любом случае выиграла не она, и пока ее ответ никого не разозлил, этого уже достаточно.

Тонкий голос евнуха наконец разорвал тишину, заполнив собой весь двор:

— Фэн Чживэй!

Послышались восклицания и вздохи.

Гости заволновались.

Все они повскакивали со своих мест, прежде чем очнулись и осознали, что ведут себя неподобающе.

Люди смущенно уселись обратно, и только две девушки остались стоять неподвижно. Цю Юйло и Хуа Гунмэй застыли как вкопанные, пустыми глазами уставившись вперед, пока их запаниковавшие матери не потянули их вниз.

Нин И еще веселее отпил вина и закашлялся, слабый румянец залил его щеки, а лицо засияло, как луна. Принц был столь же прекрасен, как и плывущие облака, и все юные леди, которых не выбрали в тройку лучших, вдруг захотели умереть.

Барабанная колотушка выпала из руки Хэлянь Чжэна и чуть не приземлилась на его ногу.

Фэн Чживэй по неосторожности раздавила золотую чашу в руке.

Что? Ее вопрос? Занял первое место?

Император Тяньшэн улыбнулся, объясняя:

— Добродетель женщины в отсутствии талантов. Плохо, когда женщины вмешиваются в политику. Тема может быть хорошей, но неуместной. Женщинам следует заниматься тем, что находится в их понимании. Несмотря на то что вопрос первого места дерзкий и вульгарный, на самом деле, он крайне смелый. Нам очень понравилось.

Когда Император заговорил о вмешательстве женщин в политику, лицо благородной наложницы Чан побледнело, и она поспешно добавила:

— Верно, эта наложница согласна, вопрос действительно заслуживает первого места.

Эти слова только разожгли всеобщее любопытство. Всем не терпелось узнать, как эта безумная женщина из семьи Фэн смогла заслужить такую высокую оценку Его Величества и Ее Благородия. Такая откровенная похвала ставила Чживэй над семьями Ху и Хуа, не говоря уже о невыбранной племяннице благородной наложницы.

Фэн Чживэй переполняло такое сожаление, что ей захотелось спрятаться и начать биться головой о стену.

Она так ошиблась!

Чтобы продемонстрировать свои таланты, все девушки выбирали темы, основанные на грандиозных и важных политических событиях, вызвав тем самым недовольство Императора. На их фоне ее глупые слова были преподнесены Императором Тяньшэн как предупреждение всем женам и наложницам, которые вмешивались в политику.

Вот уж действительно — один неверный шаг, и теперь она будет всю жизнь сожалеть!

— Теперь юные девушки могут выбрать по одной из тем, — объявил евнух. Хэлянь Чжэн так сердито застучал по барабану, как будто хотел разбить его на части.

— Эта подданная хочет попробовать дать ответ на вопрос из свитка третьего места, — застенчиво объявила одетая в розовое девушка, поднимаясь с места. Это была племянница благородной наложницы. Довольно спокойная девушка, без выдающихся достоинств и недостатков решила выбрать самый простой свиток.

Слуга развернул вопрос Хуа Гунмэй.

— Основываясь на восстании трех ванов[146] на двадцать втором году правления Чансин династии Чэн, придумайте, как решить эту проблему и не навредить стране.

Фэн Чживэй была ошеломлена.

Разве это не было простой перефразировкой того, как ослабить вассала? Восстание трех ванов было бунтом, учиненным дальними родственниками прошлого Императора. Почему вопрос Хуа Гунмэй был так похож на тему, предложенную Нин И Фэн Чживэй?

Лицо Хуа Гунмэй помрачнело, становясь все некрасивее, когда евнух вновь напомнил о ее месте.

Когда принц Чу произносил свой тост, он бросил в чашку девушки восковой шарик Она очень обрадовалась, когда обнаружила внутри него записку: «Как ослабить вассала». Девушка сразу поняла намек Его Высочества. Наверняка никто не понимал мысли правителя лучше, чем его сын, проводивший дни и ночи рядом с ним.

Хуа Гунмэй была так взволнована! Его Высочестве намекнул ей, и это, несомненно, был его способ сказать, что именно она являлась той женщиной, на которую он положил глаз! Ее мечта стала явью, и она была даже готова расплакаться.

Но! Но! Она заняла только третье место!

И основываясь на том, что только что сказал Император Тяньшэн, девушка наконец поняла, что имел в виду Нин И, и побледнела.

Фэн Чживэй наблюдала, как меняется выражение лица Хуа Гунмэй, и догадалась, что произошло. Уголки ее губ поднялись вверх. А эта Хуа Гунмэй действительно умна, она сообразила, что имея в виду Нин И, но даже до невозможности обрадовавшись, она скрыла очевидное и использовала исторический пример из другой династии. Если бы девушка прямо скопировала сообщение об ослаблении вассалов, она, скорее всего, не только не заняла бы третье место, но и была бы немедленно наказана.

Принц Чаннин не проявлял никаких признаков мятежа, и с виду отношения императорского двора и этого вассала были по-прежнему притворно сердечными. Усмирение этого принца — самое большое тайное желание Императора. Что случилось бы, если бы кто-то так безрассудно раскрыл его? Если бы кто-то посмел оклеветать принца Чаннина, Императору Тяньшэн пришлось бы ради успокоения вассала наказать этого человека за «провокации и попытку разрушить связь между Императором и столпом нации».

Но поскольку девушка изменила свой вопрос, Его Величество мог прикинуться непонимающим и дать ей второй шанс.

Фэн Чживэй ковыряла ногтем стол, понимая, что она тоже фактически попала в ловушку Нин И.

Этот человек действительно слишком хорошо манипулировал другими.

Он использовал одну и ту же ловушку для двух женщин, но для каждой у него был свой план. Он хотел стащить Хуа Гунмэй с первого места и заставить Фэн Чживэй взобраться наверх.

Хуа Гунмэй была беззаветно в него влюблена и невероятно самоуверенна, поэтому она непременно написала бы то, что он ей предложил.

Но Фэн Чживэй определенно не стала бы слушать его подсказки, и она была достаточно сообразительна, чтобы понять, что этот вопрос нельзя использовать. Мало того, что девушка с осторожностью отнеслась бы к конкретно этой теме, она также задалась бы вопросом, не подставляет ли он ее. Так что Чживэй, скорее всего, пошла бы в совершенно противоположном направлении, и подвернись ей возможность поиздеваться над ним, она бы непременно за нее ухватилась.

И правда заключалась в том, что она в самом деле не смогла удержаться от насмешки над ним.

И именно это привлекло внимание Императора.

И именно это планировал и на это надеялся Нин И.

Фэн Чживэй заскрежетала зубами, ругая про себя этого глупого принца Чу и этого дурачка Гу сидящего дома! Почему им обязательно быть такими трудными?

Спустя три удара барабана молодая госпожа Чан заговорила. Она была отличной ученицей и умела быстро анализировать. Девушка предложила использовать способного генерала и хорошо оснащенную армию, чтобы медленно и неуклонно продвигаться вперед, в то же время применяя другие средства, и, таким образом, разрушить сферу влияния вассала. Она говорила о том, как его ослабить, как использовать военную силу для его сдерживания и взятия в кольцо, при этом сохраняя спокойствие при дворе и в народе. В общем и целом, девушка предложила подготовиться заранее, притворяясь вежливыми на поверхности, и нанести быстрый, яростный удар, когда придет время. Император Тяньшэн не дал никаких комментариев. Он молча прочитал ответ Хуа гунмэй, а затем кивнул девице Чан. Увидев этот знак, племянница благородной наложницы с облегчением уселась на место.

Пусть та не поняла, что только что произошло, однако, Фэн Чживэй было очевидно, что девушка более не будет участвовать в смотре невест. Семья Чан не была вассалом, но по-прежнему оставалась могущественным кланом благородной наложницы Чан и очень похожей на настоящего вассала Как мог Император быть довольным, когда молодая госпожа Чан открыто высказала такой подробный план?

Вот и благородная наложница Чан бросила недовольный взгляд на свою племянницу.

Пришло время свитка второго места, и евнух снова зачитал:

— Найдите разгадку головоломки со стрелой-крюком «Цветок лотоса».

Стрела-крюк «Цветок лотоса» была новым изобретением Великой Юэ. Скрытый крючок на кончике стрелы выскакивал при контакте с плотью, делая рану намного опаснее и вызывая обильное кровотечение. Многие генералы и солдаты Тяньшэн погибли от этого оружия. Мало того, что это было тесно связано с темой соревнования, Ху Цзиншуй также демонстрировала заботу о солдатах, затрагивая вопрос, который тревожил сердце Императора. Вот почему ее оценили так высоко.

После слов евнуха последовала тишина — на этот вопрос было нелегко ответить. Поэтому те, кто просто хотели покрасоваться, не решались неосторожно выступить. Если бы они предложили решение, а то бы не сработало, это могло стоить армии империи десятков тысяч жизней.

Фэн Чживэй смотрела в свою чашу, вспоминая, как несколько дней назад разговаривала с Янь Хуайши на эту тему. Он предложил привезти заморский шелк, чтобы дополнить тяжелую броню, которую в настоящее время носили солдаты. Дополнительный слой шелковой одежды мог предотвратить глубокое проникновение наконечника стрелы и, следовательно, не дать крюку расширить рану.

Однако эта идея была не нова, а ее реализация оказалась слишком дорогой — императорский двор не мог себе такого позволить. Был еще один способ решить эту проблему, но поскольку Фэн Чживэй пока не проверила свою теорию, она не стала рассказывать ее Янь Хуайши.

И девушка не думала, что сейчас самое подходящее время раскрывать этот способ.

Никто не осмелился ответить на вопрос, и Император Тяньшэн с разочарованным лицом махнул евнуху, приказывая продолжать.

Гости снова оживились.

— Вопрос, получивший первое место…

— Я попробую! — гордо оборвала слугу Хуа гунмэй, поднимаясь и бросая провокационный взгляд на Фэн Чживэй.

Та невинно улыбнулась в ответ, — «Попытайся! Надеюсь, ты сможешь ответить правильно».

Евнух развернул свиток и невольно хихикнул.

Быстро поняв свою ошибку, он тут же упал на колени, прося наказания. Измученная ожиданием толпа могла только наблюдать за ним. Не в силах больше этого выносить Хэлянь Чжэн подскочил к нему, выхватил свиток из рук и сказал:

— Дай-ка посмотреть, что тут такого смешного…

Его голос оборвался, а лицо странно исказилось, прежде чем он громко расхохотался:

— Верно! В яблочко! Как точно сказано!

Гости обменялись беспомощными взглядами: неужели за смехом этот иностранный принц совсем забыл, что надо зачитать вопрос?

К счастью, Хэлянь Чжэн в этот момент бросил взгляд на Нин И, а затем, продолжая смеяться, выкрикнул:

— Что женщины ненавидят больше всего?

Хуа Гунмэй ошеломленно посмотрела на него.

Все пооткрывали рты в удавлении.

Как такой легкомысленный вопрос смог занять первое место?

Что больше всего ненавидит женщина?

Низкое происхождение?

Отсутствие красоты и талантов?

Смотреть, как увядает красота?

Когда муж находит любовницу?

Когда наложница получает большую благосклонность, чем ты, главная жена?

Что дети наложницы талантливее, чем твои собственные? Когда с визитом приходит тот, кто тебе нравится, а ты не можешь подобрать достаточно красивое платье?

Когда кто-то надевает такую же одежду, как ту, что сшили тебе на заказ? Когда кто-то оказывается с точно таким же макияжем, которому ты только что научилась?

Когда встречаешь соперницу в любви через тридцать лет после битвы за мужчину не на жизнь, а на смерть, только чтобы узнать, что она носит платья дороже, а ее муж — высокопоставленный чиновник?

Сначала всем показалось, что они знают ответ, но чуть позже они почувствовали, что их ответы недостаточно хороши.

Вариантов было слишком много — женщина изначально была существом, вечно чем-то неудовлетворенным. Научить женщину, как быть довольной, было труднее, чем заставить ноги Хэлянь Чжэна перестать вонять.

Хуа Гунмэй в шоке замерла. Девушка была готова к вопросам по политике, истории, астрономии, географии и даже по садоводству, рукоделию и шитью. Она была уверена, что с ее талантом и ученостью сможет отлично ответить на любой вопрос, но при всей ее подготовке оказалась совершенно не готова к этой загадке, которая спрашивала обо всем и ни о чем одновременно.

Этот простой вопрос был также и самым трудным, ведь что угодно могло стать ответом, но ни один ответ не был достаточно хорош.

Она замерла в ужасе, сердце ее упало. Она подумала о восковом шарике принца Чу и об этом странном вопросе, а затем посмотрела на элегантно одетую Фэн Чживэй, которая бесконечно потягивала вино. Светло-голубые рукава этой сумасшедшей были широки и глубоки, как океан, и в этот момент она показалась ей недостижимо далекой.

Возможно… она действительно недооценила эту женщину…

— Больше всего женщина ненавидит… — запинаясь, заговорила она, медленно произнося печальный ответ, — …ложь своего любимого человека.

Нин И ухмыльнулся, наливая себе еще одну чашу вина.

Фэн Чживэй тоже улыбнулась, салютуя чашей и отдавая честь этой смелой, несчастной женщине.

Ты не права.

Если он готов обмануть тебя, значит, он никогда не был твоей родственной душой.

Хэлянь Чжэн покачал головой, громко зачитывая ответ:

— Что женщина ненавидит больше всего? Что принц Чу красивее ее!

Когда он закончил читать ответ, то отбросил свиток в сторону и расхохотался. Зал на мгновение замолчал: все пытались подавить смех, сравнивая желтолицую Фэн Чживэй с опущенными бровями и великолепного, элегантного Нин И. На каждом лице было написано небывалое мучение, поскольку правила приличия не позволяли им рассмеяться в голос.

Окончательно справившись с эмоциями, гости принялись обдумывать вопрос. Он казался простым, но демонстрировал непринужденную храбрость и цепкий, насмешливый ум человека, способного смеяться не только над высокородным принцем, но и над собой. Это действительно был признак необыкновенной женщины.

Ярость Нин И уже угасла, и он не обращал внимания на насмешливые взгляды толпы, пока все сравнивали его и Фэн Чживэй. Мужчина принял это — к лучшему или к худшему, но она признала его превосходство. Несмотря ни на что, лучше быть красивее ее, чем глупее;

Принц знал, что Фэн Чживэй могла быть весьма острой на язык и хитрой, и если бы не правила этикета, одному богу известно, какой вопрос она бы написала.

Над всеми возвышался Император, с довольным лицом наслаждаясь зрелищем. Подошло время вручать награды, но в этот момент Хуа Гунмэй снова вышла вперед, ее брови были высоко подняты, а голос казался обиженным:

— Ваше Величество, этот вопрос бездарный и бессмысленный. Если такая тема займет первое место на торжественном императорском банкете, не будут ли смеяться люди, что в империи Тяньшэн нет талантов?

— Это с самого начала была просто игра, — с улыбкой отозвался Император. — Небольшое развлечение для нас, юные леди, почему вы так серьезны?

Выражения всех лиц изменились, а благородная наложница Чан вздохнула. Никто из гостей не понимал, почему Император неожиданно изменил свое мнение о значимости этого состязания.

Сохраняя на лице легкую улыбку, Фэн Чживэй барабанила пальцами по столу. Изначально Император выбрал для Нин И Хуа Гунмэй, но его надежды не оправдались: девушка попала в ловушку принца Чу и выбрала тему, которую ни в коем случае нельзя было поставить на первое место. Молодая госпожа Ху отпадала тоже, потому что Его Величество не хотел еще ближе связать Ху Шэншаня с Нин И. Племянница благородной наложницы Чан тоже определенно не подходила, поэтому вместо того, чтобы добавлять себе головной боли, Император воспользовался предоставленной Фэн Чживэй возможностью. Та уже была невестой принца Хучжо, поэтому могла получить первое место без потаенного смысла, и все состязание можно было свести к простой игре.

В конце концов, никто никогда прямо не говорил, что целью этого состязания был выбор невесты. Поэтому если Император Тяньшэн решил притвориться непонимающим, все остальные могли только последовать его примеру.

Сегодняшний смотр невест оказался битвой умов между отцом и сыном, и Нин И использовал Фэн Чживэй, чтобы выбраться из брачной ловушки, расставленной Императором.

— Верно, — улыбнулся Нин И, небрежно забирая свою нефритовую подвеску с подноса и заменяя ее обычным украшением. — Это просто игра, чтобы все повеселились.

Кости выпали, и то, как оценивать происходящее, так было обозначено. Когда молодая госпожа Ху предложила всем девушкам, в том числе и замужним, поучаствовать, характер состязания изменился. После слов Нин И все постепенно успокоились, лишь бросая сочувствующие взгляды на Хуа Гунмэй.

— Но наградить все равно стоит, — снова заговорил Нин И, указывая на Фэн Чживэй своей подвеской из белого нефрита.

Той оставалось только подойти и поблагодарить его. Она потянулась за украшением, Нин И, передавая ей подарок, тайком схватил ее за палец и с улыбкой прошептал:

— Тебе действительно ненавистно, что я красивее тебя?

Фэн Чживэй фальшиво улыбнулась.

— Как это возможно? — ответила девушка. Почему подвеска не двигается? Она даже использовала свою ци, чтобы забрать ее!

Но та оставалась неподвижной.

— Я могу стать для тебя некрасивее, чтобы мы были одинаковыми, — отозвался он, улыбаясь и все еще крепко сжимая украшение. Улыбка принца казалась отражением в речной воде, а голос странно искажался, поэтому девушка не могла понять, шутит он или говорит серьезно.

Фэн Чживэй могла только с прежней фальшивой улыбкой потянуть на себя подарок сильнее:

— Как такое возможно?

— Ты никогда не веришь мне, — улыбнулся Нин И, отказываясь отпускать подарок.

— Как такое возможно? — рявкнула Фэн Чживэй, нетерпеливо дергая изо всех сил.

Нии И внезапно отпустил руку.

Бедная Фэн Чживэй отшатнулась.

Хэлянь Чжэн бросился вперед, чтобы подхватить ее.

Но он был не так быстр, как Нин И, который протянул руку и схватил девушку за запястье, помогая ей сохранить равновесие. А затем Нин И сказал:

— Молодая госпожа Фэн не должна слишком волноваться и снова впадать в сумасшествие.

Его пальцы легли на пульс Фэн Чживэй, но вскоре он отпустил ее. Легкая улыбка заплясала на его лице.

Чживэй замерла, тут же осознав, зачем он это сделал. Нин И опасался, что Исцеляющая ягода могла навредить ее телу, поэтому придумал такой способ, чтобы проверить ее пульс.

Чживэй слегка покраснела и поспешно отвернулась.

Никто не заметил ничего подозрительного в их разговоре, кроме все еще стоящей Хуа Гунмэй. Пнев застлал ей глаза, и она шагнула вперед с коварной улыбкой на лице:

— Раз все это просто для развлечения, то эта дочь министра хочет бросить вызов молодой госпоже Фэн еще раз. Старшая сестра Фэн, посмеешь согласиться?

Воистину эта девушка не знает, когда надо отступить.

Отлично. Раз Нин И уже подставил ее и выставил напоказ, ей больше не нужно было прятаться.

Фэн Чживэй холодно улыбнулась и медленно повернулась к девушке.

Когда они встретились глазами, улыбка Хуа Гунмэй застыла.

— Не посмею, — спокойно отозвалась Чживэй.

Хуа Гунмэй потеряла дар речи. Она думала, будто нетерпение в холодных глазах Фэн Чживэй было признаком того, что та на грани очередного припадка, и не ожидала, что девушка так ей ответит. Ее насмешливая ухмылка стала глубже, но когда она открыла рот, чтобы заговорить, Фэн Чживэй уже направилась к своему столу, бросив ей напоследок.

— Я боюсь, что когда ты снова проиграешь, то задохнешься от стыда и ярости.

— Ты… — выдохнула Хуа Гунмэй, но быстро захлопнула рот, а через мгновение разразилась злым смехом. — Меньше болтовни, раз ты согласна, почему бы нам не попробовать посоревноваться в стихотворных куплетах[147]? За одну ароматическую палочку сочиняем сорок строк Кто не сможет продолжать, проигрывает. Я хотела бы увидеть, как старшая сестра Фэн планирует меня разозлить и пристыдить.

Состязание в стихосложении было несложным, но вот ароматическая палочка сгорала очень быстро. Сорок строк за такой короткий промежуток времени потребуют невероятно быстрой реакции и сообразительности.

Все знали, что девица Хуа была известна во всем Дицзине своей быстротой ума, поэтому с нетерпением ждали, чем же обернется это состязание.

— Отлично, — быстро согласился довольный Император. — Призы раздадим позднее, давайте сначала посмотрим на таланты двух юных леди.

— Сообразительность — это качество, которое я больше всего уважаю в женщинах, — заявил с улыбкой Нин И. — Ворота поместья Чу всегда будут открыты для победительницы.

В чем был смысл этих слов? Глаза Хуа Гунмэй тут же вспыхнули, ее надежда воспрянула, а Фэн Чживэй пренебрежительно фыркнула — этот человек опять со своими фокусами!

— Прошу, — сказала Фэн Чживэй, больше не утруждая себя словами.

Палочку благовоний зажгли, и голубоватый дымок заструился в небо.

Хуа Гунмэй быстро выпалила:

— Без стихов бессмысленно приглашать гостей любоваться цветущей сливой!

— Восхитительная мелодия всегда будет звать бессмертных с облаков!

— В тумане разносится песня заблудившегося рыбака, орудующего шестом!

— Лунный свет на реке Хуанхэ, мягкая музыка зовет! — Весенний звук приветствует цветущие персиковые цвета старого дерева!

— Снова подул свежий осенний ветер, обнимая почтенный лотос!

— Стихотворение готово, кисть отброшена, улыбка обращена к небесам!

— В разгар пира топчу снег, меч в руке!

— Когда чай пьянит, к чему нужда в вине!

— Упиваюсь ароматом книг, и мне не нужны цветы![148]

В одно мгновение они обменялись более чем десятью строками. Лицо Хуа Гунмэй помрачнело, а Фэн Чживэй даже не смотрела на нее, спокойно наливая себе одну чашу вина за другой.

— Радость встреч и тяжесть разлук предопределены судьбой; сквозь туманную пелену моросящего дождя не разглядеть яркие весенние краски!

— Все страдания, ложные и истинные, проистекают из чувства; от ветра и волн жизни заледенел взгляд прекрасных глаз![149]

Поскольку короткие строки не смогли остановить Фэн Чживэй, Хуа Гунмэй перешла на длинные, но ей оставалось только заскрежетать зубами от злости.

— Я смотрела, как ты падаешь, словно меч, летящий на запад, словно танцующий дракон, приветствующий весну. Теперь я слушаю, как дождь барабанит по карнизу павильона; кого спросить, почему голова моя бела как снег? Но никого нет, и сквозь толстые шторы не виден серебряный свет луны!

— Жди меня, когда я уйду от мирской суеты. Лодка идет на восток, и тихо поет фэнсяо. На одиноком острове я подношу вино луне, забывая, что цветы персика[150] увяли, словно красота их была сном. Маленький павильон одиноко стоит на тихом ветру!

— Замечательно! — крикнул кто-то и, не удержавшись, захлопал в ладоши. Мастерство отвечающих строк значительно превышало сложность выходящих строк, особенно учитывая тот факт, что Хуа Гунмэй, вероятно, подготовила свои строки заранее.

Молодая госпожа Хуа задрожала, но все равно отказывалась отступить. Она обернулась и бросила горячий взгляд на Нин И, вспоминая момент многолетней давности, когда она впервые встретила его. Любовь к нему тогда навеки поселилась в сердце девушки, и с того дня все ее стихи были посвящены ему. Но как бы глубока ни была ее привязанность, реальность холодна и сурова. Сегодня, при тайной поддержке Его Величества, девушка думала, что ее мечта может сбыться, но каждый шаг оказался неверным, а каждый выбор — ошибочным. Все шло к тому, что она проиграет этой уродливой бесталанной женщине!

Глубокая печаль наполнила ее сердце.

— Кто знает планы Небес и какая судьба ждет путника? В тот год на принце был золотой пояс и фиолетовый халат, с белой нефритовой чашей в руке и острым мечом на бедре среди лоянских цветов[151] он любовался луной и смеялся над славой, что приходит и уходит как ветер. Кто мог знать, что чувства не смогут найти выхода? Но напрасно с надеждой тянутся бамбуковые побеги, напрасно звучат звонкие струны.

Эта девушка — она наконец потеряла надежду?

Фэн Чживэй повернулась и посмотрела на свою противницу. Хуа Гунмэй воспряла духом, когда не услышала отвечающих строк, но Чживэй сделала паузу только для того, чтобы откинуться назад и допить вино.

Чаша была пуста, а строки готовы:

— Вздыхая о судьбе, как можно изменить что-то в загробной жизни? Когда мы впервые встретились, на тебе был зеленый нефритовый браслет, а в руке — зеленая бамбуковая сяо[152]. Сверкающие глаза встретились под песни весенних птиц, но наша встреча была ошибкой, проклятая жестокостью дворца. Тоскую по мирским встречам, бродя полвека, — если б я знала, сколько сожалений мне принесут эти земные путы, сердце мое осталось бы подобно льду. Но поздно — уже скорбно поет серебряный чжэн[153]!

Как только Чживэй закончила, раздались громкие аплодисменты, разнесшиеся по двору, как рокочущие волны океана. Хуа Гунмэй невольно сделала шаг назад, ее лицо было бледным как смерть. Фэн Чживэй спокойно подлила себе вина и подумала: «Я предупредила тебя. Воды императорского дворца слишком глубоки, и жизнь намного проще, если знать, когда отступить».

Но, к сожалению, некоторые люди отказывались проигрывать. На лице Хуа Гунмэй промелькнула дюжина эмоций, прежде чем она наконец потеряла контроль и закричала:

— Лицо твое как желтый увядший цветок!

— Твоя внешность отталкивает, как грубый кухонный нож.

— Твое поведение безумно, как у ребенка!

— Твоя внешность отталкивает, как грубый кухонный нож.

— У тебя язык острый, как у старой мегеры!

— Твоя внешность отталкивает, как грубый кухонный нож.

Двор наполнился смехом, и Фэн Чживэй точно бросила свою чашу на землю к ногам Хуа Гунмэй.

— Молодая госпожа Хуа, палочка догорела, вам стоит остановиться. Я сейчас прочитаю вам стихотворение, которое предупреждает об опасностях чувств. Надеюсь, оно развлечет вас.

Чживэй поднялась и сцепила руки за спиной. Вечерний ветерок развевал ее рукава и юбку. В бледно-красном свете фонариков выражение лица и грациозная фигура девушки делали ее похожей на небожительницу, и глаза всех присутствующих были прикованы к ней. Все на мгновение забыли некрасивые черты ее лица и слухи о сумасшествии, увидев перед собой лишь женщину, казавшуюся такой далекой от них, несмотря на физическую близость; выдающегося ученого, который пьет вино под сенью леса и гуляет по облакам, декламируя стихи.

Фэн Чживэй повернулась в направлении главного павильона и улыбнулась. А Нин И поставил подбородок на ладонь, глядя на девушку. Глаза принца блестели, как блики на воде пруда от красноватого света фонарей.

— Стремиться к совершенству во всех десяти аспектах — это вероятность умереть в девяти случаях из десяти. Сначала это кажется благоговением и установлением власти во всех восьми направлениях[154], но на самом деле это закрытие всех семи отверстий[155]. Вы потеряете все шесть родственных связей[156], и ваши пять органов[157] будут истязаться до самой смерти. Ваши четыре конечности станут бессильны, а ночью вы потеряете покой. Днем вы забудете о трех приемах пищи и в конечном итоге окажетесь на двух противоположных берегах, глядя друг на друга. Так не лучше ли сразу избавиться от одного-единственного чувства!