Восхождение фениксов

Глава 52 Пожалование брака

— Миллион жителей Хучжо преклоняются перед великим Императором Тяньшэн. Сегодня Дацзаэр, телохранитель из охраны Писю племен Хучжо, задержанный Министерством наказаний, был найден мертвым. Его отравили по приказу принца империи Тяньшэн! Ложные обвинения, из-за которых Дацзаэр попал в ловушку, еще не успели расследовать, а преступник бродит на свободе. Настоящим все Двенадцать племен Хучжо приносят клятву, что не станут мириться и ходить с ним рядом по одной земле! Мы просим Императора, мудрого и справедливого правителя этих земель, расследовать дело и схватить жестокого убийцу, устранив великую несправедливость, от которой пострадали племена Хучжо!

Мужчина из племен Хучжо, одетый в темно-зеленый халат, с белой повязкой вокруг головы, продолжал стучать в огромный барабан. Его рукава упали до плеч, обнажая мощные сильные руки.

Утреннее солнце слой за слоем пронзало облака, и многочисленные ворота императорского дворца открывались одни за другими. Как обычно на рассвете, Император Тяньшэн созывал министров и чиновников на утреннее собрание двора.

Ослепительный солнечный свет рассыпался на тысячах нефритовых ступеней по мощенной белым камнем площади, словно окруженной молочными облаками.

Сквозь бледный туман к залу утренних собраний медленно шел человек в темно-зеленом халате с белой повязкой на голове, неся на руках труп.

Принести труп во дворец!

Придворные министры пораженно смотрели, как мужчина приближается.

Император Тяньшэн сидел на возвышении, его лицо было мрачным.

Мужчина начал подниматься, его прямые руки оставались почти перпендикулярными телу, вытягивая перед собой окоченевшего мертвого человека. Утренняя розовая заря опустилась на плечи мужчины, когда он стремительно подошел к дверям, не заботясь ни о чиновниках, ни о своем вопиюще неподобающем поступке.

Дворцовая стража скрестила копья, преграждая ему путь и крича:

— Как можно проявлять такую наглость перед Сыном Неба? Немедленно назад!

Со свистом целый лес копий устремился в сторону этого мужчины, образуя железную стену, охраняющую вход в зал.

— Трупы не допускаются во дворец? — Мужчина вздернул подбородок, в уголке его губ блеснула ухмылка. Наконец он опустил мертвое тело на землю.

По рядам присутствующих пронесся вздох облегчения — всегда надменный принц все-таки подчинился правилам…

Но этот человек двигался со скоростью молнии!

Мужчина стремительно опустился на колени. Его руки были тверды как сталь, когда он вонзил нож в грудь тела, распарывая туловище от груди до живота и извлекая часть печени!

Гвардейцы Чанъин, которые дежурили на нефритовой лестнице, привыкли видеть разные кровавые сцены, но они оказались совершенно не готовы к этому странному шагу. Их идеальный строй дрогнул, а лица исказились от отвращения. Один молодой стражник, недавно вступивший в гвардию, до такой степени испугался, что серебристое копье выпало у него из рук и со звоном упало на лестницу.

— Труп нельзя вносить, но я должен предоставить доказательства отравления. Так нормально? — спросил мужчина, не изменившись в лице. Орган лежал на его вытянутой ладони, а его резкие слова заполнили зал.

— Пусть войдет!

Громкий приказ раздался с высоты Небес, но человек без страха вошел в ворота, внося печень в Золотой дворец.

— Ваше Величество! — вскричал мужчина, не удосужившись даже закончить положенные по этикету поклоны и протягивая печень. — Невинный подчиненный этого подданного был убит. Я принес печень этого несчастного. Глядите: иссиня-черный цвет — это явный признак отравления! Если Ваше Величество не верит моим словам, вызовите главу Императорской больницы!

В то время как принцы и военные более-менее справились с собой, гражданских чиновников уже тошнило, и многие отступили подальше, не в силах бороться с рвотой.

Мужчина перед ними оглянулся, на его лице играла насмешливая ухмылка.

Фэн Чживэй стояла в конце группы ученых мелкого ранга, изучая шумного принца Хучжо, печально известного в столице.

Мужчина был высок и хорошо сложен. Его густые брови имели острые кончики, а светлая медовая кожа, выглядывающая из-за распахнутого воротника, была гладкой, странные радужки ярко сверкали. Когда его глаза смотрели на кого-то, то казались янтарным вином, но со стороны искрились едва уловимым фиолетовым пурпуром.

На солнце они сияли, как ослепительные бриллианты.

Черты его были не тонкими, но очень выразительными. Все эмоции читались на лице, заставляя вспомнить о золотой траве бескрайних широких степей.

Принц Двенадцати племен Хучжо, Хэлянь Чжэн.

Когда он повернулся, то встретился взглядом с Фэн Чживэй. Хэлянь Чжэн увидел пару подернутых дымкой, далеких глаз, полных любопытства и замешательства, без всякого страха или отвращения.

Принц на мгновение замер, не ожидая встретить в рядах гражданских чиновников такой смелой фигуры, но момент прошел, принц холодно фыркнул и повернулся обратно к трону.

— Ваше Императорское Величество! — Мужчина бегло говорил на китайском Центральных равнин, правда, тон его был не вполне почтительным. — Это печень Дацзаэра! Он был отравлен! Она черная! — С этими словами мужчина жестом подозвал евнуха, чтобы тот передал печень Императору, но слуга не осмелился даже пошевелиться, бледный как тень стоя рядом с Его Величеством.

Император нахмурил брови, но его слова были по-прежнему вежливы, когда он ответил:

— Принц, если вы сообщаете об убийстве, вам следует обратиться в Министерство наказаний. Три судебных Департамента обеспечат вам правосудие, которого вы требуете. Вспарывать труп и приносить эту печень во дворец — не выход.

— Три судебных Департамента ни черта не будут расследовать! — грубо выплюнул Хэлянь Чжэн. Смысл его слов был ясен, и главы трех судебных Департаментов побледнели.

Кун Чэншу, министр наказаний, холодно возразил:

— Принц, вы даже не обратились в Министерство наказаний, почему вы так уверены, что три Департамента будут извращать закон и судить несправедливо?

— Да потому что вы служите преступнику! — Хэлянь Чжэн ухмыльнулся, взмахнув рукой и разбрызгивая черную печеночную кровь. — Конечно, вы извратите закон!

Выражение лиц в зале собраний преобразились. Тремя судебными Департаментами руководил принц Чу, и своими словами Хэлянь Чжэн прямо обвинял Нин И.

— Все обвинения требуют доказательств, — немедленно вклинился Второй принц. — Принц, если вы посмеете оклеветать принца династии Тяньшэн здесь, при всем императорском дворе, никто не сможет вас защитить!

— Оклеветать? — Хэлянь Чжэн высоко поднял голову и расхохотался, швыряя печень к ногам Второго принца. — Смотрите! Я вытащил ее из трупа Дацзаэра на ваших глазах! Даже самый глупый степной орел знает, что эта черная печень ядовита, а потому не станет ее есть!

Второй принц нахмурил брови, отталкивая орган ногой и прикрывая нос. Он ответил:

— Возможно, он съел что-то ядовитое по ошибке… — Принц не стал договаривать, с улыбкой оборачиваясь к министру наказаний, чье лицо с каждой минутой становилось все мрачнее.

— Вчера в полдень я был у Дацзаэра, — начал объяснять Хэлянь Чжэн. — Он был в порядке! Но в ту же ночь наши люди увидели черную тень, вылетевшую из тюрьмы Министерства наказания, а когда мы поспешили проверить, Дацзаэр уже был мертв!

— Вы поймали убийцу? — спросил Пятый принц, его глаза загорелись.

— Нет, — сердито фыркнул Хэлянь Чжэн. — Но мы смогли его ранить! — Наконец, он повернулся лицом к молчаливому Нин И. — Ваше Высочество, Дацзаэр непреднамеренно ранил кого-то и стал причиной его смерти. Даже если ему пришлось бы заплатить своей жизнью, решение должно было быть принято Министерством наказаний и Ревизионной палатой. Зачем вы послали своих людей, чтобы убить его?

— А? — Нин И поднял бровь, слабо улыбаясь. — Действительно, зачем мне посылать своих людей, чтобы убить его?

— Бесполезно повторять мои слова. — Хэлянь Чжэн холодно хмыкнул. — Вы знаете, зачем поспали своего человека убить Дацзаэра. Наши племена Хучжо хотели, чтобы он жил, а угрюмые чиновники вашего императорского двора — чтобы он умер. Поэтому вы убили его и обставили все как самоубийство. Если бы Дацзаэр покончил жизнь самоубийством из страха перед наказанием, мы бы не смогли вас обвинить, и дело бы прекрасно решилось само собой. Но вы не знали, что наши степные воины поклоняются могучему Тенгри и верят в бессмертие души, поэтому никогда не станут трусливо убивать себя!

— О, — отозвался Нин И, его легкая улыбка ничуть не померкла. — Это очень разумно. Отличный аргумент, я и не знал, что Ваше Высочество так красноречивы.

— Не смейте смеяться надо мной, — надменно ответил Хэлянь Чжэн. — Я понимаю, когда вы смеетесь надо мной! Наши степные воины прямолинейны и не умеют ходить кругами, как любят это делать жители Центральных равнин. Если вам нужны доказательства, они у меня есть!

Принц повернулся и поклонился Императору Тяньшэн:

— Ваше Величество, пожалуйста, позвольте мне вызвать свидетелей.

Император кивнут в знак согласия, и принц хлопнул в ладоши, вызывая группу мужчин. Один из телохранителей Хучжо, мелкий чиновник из Министерства наказаний и небольшая группа из простых людей вышли вперед. Они дрожали, преклоняя колени, хотя стояли далеко.

—..Я дрался с убийцей, он использовал мечи в обеих руках!

— …Ваше Величество… этот чиновник не видел лица убийцы, но в тот день в тюрьму приходил личный телохранитель из охраны Шестого принца Нин Чэн и осмотрел все помещения.

— …Этот простолюдин был сбит с ног человеком в маске, и когда он помог мне подняться, он использовал левую руку…

Пока свидетели давали показания, у наблюдавшей за ними толпы на лицах мелькало много разных выражений — от беспокойства до волнения. Сначала Фэн Чживэй не понимала, почему они все продолжают упоминать левую руку, но затем она вспомнила, как Нин Чэн разбил чан, и все поняла.

Нин Чэн бросил чан левой рукой, и в левой же держал меч.

Судя по выражениям собравшихся в зале, все они знали о привычке телохранителя принца Чу, и только девушка упустила этот факт, потому что избегала Нин И всеми силами.

Если свидетели указывали на Нин Чэна, это означало, что они обвиняли Нин И. Тот слушал показания спокойно, бесстрастно, слабая улыбка не сходила с лица мужчины. И только те, кто знал его получше, могли увидеть ледяную ауру вокруг.

— Отец-император. — Нин И повернулся к трону и поклонился, говоря со всей искренностью. — Телохранитель этого сына Нин Чэн был вчера со мной весь день, и он никак не мог улизнуть, чтобы совершить это убийство. Отец-император, прошу вас расследовать это дело.

— Принц беспокоится о своем подчиненном, конечно, он будет защищать его всеми силами, — заявил министр двора Сюй Боцин. — Мы должны пригласить телохранителя Нин И рассказать свою версию истории. Стоит ли вызвать его на суд?

— Слова этого принца уже не заслуживают доверия? — Нин И взглянул на Сюй Боцина, заставляя того напрячься.

Министр сглотнул, но продолжал настаивать:

— Этот министр ратует только за репутацию принца Чу.

— Слова министра Сюя уже неверны, — заговорил главный дасюэши Яо Ин. — Все знают, что принц Чу очень строг со своими подчиненными. Вы намекаете своими словами, что принц Чу лжет?

— Я не смею. — Сюй Боцин поклонился Нин И, но тут же с улыбкой заговорил заместитель министра общественных работ ft Хунъин, стоящий за ним:

— Даже под ярким солнцем живут тени. Принц Чу каждый день занимается тысячами дел, и у него нет времени следить за каждым из своих подчиненных. Даже если рядом с Его Высочеством укрылись один или два бесстыдных злодея, это не умалит великой добродетели принца Чу.

— Лучше не ставить вопрос таким образом… — проговорил Ху Шэншань, поглаживая бороду.

— Старейшина Ху, я вынужден с вами не согласиться… — перебил его влиятельный молодой министр из враждебной фракции.

Как только дело начало переходить в словесные баталии, брови Императора Тяньшэн нахмурились еще сильнее. Наконец правитель сердито воскликнул:

— Хватит!

В зале мгновенно воцарилась тишина. Через некоторое время Император медленно произнес:

— Отправьте людей за Нин Чэном, пусть они как можно скорее его приведут сюда.

Глаза Нин И потемнели, когда он услышал слово «привести», в то время как остальные принцы и их последователи переглянулись с блеском в глазах, с трудом скрывая радость.

— Даже если это был Нин Чэн, это еще не значит, что приказ отдал принц Чу, — сказал Седьмой принц с улыбкой. — Возможно, это личная вражда.

— Седьмой принц говорит так разумно, — отозвался Хэлянь Чжэн, тоже улыбаясь, но от него веяло строгостью. — Между телохранителем Нином и Дацзаэром были тысячи ли, откуда взяться личной вражде? Но я не из тех, кто будет обвинять людей понапрасну. У меня есть еще доказательства!

Хэлянь Чжэн вызвал еще одного человека — старика в одежде Хучжо — и представил того как великого лекаря, старейшину, чья семья уже много поколений служила королю племен. Старик шагнул вперед и дребезжащим голосом заговорил:

— Ваше Императорское Величество, Дацзаэра отравили редким ядом Усян с горы Сюэ в Циньчжо на границе с Великой Юэ. Яд не имеет запаха и цвета, а токсичность проявляется в печени только спустя три гаичэня после смерти. Коронер обычно проводит вскрытие сразу после смерти преступника, поэтому, естественно, он ничего не обнаружит. Этот яд также невероятно редок и встречается только в Великой Юэ. Этот простолюдин видел его только один раз в юности.

— Пожалуйста, Ваше Величество, позвольте лекарю Императорской больницы осмотреть тело, — попросил Хэлянь Чжэн.

Глава Лю из Императорской больницы тут же бросился вперед в сопровождении лучшего коронера из трех судебных Департаментов. Последний внимательно осмотрел тело у лестницы и, наконец, повернулся, чтобы доложить:

— Ваше Величество, это действительно яд Усян.

Шепот заполнил зал, а на лицах Яо Ин и других сторонников принца Чу появилось крайне обеспокоенное выражение: все они втайне задавались вопросом, действительно ли принца Чу настолько беспокоило это дело Хучжо, что он подослал убийцу.

— Я никогда не слышал об этом яде Усян, — объявил с улыбкой Второй принц. — Но теперь я невольно вспомнил о том, что мать Шестого брата ведь была из Великой Юэ?

Эти слова поразили всех присутствующих, поскольку они тоже неожиданно вспомнили, что покойная мать Нин И и вправду была родом из Великой Юэ. Она была принцессой мелкого племени, взятой в заложницы во время войны между Тяньшэн и Великой Юэ. Но женщина скончалась так давно и такой молодой, что разговоры о ней превратились в табу, и не то что придворные — даже Император позабыл о ней.

Лицо Императора Тяньшэн стало еще мрачнее, и атмосфера в зале утренних собраний настолько потяжелела, что, казалось, поглотила все звуки — больше никто не осмеливался перешептываться.

Теперь, когда дело дошло до этой точки, оно заключалось уже не только в поиске убийцы. Ледяная тяжесть обрушилась на двор. Великая Юэ и Тяньшэн готовились к войне, и участие племен Хучжо имело невероятно важное значение. Когда новость об этом распространится и достигнет ушей соплеменников Хучжо, их горячий нрав может заставить их обернуться и обратить свое оружие против Тяньшэн. Тогда вся мощь их кавалерии обрушится на Центральные равнины. Или же племя может отойти в сторону, и тогда урон для тысяч солдат империи Тяньшэн будет колоссальным. Теперь, когда Второй принц упомянул о происхождении Нин И и напомнил всем о загадочной ранней смерти его матери, у всех в голове возникла неожиданная мысль: мог ли Нин И вспомнить о своих корнях и вступить в сговор с врагом? Может быть, он намеренно убил воина Хучжо, чтобы племена разозлились и вызвали беспорядки на передовой, тем самым тайно помогая Великой Юэ?

Внезапно дело из несправедливой гибели превратилось в измену, и последствия этого обвинения были ужасающими и смертельными для всех, кого оно касалось.

Фэн Чживэй посмотрела на Нин И. Как только Второй принц упомянул его мать, Нин И, казалось, потерял всякое желание говорить. Его длинные ресницы опустились, скрывая взгляд, и даже воздух, казалось, застыл вокруг.

— Ваше Величество, — осторожно произнес глава Лю из Императорской больницы. — Усян — это необычный яд, и ни один простой житель Великой Юэ не имеет к нему доступа. Этот яд есть только у племени Ложи, которое живет в горах Сюэ. Для того чтобы успешно очистить этот яд, член королевского рода Ложи должен культивировать ею с помощью собственной крови и ци…

— Племя Ложи… — пробормотал Император, сужая глаза. Правитель пытался вспомнить происхождение своей умершей наложницы, но та женщина ушла так много лет назад, что напоминала плывущее облако — только что было здесь, но вдруг исчезло. Он даже не мог вспомнить ее лица, как он мог помнить племя?

А смерть наложницы была старым делом, которое он не хотел поднимать… Император нахмурил брови, в его сердце появилось мимолетное волнение.

— О королевской линии племени Ложи существует легенда: согласно ей, они являются потомками бога солнца Пэма, и кровь их королевской семьи имеет чистый золотой цвет, — внезапно сказал лекарь Хучжо. — Простая проверка все покажет.

Хэлянь Чжэн со смешком согласился:

— Верно, простая проверка все покажет!

В зале стало тихо: проверка крови перед всеми придворными была не только оскорблением, но и унижением для могущественного принца династии Тяньшэн.

К тому же члены императорской семьи были неприкосновенны, а этот вопрос также затрагивал внутренние дела императорского гарема и репутацию почившей матери-наложницы принца. Если Император дозволит провести проверку, то у Нин И не останется пространства для маневра.

Все зависело от того, осталось ли в сердце Его Императорского Величества доверие и желание защищать своего сына и какой способ он выберет, чтобы уравновесить свои обязанности как правителя и сохранить достоинство сына.

Придворные нервно смотрели на Императора, в то время как Фэн Чживэй уставилась себе под ноги.

«Это не яд, — слова Шао Нин эхом отдавались в ее ушах. — Он подействует только тогда, когда наступит подходящий момент… Можешь также проверить его пульс и втереть порошок в кожу рядом с его венами».

Мгновенно все стало на свои места.

Травы, которые принцесса попросила добавить в отрезвляющий суп, и зеленая пилюля, которую та втерла в ее руки, — все это и правда не яд, но то, что подтолкнет Нин И к обвинениям в измене, обрекая его на необратимую смерть!

Шао Нин солгала ей. Она не просто хотела, чтобы Нин И потерял благосклонность Императора; с помощью убийства принцесса сфабриковала измену стране и трону, решив уничтожить Нин И без возможности хотя бы когда-нибудь восстать из пепла.

Чживэй была абсолютно уверена, что кровь Нин И на проверке окажется золотистой под влиянием двух лекарств, которые применила девушка.

В затихшем зале собраний Нин И поднял глаза на отца. Лицо Императора было мрачным, а выражение — непонятным, но он старательно избегал взгляда сына.

Наконец, Император Тяньшэн кивнул, бесстрастно махнув рукой:

— Тогда проверяйте.

Слова пронеслись по залу, как бушующий ураган, и министры больше не могли молчать. Когда вокруг него поднялся шум, Нии И отвел взгляд от Императора.

Глаза его были спокойны, но свет в них замерцал и задрожал, как свеча на ветру, и наконец затух. В этой наступившей тьме принц остался в полном одиночестве, будто стоял на башне под полной луной.

Фэн Чживэй увидела эти глаза и почувствовала острую боль, как будто ее сердце пронзили ножами.

На мгновение девушка вернулась в тот день, когда ее мать предпочла ей Фэн Хао, молча согласившись с ее изгнанием из поместья Цю. Неужели тогда у нее были такие же пустые глаза?

Чживэй закусила губу и снова подняла голову, столкнувшись взглядом с Нин И. Его глаза были странным, от этого ее сердце подпрыгнуло.

Евнух принес золотую чашу и поставил ее на стол перед Императором. Все министры отступили, но Хэлянь Чжэн остался на месте и прищурился, поворачиваясь к Нин И.

Тот шагнул вперед, рассматривая серебряный нож и золотую чашу перед собой. Со спокойной улыбкой мужчина закатал рукава. Все разошлись, и он остался совершенно один, лицом к лицу со своей судьбой. Его спина казалась такой одинокой.

— Ваше Величество, пожалуйста, позвольте этому младшему министру провести проверку крови принца Чу.

Все удивленно обернулись, когда Фэн Чживэй выступила вперед и поклонилась Императору.

— В сердце Его Высочества сейчас нет покоя, а для проверки необходима кровь из запястья. Этот ничтожный министр опасается, что если Его Высочество будет проводить проверку самостоятельно, то его рука может дрогнуть. Руки этого младшего министра искусны и тверды, пожалуйста, позвольте мне помочь.

Сердце Императора Тяньшэн все еще наполнял мрак, поэтому он небрежно кивнул на просьбу Фэн Чживэй. Девушка улыбнулась и шагнула вперед, осторожно закатывая рукав Нин И. Она медленно взяла острый серебряный нож и приставила его к запястью мужчины.

Вчера она держала его за запястье, чтобы измерить пульс, а сегодня она порежет его, устроив испытание на жизнь и смерть.

Темные глубокие глаза Нин И встретились с затуманенным взглядом девушки. Они были подобны кругам лунного отражения в бездне: тусклые и размытые, такие близкие и в то же время такие далекие.

Фэн Чживэй отвернулась, избегая смотреть принцу в лицо.

Вспыхнул серебряный свет, когда девушка резанула ножом, проливая кровь.

Капнула светло-золотистая жидкость, слишком яркая для человеческих глаз.

Удивленные возгласы заполнили зал, а Император изменился в лице.

Нин И опустил голову, непонимающе глядя на светлозолотистую кровь, текущую из его запястья. Кровь стекала вниз в золотую чашу, смешиваясь с водой, тоже казавшейся золотой из-за цвета сосуда.

Фэн Чживэй уставилась на нож с явным недоверием.

Все императорские придворные застыли, словно деревянные истуканы.

— Нин Чэн здесь… — громкий крик гвардейца вывел из оцепенения. В зал зашел Нин Чэн, которого сопровождал охранник.

Как только Нин Чэн появился, Хэлянь Чжэн, не говоря ни слова, шагнул к нему, разрывая его одежду. Раненое левое плечо телохранителя обнажилось на глазах у всех присутствующих.

— Вот доказательство, Ваше Величество! — расхохотался Хэлянь Чжэн. — Вчера мой телохранитель ранил этого убийцу в левое плечо!

Цепочка неопровержимых доказательств наконец подошла к концу, и пыль осела.

У части чиновников мертвенно побелели лица, а другие с трудом могли скрыть радость.

Запястье Нин И кровоточило, но он не пытался остановить кровь или что-то сказать. Вместо этого он ошеломленно смотрел в золотую чашу.

В отражении растущей лужи золотистой крови дрожала тень Фэн Чживэй.

Второй принц сердито выступил вперед, взревев:

— Шестой брат, ты сошел с ума?

Сюй Боцин сокрушенно покачал головой:

— Ваше Высочество, мы, министры, знали, что вы обеспокоены делом Хучжо, но вы не можете использовать такие крайние методы… это… ай-я… — Его печальный голос умолк

Гэ Хунъин, заместитель министра общественных работ, немедленно последовал за ним:

— Этот чиновник надеется, что принц Хучжо будет следовать правильным принципам, иначе…

Седьмой принц медленно качнул головой, возражая:

— Невозможно! Это невозможно! Шестой брат никогда бы так не поступил. Шестой брат так умен, разве он не знал, к чему это приведет? Наверняка какой-то подлый человек хочет подставить его…

Пятый принц воспользовался случаем, чтобы упрекнуть Нин И:

— Шестой брат! Ты явно не продумал последствия своего решения! Немедленно признайся в проступке отцу-императору и принцу Хучжо и моли о пощаде!

— Моли о пощаде? За подобное нарушение закона с принцем следует обращаться как с простолюдином! — взорвался Император, на его лбу задрожали вены, и яркий гнев заставил двор утихнуть. — Стража!

— Ай-я…

Мягкий вскрик прервал слова Императора. Несмотря на то что голос был тих, он все равно как будто бы заполнил весь зал.

Чиновники обернулись: Фэн Чживэй поскользнулась на скользком полу, когда отступала обратно в толпу, и серебряный нож, который она все еще растерянно сжимала в руке, повернулся и порезал ей руку.

Евнух немедленно бросился вперед к ней. Все уже отвернулись от нее, ведь сейчас это было не самое главное, но в этот момент слуга вскрикнул от удивления, указывая на запястье Фэн Чживэй.

Кровь, выступившая на порезанном запястье, была золотистой!

Внезапно все взгляды придворных сосредоточились на руке Фэн Чживэй, которая выглядела совершенно сбитой с толку.

— Ты… ты… — даже Император запнулся в шоке, тыкая в девушку. Он уже почти открыл рот, чтобы спросить, является ли его министр членом королевской семьи Ложи, но эти слова были слишком нелепы, чтобы произносить их вслух. Разве может быть такое совпадение? Тот легендарный королевский род давно угас.

Нин И внезапно расхохотался.

Он метнулся вперед, выхватил нож у Фэн Чживэй и бросил его. Лезвие очертило серебряную кривую в воздухе и порезало руки Второго принца, Сюй Боцина и Пэ Хунъина, прежде чем упасть на пол.

Все трое в ужасе вскрикнули, а Второй принц яростно взревел:

— Шестой брат, ты совсем потерял рассудок!

Нин И махнул рукой, возвращая серебряный нож обратно в руку, после чего с улыбкой покрутил его.

— Я не потерял рассудок, это обезумели все те, кто жаждет власти… Взгляните на свои руки!

Сюй Боцин убрал руку с раны и посмотрел вниз, тут же вскрикнув от потрясения.

У всех кровь отливала золотом!

Император Тяньшэн приподнялся на троне.

Хэлянь Чжэн от потрясения потерял дар речи.

— Вы все высказались, и теперь моя очередь говорить… Вчера я весь день был со своими братьями. — Нин И улыбнулся, медленно вышагивая по залу, нож в его руке сверкал холодом на бледном солнце. — В полдень, пока Дацзаэр был заперт в Министерстве наказаний, этот принц вместе с братьями выпивал в поместье ученого Вэя. Я слишком много выпил, и ученый Вэй отвел меня в комнату для гостей и находился там со мной, пока я отдыхал. Когда я проснулся, мы, братья, вместе покинули поместье Вэй. Десятый брат был слишком пьян и не осмелился возвращаться в императорский дворец. Резиденция Седьмого брата была ближе всего, и мы с Десятым братом отправились туда и всю ночь напролет пили и веселились. На рассвете мы прямиком отправились на утреннее собрание. Все это время Нин Чэн был рядом со мной, и мы никогда не теряли друг друга из виду. У меня не было возможности приказать ему убить Дацзаэра. Ученый Вэй и Седьмой брат могут поручиться за меня.

Фэн Чживэй поклонилась в знак согласия, а Седьмой принц мог только беспомощно кивнуть.

— Что касается моего раненого телохранителя… — усмехнулся Нин И, повернувшись к евнуху. — Иди, приведи кого-нибудь из стражи принцев, подойдет любой.

Услышав эти слова, принцы изменились в лице.

— Отец-император, — произнес Пятый принц, выходя вперед и кланяясь. — Вчера, когда мы, сыновья, вместе выпивали в поместье Вэй, туда ворвались два убийцы и ранили всех охранников, что были с нами. Телохранитель Нин И был ранен тогда же. Мы все видели, как это произошло…

— Если ты знал, что это не он, то почему не сказал об этом раньше?! — яростно взревел Император.

Пятый принц тяжело упал на колени, рухнув на золотой пол.

— А что касается золотистой крови… — Нин И искоса глянул на главу Императорской больницы и старейшину Хучжо, вытягивая нож вперед. — Ваше Величество, прошу приказать осмотреть нож и чашу!

Глава Лю тут же упал на колени, отбивая бесконечные поклоны.

Знаменитый лекарь племен Хучжо застыл на месте, пот стекал по его голове, как дождь.

Словно повозка, спешащая по извилистой горной дороге, круто повернулась всего в цуне от обрыва, избегая падения. Застывшие как истуканы придворные наконец очнулись — принц Чу вновь молниеносно изменил ситуацию в свою пользу!

Хэлянь Чжэн обернулся, с гневом глядя на великого лекаря Хучжо. Встретившись глазами с принцем, старик задрожал, как будто его кто-то ударил, а затем развернулся и бросился бежать.

Ш-шух!

Чвак!

Старик со вскриком упал в нескольких шагах от ворот, в его спине оказались складной веер с острыми краями и короткий кинжал с изящной рукояткой.

Хэлянь Чжэн и Нин И опустили руки и посмотрели друг на друга. Их взгляды были такими же острыми, как и лезвия. Но через мгновение мужчины улыбнулись, переглядываясь.

— Принц Чу отлично владеет боевыми искусствами!

— Принц Хучжо такой решительный!

— Ха-ха.

Отсмеявшись, они отвернулись, более не обращая внимания на это совпадение.

— Принц. — Император Тяньшэн уже успокоился и наконец заговорил. Сказав несколько слов утешения Нин И, он приказал трем судебным Департаментам вернуться к расследованию этого дела, добавив к нему информацию о сговоре лекаря Лю с целью свержения принца династии. Наконец правитель повернулся к Хэлянь Чжэну. — В следующий раз вам не стоит так горячиться.

Губы Хэлянь Чжэна дернулись, но он опустил голову:

— Слушаюсь. Пожалуйста, Ваше Величество, помогите нашему племени найти настоящего убийцу.

— Разумеется, — ответил Император, любезно улыбаясь. Чтобы смягчить атмосферу, он продолжил: — Вы можете оставить это дело трем судебным Департаментам. Справедливость восторжествует. Теперь Мы понимаем, что ваш монарший отец был прав, называя вас молодым и шумным. Он много раз просил Нас найти вам законную жену, говоря, что женщины Нашей империи Тяньшэн мягкие и добродетельные и смогут смягчить ваш нрав. Может быть, у принца уже есть невеста на примете?

Хэлянь Чжэн поджал губы. Правитель племен Хучжо действительно хотел заключить брачный союз с Центральными равнинами, и Императору Тяньшэн тоже нравилась эта идея. Но принц не хотел связывать себя узами брака и продолжал откладывать этот вопрос. Но сегодня он необоснованно вызвал такой скандал, и Император немедленно решил ковать железо, пока горячо, — если он снова откажется, старик расскажет его отцу, и хорошие деньки будут сочтены.

Но мужчина правда не хотел так быстро связывать себя брачными узами, а женщины Центральных равнин были нежными, как цветы в теплице. Разве будет такой брак интересным?

В момент затруднения он вдруг вспомнил занятную встречу, которая произошла пару дней назад, и мгновенно воодушевился.

— Ваше Величество, — наконец проговорил Хэлянь Чжэн. — Есть кое-кто, кто мне нравится, но эта женщина имеет низкий статус и не может стать главной женой принца Хучжо. Может быть, Ваше Величество сначала позволит мне взять ее в наложницы?

— О? — Император заинтересовался. — Если вы этого хотите, Мы будем только рады поспособствовать. Из какой семьи эта девушка? Скажите имя, и Мы пожалуем вам брак.

Нин И и все остальные с любопытством посмотрели на принца, напряжение в воздухе несколько рассеялось.

— Этот принц видел ее всего один раз. Она не красавица, но невероятно талантлива, и тем привлекла мое внимание. — Хэлянь Чжэн вздернул подбородок и приподнял брови, а в его глазах плясали скрытая игривость и возбуждение. — Племянница генерала Пяти армий Цю Шанци, Фэн Чживэй.