Восхождение фениксов

Глава 53 Покорение

Глаза Нин И блеснули, и он резко повернул голову.

В то же время руки Фэн Чживэй дрогнули, и девушка чуть не уронила белую ткань, которой перевязывала запястье.

Они оба обернулись. Нин И уставился на Фэн Чживэй, а она — на него, и их взгляды на мгновение встретились.

Через секунду они отвернулись, и Фэн Чживэй как ни в чем не бывало продолжила перевязывать рану, искоса поглядывая на Хэлянь Чжэна. Затем девушка точно так же посмотрела на свое кровоточащее запястье и принялась свирепо затягивать ткань, словно принц Хучжо был такой же раной, которую ей нужно было срочно перевязать — так туго, чтобы он не смог пошевелиться.

Обсуждение подобного дела не подходило для зала утренних собраний Золотого дворца, поэтому вскоре Император распустил придворных, приглашая Хэлянь Чжэна в Императорский кабинет. С ними пошли приближенные министры и принцы, а также Фэн Чживэй, которая отвечала за растирание туши и подготовку кистей для Его Величества.

Как только все уселись в кабинете, Нин И повернулся к Хэлянь Чжэну. Глаза принца мерцали, контрастируя с холодной резкой улыбкой — то же выражение лица, что у него было, когда принц Хучжо обвинил его в измене.

Мужчина произнес:

— Этот принц только что подумал, что Ваше Высочество очень интересны. Пожалование брака самим Сыном Неба — это уникальная возможность, вы действительно хотите потратить свой шанс на простую наложницу? Щедрость Его Величества велика, но можете ли вы так преступать границы приличия?

— Слова принца Чу тоже странные, — немедленно ехидно отозвался Хэлянь Чжэн, пурпурный цвет свечей отражался в его янтарных радужках. — Его Величество жалует мне великую милость, разве я могу отказаться? Это будет непочтительно.

— Вот как? — Нин И тонко улыбнулся, изгибая только кончики губ. — Чрезмерное изобилие ведет к опасности убытка, а непомерная гордыня — к упадку. Принц Хучжо должен с осторожностью отнестись к такой большой удаче, иначе это скажется на вашей жизни.

— Пшеничные отруби[125]? — переспросил Хэлянь Чжэн, не понимая витиеватой речи Нин И. — Мои лошади едят лучший овес, они настолько мощны и быстры, что могут нести тяжелое копье в тридцать восемь цзиней. Это вы, молодые избалованные господа Тяньшэн, такие слабые, что от ветерка с ног валитесь, и любите припудриться, как женщины. Вашим лошадям достаточно пшеничных отрубей, чтобы стать сильными и нести вас.

Этот ответ был совершенно невпопад и вызвал тихие смешки, а Хэлянь Чжэн с гордостью продолжал:

— Женщинам Тяньшэн приходится быть со слабыми мужчинами! Как это жалко!

Принцы и министры покраснели, а некоторые седовласые чиновники прикрыли глаза, тихо бранясь:

— Что за невоспитанный варвар! Оскверняет своим ртом Золотой дворец!

Если бы не присутствие Императора, некоторые мужчины уже, возможно, удалились бы, взмахнув рукавами.

Фэн Чживэй как раз зубами затягивала узел, когда услышала эти слова, и, вздрогнув, чуть не разорвала ткань.

Нин И повернулся, глядя только на Хэлянь Чжэна, и когда тот замолчал, кивнул в знак согласия:

— Поистине, принц — героический и славный муж. Услышав ваши слова, женщины Дицзина непременно посчитают вас большим оригиналом и налетят стаей, как птицы.

Кое-кто из чиновников, собравшихся в Императорском кабинете, не сдержался и захихикал.

— Для любой женщины будет честью выйти за меня замуж, — гордо ответил Хэлянь Чжэн.

Снова покосившись на Хэлянь Чжэна, Нин И вдруг рассмеялся, кивнув и прямо ответив:

— Да, принц, вы правы. Этот принц будет ждать того дня, когда вы и ваша наложница приедете благодарить Императора. В тот день я обязательно приготовлю лучший подарок в качестве поздравления.

Лицо Нин И выражало искренность, но в интонации явно звучала насмешка. Хэлянь Чжэн был отнюдь не глуп, он повернулся, гневно блеснув глазами в сторону Нин И.

Двое мужчин переглянулись: один холодно усмехался, второй смотрел сердито, напряжение возрастало, и не хватало только молний и ревущего грома.

Все чиновники обменялись растерянными взглядами, удивляясь странному поведению принца Чу. Обычно тот никогда не вступал в открытую перепалку с другим человеком, и все подумали, что его поведение продиктовано обидой на Хэлянь Чжэна за сегодняшний смертельный скандал.

Император Тяньшэн предположил то же самое, заметив неприязненное выражение лица Нин И, и тут же вмешался, намеренно меняя тему. Правитель усмехнулся и сказал:

— Принц, племянница Цю Шанци — наверняка одна из лучших девушек Дицзина. Почему вы сказали, что она имеет низкое происхождение и может быть только наложницей?

Кто-то кашлянул, и шоуфу Яо Ин наклонился к Императору, неловко поясняя:

— Ваше Величество, у Цю Шанци есть только одна младшая сестра, та самая, которая в том году:..

Император Тяньшэн замолк, и его лицо помрачнело, когда он вспомнил, о ком идет речь. Все министры потупили — взгляды: дело о побеге молодой госпожи из поместья Цю в прошлом стало самой будоражащей новостью в столице, и все ее слышали. Но также ходили слухи, что молодая госпожа Цю сбежала только потому, что узнала, что была избрана императорской наложницей.

Все знали, что то дело было до сих пор занозой в сердце Его Величества, поэтому старательно отводили глаза.

— Ваше Величество, этот подданный разузнал о девице, — радостно продолжал Хэлянь Чжэн. — Ей пятнадцать лет, и она ни с кем не обручена. Люди говорят, что опа нежная и мягкая, очень добродетельная девушка. Этому подданному как раз такая женщина и нужна. В будущем, когда я приведу главную жену, в моем доме не будет беспорядка.

Пока Хэлянь Чжэн говорил, Фэн Чживэй тайно проклинала его на все лады: «Когда этот ублюдок успел так много узнать обо мне? Откуда он вообще знает, что я не обручена? Еще и хочет мир в семье с несколькими женами! Пусть мечтает больше!»

Нин И нахмурил брови, изо всех сил стараясь подавить свое желание высказаться.

— Значит, вот как… — протянул Император, его лицо снова приняло обыкновенное выражение, когда он потянулся за пиалой с чаем. — Тогда приказываю…

Но в этот момент Император неожиданно закашлялся и покраснел, словно начал задыхаться. Евнух поспешно бросился вперед, и императорский указ был прерван.

Только что стоящая рядом с императорским столиком Фэн Чживэй тихо взяла в ладонь несколько орешков с тарелки с закусками, раскрошила их в рукаве и, поправляя волосы, бросила в чайную пиалу Императора. Трахея императора Тяньшэн была не особенно здорова, и он легко начинал задыхаться, поэтому своими действиями Чживэй успешно предотвратила императорский указ.

Пока слуги помогали Императору откашляться, Фэн Чживэй встала рядом с принцем Хучжо, улыбаясь ему:

— Принц, у вас отличный глаз!

— Разумеется… о, вы знакомы с девицей Фэн? — Хэлянь Чжэн искоса глянул на нее. — Откуда вы ее знаете? Где вы с ней виделись? Она никогда не выходит из дома и редко контактирует с кем-либо, как вы с ней познакомились?

Хэлянь Чжэн еще даже не обручился с ней, а уже был похож на ревнивого мужа, больше сосредоточенного на обладании, чем на фактическом знакомстве с этой благородной юной леди.

— Мой отец — старый друг генерала Цю, — ответила Фэн Чживэй. — Я бывал с ним в поместье Цю, но я действительно никогда не встречал ее, однако…

Чживэй позволила своим словам повиснуть в воздухе, и Хэлянь Чжэн не удержался, чтобы спросить:

— Однако что?

Фэн Чживэй нахмурилась, ее лицо приняло задумчивое выражение, а затем девушка покачала головой:

— Нет. Говорить за спинами других… нехорошо. Ничего-ничего.

После этих слов Фэн Чживэй плотно закрыла рот, словно морскую раковину. Выражение лица девушки ясно говорило о том, что даже угрозы не заставят ее говорить.

Хэлянь Чжэн смотрел на Фэн Чживэй сияющими глазами, одна эмоция на его лице сменяла другую.

«Давай, давай, спроси меня, подойди и спроси…» — приговаривала про себя Чживэй, улыбаясь со спокойной уверенностью.

— Раз ничего, то пусть так и будет, — ответил через долгое мгновение принц Хучжо. Он отвернулся со странной улыбкой на лице. — Все равно вряд ли я возьму ее в наложницы.

Фэн Чживэй чуть не подавилась слюной… Этот варвар играл не по правилам!

— Я никогда не встречал женщину, которая осмелилась бы меня ударить… — Хэлянь Чжэн повернулся к окну кабинета, яркие солнечные лучи плясали в его цветных глазах, сияющих как бриллианты. — Как могу я просто отпустить ее? Ха-ха, разве женщины Центральных равнин не относятся к своим мужьям как к Небесам? Отныне я буду ее небом, и, если прикажу ей помыть мне ноги, она подчинится. Если я прикажу помассировать мне их, она будет слушаться! А после того как я женюсь еще на десяти женщинах, я заставлю ее обслуживать каждую из них! Ха, она дерзкая? Непокорная? Вся ее дерзость и непокорность — ничто, ведь она станет всего лишь пещерной мышью в когтях степного ястреба!

«Мать твоя — пещерная мышь!»

Губы Фэн Чживэй дернулись, и девушке потребовалась вся сила воли, чтобы выражение ее лица не изменилось. Спустя мгновение она усмехнулась, поворачиваясь к Хэлянь Чжэну и вознося ему похвалу:

— Отлично, отлично, у принца Хучжо действительно грандиозные замыслы и великие устремления…

Хотя Чживэй хвалила его, ее глаза были полны сочувствия, и когда Хэлянь Чжэн заметил это, он начал что-то Подозревать. Наконец, он схватил девушку за рукав и спросил:

— Глядя, как вы бормочете, я начал думать… Эта Фэн Чживэй — с ней что-то не так?

— Все так, все так, — ответила Чживэй, выдергивая свой рукав. — Лучше разрушить десять храмов, чем испортить один брак. Поздравляю принца Хучжо с будущей женитьбой на такой красавице, которая будет мыть вам ноги, когда вы этого захотите, и массировать их по приказу. Она будет служить вашим десяти женам и наложницам, так что вы даже сможете сэкономить на прислуге. Поздравляю, поздравляю, счастья вам.

Чживэй произнесла все эти слова торжественно, больше не встречаясь глазами с Хэлянь Чжэном. Когда Император откашлялся, девушка быстро вернулась к нему, оставляя хмурого и задумчивого принца в одиночестве.

Стоящий в отдалении бесстрастный и отстраненный Нин И, который не слышал их разговора, внезапно бросил взгляд на этих двоих.

Император Тяньшэн некоторое время продолжая кашлять, а когда отдышался, постучал по столу, подзывая Фэн Чживэй:

— Вэй Чжи, запиши указ.

Фэн Чживэй немедленно разгладила подготовленную бумагу и окунула кисть в чернила.

— Этим указом Мы повелеваем обручить племянницу генерала Пяти армий Цю Шанци…

— Ваше Величество!

Хэлянь Чжэн неожиданно выступил вперед, прерывая правителя.

Все взгляды обратились к принцу, а тот опустился на колени и поклонился. Он громко провозгласил:

— Ваше Величество, тщательно все обдумав, этот подданный решил, что простая наложница недостойна Высочайшего указа, не могли бы Ваше Величество подождать, пока я захочу взять себе главную жену?

Нин И немедленно выступил с похвалой:

— Принц Хучжо действительно знает, как следовать правилам, он скромный и почтительный!

Хэлянь Чжэн бесстыдно кивнул:

— Так и есть!

Император мгновение колебался, прежде чем согласиться. Правда заключалась в том, что пожалование Императором брака с наложницей действительно не соответствовало правилам, но он решил сделать исключение, чтобы успокоить молодого человека. Теперь, когда тот сам отказался от этого, ситуация не могла разрешиться лучше.

Хэлянь Чжэна на самом деле это не волновало. С самого начала он просто хотел умилостивить Императора, но не собирался брать главную жену. Поэтому мужчина без раздумий предложил выбрать ему наложницу, но пожалуют ему этот брак или нет, его не заботило.

Но эта молодая госпожа Фэн, что именное ней было не так? Сначала ему надо будет провести тщательное расследование, навести справки и, может быть, встретиться лично.

Хэлянь Чжэн нахмурился, погрузившись в свои мысли.

Фэн Чживэй улыбнулась и отложила кисть.

Нин И откинулся на спинку кресла, безмятежно потягивая чай.

Утреннее солнце поднималось на небе, заливая кабинет ярким летним светом.

После ухода принца Хучжо в императорском кабинете прошло еще одно обсуждение. Цю Шанци и его войска прибыли к границе и расположились у горы Цзеяо, в пятидесяти ли от Великой Юэ. Гора Цзело находилась в центральной части горной цепи Хулунь — хребта, который разрезал надвое Хулуньские степи, разделяя их на север и юг. К востоку от горного хребта через четыре государства Вэй, Цзин, Юн и Су протекала река Лии. Эта местность была плодородной и высокогорной и за счет естественного барьера в виде горы Цзело служила отличной позицией для обзора окрестностей. Поэтому Цю Шанци отправил на западный склон горы лицом к территориям двенадцати племен Хучжо пограничную армию в пятьдесят тысяч человек. Восточную часть горы ближе к границам с Великой Юэ заняло стотысячное войско под командованием его заместителя Чуньюй Хуна. А сама ставка главнокомандующего вместе с оставшейся частью армии — сто тысяч солдат — расположилась в центре.

Подобная военная стратегия опытного генерала казалась весьма надежной. Использование местных войск, знакомых с этими землями, для наблюдения за границей племен Хучжо также было частью стратегии. Наиболее знакомые с местностью и политической ситуацией люди следили за племенами, поэтому если вдруг случится беда и племена Хучжо переметнутся на сторону врага, у Тяньшэн все еще останется пространство для маневра.

После нескольких минут обсуждения сегодняшних событий стало ясно, что император Тяньшэн не желает более говорить о политических интригах. В разгар войны необходимо поддерживать мир внутри империи, кроме того, он был очень доволен сдержанностью Нин И, который мудро отказался от дальнейшего расследования. Император очень обрадовался и произнес:

— Шестой сын, твои обязанности требуют, чтобы ты часто приходил во дворец. Постоянно ходить туда-сюда очень неудобно. Мы прикажем убрать для тебя павильон Фэнъюнь на западе дворца Лунъи — место, где ты сможешь отдыхать, если вдруг пропустишь закрытие дворцовых ворот.

Всем совершеннолетним принцам предоставлялась резиденция за пределами императорского дворца, и никому из них не разрешалось ночевать во дворце, так что подобные слова являлись особой императорской милостью. Ни одному другому принцу это не понравилось, но все они выставили себя дураками, поэтому могли только промолчать.

— Павильон Фэнъюнь элегантен и красив и расположен совсем рядом с покоями отца-императора. Утренние и вечерние приветствия теперь станут очень удобны для Шестого брата — Неожиданно в кабинет вошла девушка с прекрасной улыбкой. В руках она держала поднос с чайным набором. За спиной ее стояла вереница служанок

Конечно же, единственной, кто осмелился входить с улыбкой в кабинет, пока здесь обсуждались военные тайны, была Шао Нин, любимая дочь Императора.

— Поздравляю, Шестой брат, — сказала Шао Нин, с улыбкой подавая чай и кивая Нин И.

Тот рассмеялся, подняв глаза и встретив взгляд принцессы:

— Это все доброта отца-императора.

Из-за слов Шао Нин Император заколебался, и выражение его лица изменилось, но вскоре правитель снова улыбнулся:

— Мы обсуждаем государственные дела, зачем ты пришла?

— Я услышала, что глупые слуги недосмотрели и заставили отца-императора подавиться чаем, — ответила с улыбкой Шао Нин, огибая стол и вставая за спиной Императора. Девушка опустила руки отцу на плечи, легко массируя их. — Ваша дочь принесла чай Било, он легкий, ароматный и очень полезен для горла отца-императора.

— Моя почтительная дочь, — похвалил ее Император, похлопав по плечу. Нахмуренные брови правителя разгладились, и он повернулся к Фэн Чживэй:

— Сегодня, благодаря тому, что ты нечаянно поранился, принц Чу смог очистить свое имя и избежать громкого скандала. Тебя следует наградить. С сегодняшнего дня ты будешь следовать за старейшиной Яо и изучать дела правительства, чтобы расширить свой кругозор.

Услышав эти слова, принцы и министры вновь нахмурились. Яо Ин был шоуфу династии, первым министром и главным советником. Его голос во всех делах империи считался самым влиятельным при дворе, а все решения Императора следовали после его советов. Это назначение, хотя и кажущееся понижением в ранге, на самом деле отразило глубокое доверие императора к Вэй Чжи. Теперь, когда молодого человека назначили помощником Яо Ина, намерения императора Тяньшэн стали очевидны: он готовил его в будущие шоуфу.

Взгляды присутствующих стали горячими, и нельзя было определить, завидовали ли эти люди или встревожились.

Фэн Чживэй вежливо поблагодарила Его Величество за милость, но в глубине души насторожилась: Император Тяньшэн знал, что шоуфу Яо Ин и она были не в лучших отношениях, однако, ей благоволил заместитель министра Ху Шэншань. Приставив девушку к Яо Ину, Император точно не оказал ей милости. Неужели этот старик снова играл в свои игры, уравновешивая двор согласно собственным замыслам?

Шао Нин подняла свои блестящие глаза на Фэн Чживэй, весело рассмеявшись:

— Поздравляю, ученый Вэй, вы так же, как и старший брат принц Чу, стали успешны в юности, легкими шагами поднимаетесь к синим облакам.

Фэн Чживэй могла только скрыть горькую улыбку. Девушка чувствовала, будто каким-то образом снова по неосторожности обожглась, да и глаза принцессы из-за спины Императора стреляли бесчисленными льдинками в ее сторону.

В последние годы Император часто быстро утомлялся, поэтому вскоре обсуждение завершили. Фэн Чживэй стояла поодаль, пока остальные расходились, ожидая своей очереди откланяться. Проходящий мимо нее Нин И внезапно повернулся к ней и сказал:

— Кажется, что ученый Вэй сегодня места себе не находит, вам нездоровится? Остерегайтесь солнечного удара в такую жаркую погоду.

— Спасибо, Ваше Высочество, за заботу! — вежливо ответила Фэн Чживэй, и, хотя от вида его лица девушка немедленно пришла в ярость, она по-прежнему улыбалась. — Для меня было честью наблюдать за возвышенной и элегантной уравновешенностью Вашего Высочества, когда он разворачивал свою стратегию. Я действительно на миг окунулся в воспоминания.

Нин И заглянул ей в лицо, и, хотя маска девушки была настолько хороша, что могла обмануть всех остальных, ее глаза смотрели столь же ясно и твердо. В них было столько эмоций, что можно заполнить книгу — гнев, недовольство, облегчение и обида.

Мужчина не смог удержаться от усмешки — его губы изящно изогнулись, как цветок, распустившийся в снегу.

Фэн Чживэй редко видела эту улыбку, она кардинально отличалась от той, которой он обычно одаривал людей, и на мгновение красота этих губ ошеломила Чживэй.

Но момент прошел, и тень Нин И уже исчезла за поворотом коридора. Фэн Чживэй медленно повернула голову, сжимая кулаки. В одной руке девушка держала маленький восковой шарик.

Принцесса Шао Нин сунула этот шарик ей в руку, когда проходила мимо стола Императора.

Фэн Чживэй покорно приняла письмо и теперь, оставшись одна, сломала восковую печать и развернула записку.

Маленький евнух, стоящий у дверей кабинета, скользнул тенью, тайно ведя ее по бесчисленными галереям и коридорам, пока наконец они не остановились перед небольшим садом. Тот окружали, казалось бы, пустые здания, нависающие карнизы роскошных павильонов были холодны и безмолвны.

Вокруг росли странные растения, явно с северных земель, но неподходящий климат и отсутствие ухода лишили их всех цветов.

Пара зеленых сапожек для верховой езды бесшумно остановилась перед глазами Фэн Чживэй. Девушка подняла голову и улыбнулась:

— Этот младший министр почти не узнал принцессу в новом одеянии.

Шао Нин надела синий халат евнуха, ее лицо было серьезным, пока девушка долгим взглядом смотрела на Чживэй. Наконец принцесса спросила:

— Что произошло?

— Я о том же хотел спросить принцессу. — Фэн Чживэй выпрямилась, и в ее глазах появилось замешательство. — Что произошло?

— Ты использовал то, что я тебе дала? — снова спросила Шао Нин, ее глаза смотрели с подозрением на кажущуюся искренней Фэн Чживэй.

Та честно кивнула, и Шао Нин тут же плотно сжала губы.

Молчание принцессы подтвердило подозрения девушки, и Чживэй холодно усмехнулась, когда сказала:

— Боюсь, что, хотя я и рисковал жизнью ради принцессы, вы не хотите мне доверять!

Шао Нин изменилась в лице, ее подавляющая аура рассеялась, и она бессознательно отступила назад.

— Если вы хотите использовать меня, не сомневайтесь во мне, если вы сомневаетесь во мне, не стоит использовать меня. Принцессу погубила собственная хитрость, — с давлением продолжила Фэн Чживэй, когда Шао Нин попятилась. — После того как принцесса дала мне лекарство, почему вы не доверились мне? Зачем попросили лекаря Лю устроить эту уловку с ножом и чашей? Этот ненужный ход все испортил!

— Я не была уверена, что лекарство, которое я тебе дала, подействует… — пробормотала Шао Нин, в ее глазах мелькнула паника. — Он сказал, что было бы неплохо иметь запасной план, откуда мне было знать, что все пойдет не так., но… но… — Принцесса подняла глаза, и во взгляде девушки внезапно появилась сталь. — Если бы ты не порезался, как бы они узнали?

— Принцесса снова ошибается, — покачала головой Фэн Чживэй. — Я не резался намеренно.

— Тогда зачем…

— Тогда я шел и просто поскользнулся, — солгала Фэн Чживэй. Ее обман всегда казался правдивее истины. — Совершенно случайно я оступился и порезался ножом в руке. Я не идиот, ведь это я дал принцу Чу лекарство, зачем мне помогать ему?

— Но ведь никто не узнал бы, что это ты дал ему то лекарство… — тихо возразила Шао Нин.

— Это правда, никто не может быть уверен, что это я дал ему то лекарство. — Фэн Чживэй разочарованно покачала головой и повернулась, чтобы уйти. — Если бы только принцесса больше доверяла мне! Но у вас уже было приготовлено два плана… Теперь я также никак не могу доказать свою верность или честность!

— Я доверяю тебе! — воскликнула Шао Нин, хватая Чживэй за рукав. — Вэй Чжи, не злись, это все моя вина. Нин И хитер и, должно быть, окружил меня своими шпионами. Он давно все знал и был вполне подготовлен: он заставил того убийцу ранить каждого охранника в левое плечо, чтобы очистить имя Нин Чэна. Очевидно, что он уже давно знал о моем плане. Вэй Чжи, ты должен помочь мне!

«Только не снова…» — горько проговорила Фэн Чживэй про себя, но когда она повернулась, ее лицо дышало искренностью:

— Принцесса, я не подхожу в качестве вашего помощника, по крайней мере, на некоторое время. Если у принца Чу везде шпионы, то он должен знать, что я помогаю вам. Я сейчас не в состоянии защитить себя, как я могу пойти против него? Мы должны скрыться в тени и дождаться удобного случая. К тому же, принцесса… — напомнила Фэн Чживэй. — Этот план был известен лишь нескольким людям, вы должны внимательно присмотреться к тем, кто вас окружает.

— К тем, кто меня окружает… — пробормотала Шао Нин, отпуская рукав Чживэй. — Рядом со мной только моя кормилица… она бы не…

Голос девушки стал таким тихим, что Фэн Чживэй не могла разобрать, что она говорит, а затем внезапно Шао Нин вновь широко улыбнулась, выражение ошеломления и непонимания исчезло с лица. Оно снова превратилось в прекрасный распустившийся цветок, когда принцесса дотронулась до увядшего растения рядом с собой.

— Ты знаешь, где мы? — спросила принцесса.

Фэн Чживэй вопросительно склонила голову набок, и Шао Нин тут же охотно объяснила:

— Я часто приходила сюда в детстве, мне нравились здешние цветы и растения, а в этом дворце жила невероятно прекрасная женщина… — Принцесса указала на безмолвное здание за садом. — Потом кто-то однажды сказал мне, что я больше не могу сюда приходить, и поэтому я перестала. Но недавно я снова вспомнила об этом месте и отправила людей разузнать о нем. Теперь я наконец понимаю, ха-ха…

Смех принцессы был странным и безрадостным, глаза ее бегали, пока она о чем-то размышляла. Наконец она повернулась к Чживэй:

— Сегодня отец-император предоставил павильон Фэнъюнь Нин И. Хотя это кажется случайностью, правда в том, что все планы, все уловки и хитрости, включая сегодняшний скандал, вели Нин И к получению павильона Фэнъюнь. Как обидно, что я вышила для другого свадебные одежды[126]. Но это ничего. У тебя свои хитрые планы, а у меня свои, ха-ха.

Фэн Чживэй молча смотрела на принцессу. Наконец Шао Нин снова схватила ее за рукав, повернулась и указала:

— Смотри, вон павильон Фэнъюнь.

Чживэй увидела здание. Оно было близко, но из-за извилистой тропинки вокруг сада, искусственной горки и озера казалось дальше, чем было на самом деле.

— Тебе пора. — Шао Нин холодно улыбнулась, кладя руку на плечо Чживэй. — Жди, это представление еще не закончилось!

Покинув императорский дворец, Фэн Чживэй вернулась в поместье Вэй, чтобы переодеться. Закончив, девушка приподняла большую красную коробку из сандалового дерева, активируя тем самым механизм. Открылся тайный проход.

Чживэй приказала своим людям прорыть туннель из поместья Вэй в павильон Цуйфан резиденции Цю, чтобы удобно и незаметно приходить и уходить.

Молодой господин Гу в своем прекрасном наряде служанки следовал за Фэн Чживэй, в его руке гремел мешочек с грецкими орехами.

Выбравшись из туннеля, они уселись в комнате. Фэн Чживэй уже давно сказала госпоже Цю сообщить всем, что молодая госпожа Фэн имеет слабое здоровье и ее нельзя тревожить, поэтому никто не приближался к тихому двору Цуйфан.

Госпожа Цю не отправила к ней служанок, а те и не хотели служить ей. В их глазах Фэн Чживэй все еще была падшей дочерью опозоренной вдовы, сбежавшей из отчего дома. Все они недоумевали, каким обманным путем Фэн Чживэй удалось добиться благосклонности госпожи и даже получить временную резиденцию.

Фэн Чживэй не обращала на шепотки никакого внимания. Ее главной целью возвращения в поместье Цю, несмотря на риск и сложности, было не только обеспечить безопасность госпожи Фэн, но и обыскать жилище Пятой тети.

В тот день, когда Чживэй утопила Пятую тетю в ледяном пруду, ее реакция и сила перед этим были необыкновенными, и когда сразу после этого появился Нин И, в сердце Фэн Чживэй закралось подозрение.

Но после тщательного осмотра павильона девушка так ничего и не нашла, так что могла только нахмурить брови и разочарованно упасть на кровать.

Но как только Чживэй легла, она почувствовала; что-то уткнулось ей в спину. Девушка пошарила по кровати и вскоре обнаружила золотой крючок, которым обычно подвязывали полог вокруг кровати, наполовину прикрытый одеялом.

Чживэй села, держа крючок в руке. На вершине его была половинка резного белого нефрита, специально сформированного в виде двух круглых выпуклостей, гладких и нежных, с оттенком красного румянца на гребнях, кокетливых и соблазнительных, как женская грудь. По форме предмет очень напоминал некие игрушки, которые женщины использовали для своего удовольствия.

Почти все наложницы имели что-то подобное, полезное в борьбе за благосклонность мужа, но очень немногие использовали нечто, похожее на крючок для полога кровати. И поскольку это явно был держатель для полога, как он оказался под одеялом? Неужели кто-то намеренно спрятал его?

Фэн Чживэй осмотрела белый нефрит, нашла маленькую щель и надавила на нее.

С тихим щелчком белый нефрит раскрылся, и из него выпал крошечный золотой замок[127].

Фэн Чживэй замерла, изучая смутно знакомый предмет.

Когда девушка повернула его в руке, то сразу заметила бацзы на обратной стороне, и ее сердце сжалось — это была дата рождения Фэн Хао!

Фэн Хао родился третьего июня в последний год правления императора Ли династии Чэн. Он носил этот золотой замок в детстве, а затем тот странным образом пропал. Фэн Чживэй тогда не придала этому значения, а украшение неожиданно обнаружилось здесь!

Но зачем Пятая тетя украла золотой замок Фэн Хао? И для кого она его украла?

Фэн Чживэй раскрыла ее тайну, но это только усилило замешательство. Девушке показалось, что она случайно прикоснулась к огромному секрету, но плотный туман, окружавший его, не давал ничего разглядеть.

Чживэй все думала и думала об этом и наконец пока спрятала золотой замок, решив отправиться к дому госпожи Фэн, но в дверях заколебалась.

С тех пор как госпожа Фэн отказалась отправить Фэн Хао на гору Шоунань на учебу, отношения Фэн Чживэй с ее семьей сильно ухудшились. Хотя матушка часто приносила еду и сшитую ею одежду, девушка не выходила к ней.

Для всех остальных Чживэй могла сделать доброе и нежное лицо, но те были незнакомцами. Перед матерью и младшим братом — своей семьей — ей было гораздо труднее удерживать на лице эту маску.

Только те, о ком вы заботитесь больше всего, могут причинить вам самую глубокую боль.

Пока Чживэй колебалась, со двора донесся шум, и внутрь хлынула большая толпа. Женщина впереди крикнула своим резким голосом:

— Поздравляем молодую госпожу Фэн!

Открыв двери, Чживэй вышла во дворик, полный блестящих глаз и злорадных улыбок. Тетушка Ань стояла перед толпой, держа в руках одежду и украшения. Ослиное лицо служанки, казалось, было готово треснуть от улыбки, а густая пудра осыпалась хлопьями с ее щек.

— Поздравляем молодую госпожу Фэн! — снова крикнула старуха, протягивая ей одежду. — Мы услышали, что вас выбрали младшей женой принца Хучжо! Принц Хучжо приехал с визитом, и госпожа сейчас принимает его в переднем зале. Вам нужно переодеться и отправиться туда же, чтобы прислуживать принцу.

Эти слова «младшая жена» были произнесены с такой насмешкой, что другим служанкам пришлось напрячься, чтобы не расхохотаться. Их лица покраснели от напряжения. Одна старая тетушка добавила:

— Я слышала, что степняки полны сил и энергии, молодой госпоже Фэн действительно повезло.

Тут же эти слова подхватила другая старая служанка:

— Боюсь только, что поговаривают, их запах слишком силен. Я слышала, что степняки моют ноги, может быть, раз в год! Когда молодая госпожа будет служить мужу, пусть будет осторожна, чтобы не задохнуться.

Слуги не выдержали и залились смехом.

Тетушка Ань вытянула руки вперед еще сильнее: это был яркий розово-красный халат — цвет, который носили только наложницы, и он совершенно не сочетался с длинной зеленой юбкой. Весь наряд выглядел вульгарно. Золотой шейный обруч напоминал ошейник для собаки: такой же грубый и безвкусный. И вместе красный, зеленый и желтый были откровенным оскорблением для глаз.

Хэлянь Чжэн был действительно слишком нетерпелив, раз так быстро примчался.

Фэн Чживэй подняла брови, осматривая предложенную ей одежду. Наконец она сказала:

— Неужели это драгоценная одежда, которую так долго хранила в своих сундуках тетушка Ань? Как, должно быть, жалко прятать ее столько лет, не имея возможности надеть. Вы сегодня принесли мне ее, потому что совсем потеряли надежду?

Старуха остолбенела и гневно втянула носом воздух.

Госпожа не просила служанку принести одежду; это была ее собственная попытка мелкой мести и унижения Чживэй. Эти одежда и украшения действительно были тем, что она прятала в своих сундуках, приготовив, как она когда-то думала, чтобы выйти замуж за управляющего Лю. Но, в конце концов, после смерти своей первой жены тот женился на другой женщине, а у тетушки Ань, к ее величайшему сожалению, так и не появилось шанса надеть свадебные одежды. Она и не думала, что Фэн Чживэй окажется такой проницательной и прямо ударит по самому больному месту.

— Ты… — Старая дева задрожала от злости, застыв на месте, не в силах ни двинуться вперед, ни отступить.

Внезапно позади них раздался тихий голос:

— Что здесь происходит?

Все повернулись и увидели растерянное лицо госпожи Фэн, которая заходила во двор. Женщина услышала шум, который доносился из резиденции Фэн Чживэй, и пришла посмотреть, что случилось.

Глаза тетушки Ань блеснули, и она тут же подплыла к госпоже Фэн, сверкая злой ухмылкой:

— Госпожа, эта старая служанка чуть не забыла поздравить и вас! Ваша дочь взлетела так высоко, она скоро станет наложницей принца Хучжо!

— Принца Хучжо? Наложницей? — в замешательстве повторила госпожа Фэн, широко распахивая глаза.

Одна пожилая служанка тут же поспешила присоединиться, тон ее голоса колебался между дружелюбием и враждебностью:

— Верно, наложницей! Вашей дочери каким-то образом удалось соблазнить принца Хучжо, пока она была снаружи. Сегодня принц лично попросил Его Величество обручить его с молодой госпожой в качестве наложницы.

Его Величество был уже готов пожаловать ему этот брак в Золотом дворце! Тьфу, что за бред — пожаловать брак с наложницей! Как такое вообще возможно?

Лицо госпожи Фэн побледнело. Она потеряла дар речи и то открывала, то закрывала рот. Девушка смотрела на мать, и в ее сердце сгустилась горечь — ее вот-вот выдадут как наложницу, а мать так и не скажет ни слова?

Во дворе, полном враждебно настроенных людей, мать и дочь смотрели друг на друга. Первая все еще переваривала новости — в ее голове был полный хаос, и она размышляла, как справиться с этой ситуацией. Сердце второй было наполнено разочарованием и печалью, но в нем все еще пряталась поблекшая надежда, что самый близкий ей человек все же придет на помощь.

Обе молчали, но служанки тут же вообразили, будто мать и дочь онемели от страха.

— Что еще за пожалование брака? Попытка сохранить лицо? — смущенно ухмыльнулась другая служанка. — Однако наша молодая госпожа Фэн действительно впечатляет — такая хладнокровная, а сама завела интрижку с принцем Хучжо! Интересно, откуда благородная девица, не выходящая за пределы внутреннего двора, знает такие уловки?

— Вспомни о госпоже Фэн — вот оно, подлинное влияние ученой семьи! — воскликнула другая невежественная служанка, долгое время прислуживающая госпоже Цю и нахватавшаяся в ее дворе умных словечек, которых сама не понимала.

Хлоп!

Раздался звонкий шлепок, и блеснула кровь.

Говорившая женщина издала пронзительный крик, заполнивший весь двор, — госпожа Фэн неожиданно выхватила из рук тетушки Ань тяжелый золотой шейный обруч и бросила его вперед. Он попал по рту служанки.

Полетели зубы, и кровь забрызгала лицо госпожи Фэн, но женщина не обратила на это внимания, только крутанула обруч в руке.

— Неужели никто не учил вас правилам приличия?

Я буду бить вас, пока не поймете!

Толпа ухмыляющихся служанок мигом завизжала от ужаса и разбежалась во все стороны. Госпожа Фэн подошла к тетушке Ань и выбила поднос из ее рук за пределы двора.

— Убирайся со своим погребальным одеянием прочь, старуха!

Пестрая одежда полетела в группу только что вошедших во дворик мужчин. Один из них вскрикнул от удивления, когда одежда упала ему на лицо, а затем с отвращением скривился:

— Фу, что за вонь! Задохнуться можно!

Мужчина смахнул одежду на землю, бесцеремонно втаптывая ее в грязь.

Когда он показал свое лицо, всем присутствующим показалось, что солнце померкло. В глазах мужчины, казалось, сияла радуга: янтарно-фиолетовая, одновременно темная, как бездонный колодец, и ослепительно яркая.

Его рукава были подвязаны, а верхний халат распахнулся, обнажая светло-карамельную кожу, на которой выступили бисеринки пота. С ног до головы этот человек источал мужественность, ошеломившую всех присутствующих во дворе женщин.

За ним бежали охранники поместья Цю, крича:

— Принц! Вы не можете входить сюда! Вы не можете… — Но охрана не смогла преградить путь свите мужчины, которые хлестали охранников тонкими кнутами, заставляя их отступить. Никто серьезно не пострадал, но подойти также не смог.

Так вот он какой, принц Хучжо! Теперь все слуги во дворе уставились на него совсем другими глазами.

Мужчина окинул взглядом представшую перед ним картину, спокойно изучая госпожу Фэн и окровавленный обруч в ее руке, прежде чем остановиться на Фэн Чживэй. Его брови приподнялись в узнавании, и он улыбнулся:

— Желтолицая женщина, это твоя мать? Воистину, одна своенравнее другой!

Фэн Чживэй прочистила горло и громко сказала:

— А мне нравится!

На этот раз настала очередь госпожи Фэн кашлянуть, быстро пряча за спину золотой обруч, который она держала высоко над головой.

— Принц Хучжо, вы здесь, чтобы прислать подарки семье невесты? — спросила Фэн Чживэй, наконец приходя в себя. Она как раз собиралась преподать слугам урок, но была слишком потрясена гневной вспышкой матери. Теперь же, когда прибыл принц, девушка быстро вернулась к своей обычной спокойной невозмутимости.

— Да, — ответил Хэлянь Чжэн, изучая Чживэй. Хотя он думал, что ее лицо слишком желтое, а брови слишком опущены, но, если внимательно присмотреться, она не была совсем уродливой. И принцу очень нравились спокойная манера поведения и грация Чживэй. Чем больше он смотрел на нее, тем радостнее становился. Он наконец махнул рукой. — Восемь Тигров!

Восемь его телохранителей с кнутами с золотыми нарезами тут же выступили вперед.

— Подарки на помолвку!

Каждый из восьми мужчин вынул из-за пазухи маленький желтый тканевый мешочек, преподнося его, как будто это были драгоценности.

Что же это за редкие сокровища?

Гнев снова отразился на лице госпожи Фэн, и она уже собиралась сделать шаг вперед и швырнуть мешочки на землю, когда поймала взгляд Фэн Чживэй и, подавив ярость, отступила на шаг.

— Представляю самые драгоценные дары нашей земли для моей женщины, — громко продекламировал Хэлянь Чжэн. — Как орлы не могут жить без неба, а овцы — без пастбищ, так и воины двенадцати племен Хучжо не могут жить без этого!

Восемь Тигров двинулись как один, раскрывая желтые мешочки и обнажая мелкий порошок, снежно-белый и ослепительно мерцающий.

Соль.

Двор заполнили смешки, и госпожа Фэн так разозлилась, что выпучила глаза, а Фэн Чживэй не знала, плакать ей или смеяться. Спрятавшаяся за большим цветочным чаном тетушка Ань расхохоталась так сильно, что все ее тело задрожало:

— Соль… подарок на помолвку — это соль!

Хэлянь Чжэн вздернул подбородок, в его глазах была гордость, и его ничуть не смутил смех вокруг. Принц искоса глянул на служанок, хмыкнув:

— Женщины Центральных равнин и правда невежественные!

— Это действительно драгоценный подарок, — кивнула Фэн Чживэй с улыбкой. — У племен Хучжо нет выхода к морю, и они живут далеко от соляных шахт, но соль по-прежнему остается самой важной и незаменимой частью человеческой жизни. Шелк и парчу можно заменить на коровьи шкуры и овчину, птицу и мясо заменят баранина и молоко, но без соли у бесстрашных степняков Хучжо не будет сил сражаться на поле боя. Принц, это ваш способ сказать, что я незаменима?

Глаза Хэлянь Чжэна блеснули, когда он произнес, смеясь:

— Я знал, что Желтолицая женщина не похожа на этих глупых распутниц, которые признают только золото, серебро и драгоценности!

— Я уникальна, — ответила Фэн Чживэй, глядя в упор на Хэлянь Чжэна. — А когда вы наконец женитесь на своей главной жене, какой подарок на помолвку вы сделаете ей за ее уникальность и ценность?

Хэлянь Чжэн на мгновение серьезно задумался, прежде чем ответить:

— Миска соли!

Вот уж действительно соляной повелитель…

Фэн Чживэй на миг представила этот соляной гарем принца Хучжо и не могла не подумать, что королевский двор Хучжо неплохо сэкономит на подарках…

Хэлянь Чжэн заглянул в глаза Чживэй и увидел в них немного веселья, немного беспомощности и даже немного печали. Глаза искрились бесчисленными крошечными звездочками, мерцающими в туманной синей ночи — неуловимая, скрытая красота.

Они глядели ясно и открыто, и чем дольше он смотрел ей в лицо, тем меньше ее кожа казалась ему желтой, а брови — такими уж опущенными. Лицо Чживэй становилось все изящнее и красивее, как будто расползались в стороны облака, открывая прекрасное яркое небо. Она вдруг показалась ему такой далекой и высокой, такой нежной и мягкой.

Хэлянь Чжэн ненавидел смотреть на кого-либо снизу вверх, но каким-то образом в этот момент все ощущалось правильным, как будто так и было задумано природой: ее положение наверху, а его — внизу.

Принца вывел из транса женский голос и прелестная улыбка:

— Эта наложница слышала, что степняки всегда демонстрируют свою силу, когда сватаются, чтобы показать свое ястребиное мужество и достоинство. Готов ли принц Хучжо доказать свою доблесть перед этой наложницей?

Когда Хэлянь Чжэн услышал слова «эта наложница», в его сознании тут же вспыхнула воображаемая картина: большой роскошный шатер, освещенный яркими красными свечами, невеста, покрытая вуалью, гладкая, мягкая восковая кожа… На лице принца расплылась ухмылка, и он тут же ответил:

— Разумеется, только победители достойны жениться на лучших женщинах!

— Прекрасно. — Фэн Чживэй уселась, изображая слабость. — Эта наложница не знает боевых искусств, и я не могу попросить вас сразиться с охранниками поместья Цю, но у меня есть одна ближайшая служанка, которая всем сердцем восхищается великолепием степных ястребов. Не могли бы вы показать ей несколько движений?

— Служанка? — расхохотался Хэлянь Чжэн. — Я не сражаюсь с женщинами, но поскольку она твоя личная служанка, я не против покорить ее, если это осчастливит тебя.

Фэн Чживэй посмотрела на принца, который особенно выделил слова «личная» и «покорить», и махнула рукой, подзывая:

— И-И, тут кое-кто хочет покорить тебя.

Служанка, одетая в элегантный светло-голубой халат и красивую вуаль, скрывающую лицо, отложила мешочек с грецкими орехами в сторону и нетерпеливо шагнула вперед. Служанка Гу очень хотела поскорее вернуться к своим орехам.