Живой Журнал. Публикации 2008

История про искусство как приём

Я всё думал, как бы почесать языком на какую-нибудь флудогонную тему — но никак не мог встроиться в движение общественной жизни. Про биологические добавки высказываться было страшно — там толпа, как на похоронах Сталина — затопчут. Про либертарианство мне не хотелось, про Шухевича как посмертного Героя Украины — тоже.

Я вообще придумал такой жанр — вступление в полемику, скажем, через полгода. Все уже забыли что к чему, кто с кем ругался. Зороастризм какой-нибудь, или там негр девочку из вагона выпихнул, или там корреспондентка заявила, что гитлеровцы — красавцы, а красноармейцы — мужланы. И вот тут ты горячо начинаешь излагать свою точку зрения, хватать людей за пуговицы, спорить до хрипоты до драки… А все только хлопают глазами: это что, правда было? Точно-точно?

«Другой же встал и стал пред ним дрочить».

Например, утконос. Утконос какой-то. Куда утконос? Папа ваш утконос?

Как всякий нормальный тщеславный человек, вбил в поиск свою фамилию и увидел, что мир не забыл меня, вовсе нет.

И я про платок напишу — что ж не написать про платок? Всё дело в том, что моя бабушка, Царство ей Небесное, носила этот оренбургский платок. Он истлел на ней, как рубашка на деде Щукаре.

Время было такое — вещей было мало, а уж какая приблудилась — на века. От отца — сыну, от матери к дочери. Мне как-то сделали кацавейку из меховой шубки. А уж что из шапок делали — маркизу де Саду и не снилось. Нет, тут ещё одно обстоятельство — вернее, два. Продавцы пуховых платков в той части ответов, что я видел — очень вежливо отвечали. А это дорогого стоит.

Во-вторых, пуховые платки — не лекарство какое, сразу видно, руками можно пощупать. Не отрависси. Нет, конечно, и всякому могут всучить пуховый платком размером в носовой. Ну, так то ж в прикупе лежало. Но всё-таки одно дело в рот тянуть, а другое — на голову наматывать.

Вобщем, все на защиту Оренбургских пуховых платков!

Да.

Извините, если кого обидел.

11 января 2008