Живой Журнал. Публикации 2008

История про кофе (V)

…В этом старом "Кофеине" я взял в привычку читать свою газету. На редакционных совещаниях то и дело кому-нибудь кричали "Вы, что свою газету не читаете!" — вот я и читал. За большим окном плыла Дмитровка, и ради этого вида из окна я даже не курил.

Курение за кофе, кстати, особая статья. Что я ненавижу, так это плотный сигаретный след в свитерах и пиджаках, который ты обнаруживаешь наутро.

Есть места — что-то вроде кафе "Билингва", в котором попросту весь воздух замещён этим сигаретным настоем.

Отношение к запахам вообще прихотливо.

Я курил разное за кофе, и понимал связку кофе с табаком — но вот сигареты недолюбливал.

Итак, я смотрел на медленное движение машин в пробке и пил кофе из френч-пресса.

Потом я обнаружил, что мне где-то надо принимать хвосты у нерадивых студентов. Преподавал я сплошь в частных университетах, что выросли, как грибы после дождя, и мне полагались отчисления за всякий лишний зачёт, как за лишнюю работу.

Однако ж аудитории были арендованы только на время занятий, и вот я принимал студентов в кафе.

Однажды ко мне пришли сразу три девушки. Были они затянуты в чёрную кожу, в рискованных мини, и блистали всей свежестью возраста, чисто которого начинается на единицу.

Первым делом они достали не зачётки, а деньги, которые мне передали из учебной части. В этот момент несколько сотрудниц кафе как бы невзначай принялись вытирать окно рядом — но я уже отпустил своих студенток.

Одна из барменш только покачала головой — Тверская улица текла рядом, а сам я был похож на того героя, которого сочиняет на ходу герой Трентеньяна, стремясь понравиться героине Анук Эме.

Деньги, впрочем, тут же превратились в коньяк — так что на каждую из молодых красавиц пришлось по пятьдесят грамм. День начинался прекрасно, был промыт как стекло.

Лучше всего про это написал Василий Гроссман в своих армянских дневниках: "Так бывает. Иногда выпьешь сто граммов, и мир дивно преображается — мир внутренний и мир вокруг, всё звучит внятно. Тайное становится явным, с лиц спадает паутина, в каждом человеческом слове есть особый смысл и интерес, скучный пресный день наполняется прелестью, она во всём, она волнует и радует. И самого себя чувствуешь, сознаёшь как-то по глубокому, по-странному. Такие счастливые сто граммов случаются обычно утром, до обеда…

А иногда пьёшь, пьёшь, и становишься всё угрюмей, словно наполняешься битым, колючим стеклом, тяжелеешь, какая-то ленивая дурость охватывает мозг и сердце, вяжет руки, ноги. Вот в таких случаях и дерутся ножами шофера и слесаря, охваченные жуткой злобой, ползущей из желудка, из охваченной тошнотой души, из тоскующих рук и ног.

И вот в таких случаях пьёшь много, всё хочешь прорваться в рай, выбраться из лап тоски, из беспричинного отчаяния, из гадливости к себе, из жгучей обиды к самым близким людям, из беспричинной тревоги и страха, из предчувствий беды…

А уж когда понимаешь, что в рай не попасть, снова пьёшь. Теперь уже для того, чтобы одуреть, заснуть, дойти до того состояния, которое дамы определяют словами "нажрался, как свинья"".

Впрочем, я отвлёкся от кофе.

Извините, если кого обидел.

26 апреля 2008