Живой Журнал. Публикации 2008

История про Киреева

Зарядил дождь, и как-то ужасно захотелось спать. Вместо этого я принялся читать мемуары Киреева — опись его жизни с 1958 года по нынешнее время.

Мемуары вещь хорошая — и даже тем, что в них обнаруживаешь фразы третьих лиц, типа того, что Давид Самойлов в ноябре 1982 года пишет Лидии Чуковской, что читал последнюю катаевскую вешь и нашёл, что у него "Всё в порядке — и построение, и сюжет, и лица. Но как будто внутри этого подохла мышь — так несет непонятной подловатиной". Чуковская тут же начинает радоваться "Какая у вас точность удара", и т. п.

Или вот, с большим запозданием, лет десять назад, я узнал, что Катаев в шестьдесят один год вступил в партию. Это вызывало удивление — зачем? На карьере это уже не могло сказаться. Что-то в этом было от прапорщика, что вступая в КПСС вызывал даже некоторое уважение: это для прапорщика был бескорыстный акт. Киреев пишет про Катаева… Нет, лучше сначала о другом.

Мелкие детали в мемуарах — чаще всего, самое интересное, самое прочное воспоминание, что от них остаётся. Киреевский текст мне понравился уже тогда, когда я читал его в журнале. Сейчас, в книге, он мне понравился даже больше, что бывает редко.

С литературных мемуаров вообще особый спрос — их пишет не плотник и не космонавт, которые вовсе не обязаны обладать хорошим слогом. Их пишут люди в какой-то мере обязанные писать хорошо.

Однако ж есть проблемы, их две, и они по-своему примечательны:

Во-первых, это рассказы о литераторах, которые по большей части умерли, или которым лет по шестьдесят-семьдесят. Это нечитаемое звено русской литературы. То, что она описана участниками и наблюдателями — очень хорошо, но вот реального актуального читателя, что интересуется этими персоналиями нет.

Во-вторых, нужно снова вернуться к Катаеву. Киреев делает попытку написать мемуары, никого не обижая, сдержанно-вежливо, почти дипломатически (несмотря на некоторый пафос и откровенные переживания из личной жизни). Катаев сделал иначе, подпустил в свою пользу фантазии, довёл множество людей до слёз, и был объектом мести во многих зеркальных мемуарах. Но имел при этом циничный успех, сформировал некий новый мемуарный стиль и проч., и проч. И это опять свойство расстановки "но": "не очень благородно, но интересно", или "интересно, но не очень благородно". Благородство обедняет.

Никто не требует пойти по кривой катаевской дорожке, или там сыпать анекдотами, как Довлатов (что сделал бы я) — и как поступить, решительно непонятно.

Киреев Р. 50 лет в раю. Роман без масок — М.: Время, 2008. - 624 с. (п) 3000 экз. ISBN 978-5-9691-0371-9

Извините, если кого обидел.

02 ноября 2008