One Two Three Four. «Битлз» в ритме времени

58

Имя тем, кого недолюбливал Ноэл Кауард[331], было легион. В список входила бо_́льшая часть знаменитостей ХХ века и кое-кто из века XIX, в том числе Гилберт и Салливан («НЕНАВИЖУ Гилберта и Салливана»), Таллула Бэнкхед («заносчивая шлюха»), Мэрилин Монро («глупая сука»), Артур Миллер («чувство юмора отсутствует напрочь, что внушает опасения»), миссис Александр Вуллкотт («носит тошнотворные наряды и подло щурится»), Оскар Уайльд («глупое, самодовольное и неадекватное создание»), Невилл Чемберлен («самодовольный старый мудак»), герцог Виндзорский («как мне давно известно, он, обладая плебейским складом ума, предпочитает людей второго сорта»), Мэнди Райс-Дэвис («паршивая, заносчивая, мерзкая шлюшка») и Сэмюэл Беккет («я лучше целый год буду по вечерам играть в лото, чем снова пойду на «В ожидании Годо»»)[332]. Неудивительно, что «Мастер», как его называли, не питал симпатии к «Битлз».

© Lebrecht Music & Arts/Alamy/DIOMEDIA

Когда 6 июня 1964-го битлы только познакомились с Кауардом, то все, казалось бы, прошло гладко. Их представила эксцентричная пышноволосая певица Альма Коган, прославившаяся своими недавними песнями: «I Can’t Tell a Waltz from a Tango» и «Never Do a Tango with an Eskimo»[333]. Она, в свою очередь, познакомилась с битлами за кулисами лондонского «Палладиума». Особенно Альме понравился Брайан Эпстайн; поговаривали даже о свадьбе. Поэтому было совершенно естественно, что она приглашала Брайана и битлов на вечеринки для представителей шоу-бизнеса, которые часто закатывала у себя на фешенебельной квартире в Стаффорд-Корт на Кенсингтон-Хай-стрит.

Там битлы общались с настоящими знаменитостями, с легендами шоубизнеса, с такими любимцами публики, как Дэнни Кей, Фрэнки Вон, Этель Мерман и Сэмми Дэвис-младший[334]. Особенно в такой компании расцветал Пол. «Мы стояли на пороге революции в шоу-бизнесе… Там все были немного старше нас, лет так на десять-двенадцать, но с ними было весело. Они, многоопытные исполнители, приняли нас в свой круг».

Как и многое в жизни, эти вечеринки Пол воспринимал как образование: «Как-то я смотрел документальный фильм про Джона Бетчемана[335], где он рассказывал, как его, выпускника колледжа, пригласили в один загородный дом. «В нем я научился, как быть гостем», — говорил Бетчеман. Это и происходило с нами в квартире у Альмы. Мы научились играть в шарады, а потом и на своих вечеринках стали в них играть. Чуток повышали свою образованность».

Шестого июня 1964 года был для Ноэла Кауарда обычным суетным днем. Он пообедал с Вивьен Ли («она была бодра и весела») у нее дома в усадьбе «Тикеридж-Милл», в Сассексе, откуда на машине поехал в Брайтон, заглянуть к ее бывшему мужу, сэру Лоренсу Оливье и его новой супруге Джоан Плоурайт[336]. Вечером он вернулся в Лондон поужинать с Теренсом Рэттиганом и Робином Моэмом[337], а после, слегка за полночь, отправился к Альме Коган на вечеринку по случаю ее дня рождения.

Альма познакомила Кауарда с Джоном и Полом. Тот нашел их «приятными молодыми людьми, которые вели себя довольно прилично и говорили с забавным акцентом». Однако больше он о них не думал: светская круговерть не оставляла времени на размышления. На следующий день Кауард обедал с «дорогой королевой-матерью в Кларенс-хаус[338]. Она была как никогда очаровательна».

Возможно ли, что он испугался «Битлз»? К 1964 году Кауард уже был частью старой гвардии. Он родился в 1899 году, а в 1911-м впервые выступил на сцене в Вест-Энде. Происхождением он не сильно отличался от битлов — его отец был обедневшим торговцем пианино, — но быстро приспособился к светскому обществу, с готовностью усваивая аристократические манеры и интонации. Неудивительно, что его мало привлекала культура пролетарских слоев общества. «Интересно, надолго ли это уныние ради уныния?» — высокомерно отозвался он в 1956-м о пьесе Джона Осборна «Оглянись во гневе».

Внешность и манеры Кауарда разительно отличались от битлов. Он пел четко и отточенно, изысканно выговаривая слова, его песни были остроумными, язвительными, многозначительными и отшлифованными. В его лексиконе попросту отсутствовали всякие «yeah, yeah, yeah».

Кауард опрометчиво, пренебрежительным тоном поведал о своем знакомстве с Джоном и Полом Дэвиду Льюину из «Дейли мейл». Ему и в голову не пришло, что Льюин процитирует в печати его сетования о том, что «Битлз» «совершенно лишены таланта. От них один только шум. В мое время юнцов учили быть на виду, но помалкивать, что, в сущности, не так уж и плохо».

Годом позднее, 11 июня 1965-го, Кауард расстроился, прочитав новости о том, что по случаю дня рождения королевы участников «Битлз» возвели в кавалеры ордена Британской империи. «Это, разумеется, бестактно и вообще ошибочно со стороны премьер-министра, — писал он в дневнике, — и, по-моему, королеве не стоило соглашаться. За бесталанный, хотя и внушительный, вклад в казну им следовало вручить какие-нибудь иные знаки отличия».

Через две недели Кауард отправился в Рим, на свадьбу итальянской княгини Торлония, куда он пришел с Мерл Оберон[339]. Когда у него выдалось свободное время, он отправился в театр «Адриано», где выступали «Битлз». Не стоит даже сомневаться, что среди зрителей он оказался единственным шестидесятишестилетним мужчиной.

Концерт был ужасно громким и разгильдяйским, возможно, потому, что зал был наполовину пуст и битлы получили шанс подурачиться вволю. Пока Ринго пел «I Wanna Be Your Man»[340], Пол так развеселился, что ему пришлось уйти со сцены; Джордж скорчил ему вслед недовольную рожу. Когда Пол вернулся, то опрокинул микрофон, чем рассмешил Джона, а Джордж продолжал раздраженно морщиться.

Впрочем, куда больше раздражен был Ноэл Кауард, который бóльшую часть времени не вынимал пальцев из ушей. «Я прежде не видел их выступлений, — писал он потом в дневнике. — Шум стоял оглушительный, и я не мог разобрать ни слов, ни музыки; только один сплошной гул». Тем не менее после концерта он отправился за кулисы повидаться с битлами, но обнаружил лишь Брайана Эпстайна, который «сказал, что они вернулись к себе в отель, и осведомился, не угодно ли мне поехать к ним».

В отеле его приняли Эпстайн и агент по рекламе «Битлз» Венди Хансон, которая предложила Кауарду коктейль и пошла звать битлов, но вскоре вернулась и передала, что они обижены его отзывом в «Дейли мейл» год назад.

«Такое поведение было крайне неприличным, но я решил сохранять твердость и достоинство, — вспоминал потом Кауард. — Мне сказали, что «Битлз» не хотят меня видеть, потому что этот осел Дэвид Льюин процитировал в своей статье мое нелестное замечание».

Тогда то ли Эпстайн, то ли Венди Хансон — тут воспоминания Кауарда и Маккартни разнятся — решил попробовать еще раз.

«Брайан заходит и говорит: «С вами хочет повидаться Ноэл Кауард», — вспоминал Пол. — И мы все такие: «А, ну нахер, нет! Нет-нет-нет! Я спать…» Брайан возразил: «Нельзя! Нельзя же так!»». Ринго тоже вспоминает, что их уговаривал именно Брайан: «Он пришел и сказал: «Там внизу Ноэл Кауард, хочет с вами поздороваться»». Ринго запомнилось общее настроение группы: «Нахер! Не хотели мы его видеть. Шел бы в жопу этот Ноэл!»

Но Эпстайн не уступал. В конце концов Пол, всегда такой дипломатичный, согласился на встречу от имени всей группы.

«Я попросил Венди привести хотя бы одного из них, и она вернулась с Полом Маккартни, — писал у себя Кауард. — Я вежливо, но твердо объяснил, что нельзя всерьез воспринимать слова газетных репортеров. Бедный парень оказался вполне дружелюбен, и я через него передал остальным свои поздравления, хотя на самом деле хотел сообщить им, какие же они невоспитанные мелкие засранцы».

Кауард умер в 1973-м, но его дневники опубликовали только в 1982-м. «Он наговорил о нас всяких гадостей, — заметил в 1997-м Барри Майлзу Пол. — Ну и хрен с ним».

Однако еще более грубые слова приберег Кауард для поклонников «Битлз» с того концерта: «Напоминало оргию онанистов, хотя, как мне объяснили, все было куда скромнее обычного. Мне все это ужасно неприятно. Меня всегда мутит от групповой истерии в любом, а особенно в коммерческом, масштабе, и очень тревожит осознание того, что бóльшая часть современных подростков ритуально безумствует из-за четырех безобидных, глупого вида парней. Возможно, мы движемся к полному вымиранию куда быстрее, чем думаем. Лично мне хотелось бы схватить парочку этих визжащих юных психов и треснуть их друг о дружку башками».