Властелин Атласа

19.

Дверь отворилась, и появились двое стражников Амастана с винтовками. В комнату вошел Здан.

— На ноги, — сказал он.

Гарри пытался вспомнить, что произошло. «Точно, — подумал он, — они узнали, что я пытался сбежать». В голове было мутно, она раскалывалась, будто он всю ночь пил бренди и играл в карты.

Он попытался сесть, поморщился от боли в пальцах, посмотрел на толстые льняные повязки, побуревшие от крови.

Му зевнул и потянулся, словно вид людей, тычущих ему в лицо винтовками с самого утра, был самым естественным делом на свете.

— В чем дело? — спросил Джордж.

— Не знаю. Но Амастан послал меня за вами.

Все трое поднялись на ноги.

— Не ты, — сказал Здан Му.

Мальчик пожал плечами, натянул на голову овчину и снова заснул.

Джордж оделся, накинул джеллабу поверх туники и помог Гарри натянуть одежду. Сам Гарри не мог этого сделать из-за повязок на руках. Его ноги и колени были покрыты глубокими царапинами. Здан уставился на них, но ничего не сказал.

— Стражники донесли на меня, — сказал Гарри Джорджу по-английски, пока они шли через касбу.

— Как думаешь, что они сделают?

— Может, жалованье урежут?

Амастан ждал их в своем орлином гнезде в южной башне касбы; он расхаживал по коврам, разительно отличаясь от того холодного, загадочного человека, которого они встретили по прибытии. На нем все еще был шейш, закрывавший лицо. «Он его вообще когда-нибудь снимает? — подумал Гарри. — Хотел бы я посмотреть, как выглядит этот демон».

— Кто из вас мудрец? — спросил Амастан. — Ты? — Он указал на Джорджа, когда они не ответили достаточно быстро.

— Едва ли мудрец.

— Здан сказал, ты хаким, мудрец.

— Я врач в Англии, да, если вы считаете, что это одно и то же.

Он кивнул Здану, и тот вместе с двумя стражниками вышел из комнаты.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Амастан.

— Моя помощь?

— Для моей сестры. В ней джинн. Злой дух.

— Злой дух. Не уверен, что нас учили, что с этим делать, в медицинской школе.

— Почему вы улыбаетесь? Я что-то смешное сказал?

— Вовсе нет. И что этот злой дух с ней делает?

— Иногда она падает. Ее трясет. Будто демон овладел всем ее телом. Никто из моих мулл или колдунов не может ей помочь. Иногда она перестает дышать, я много раз боялся, что она умрет.

— Как долго длится эта тряска? — спросил его Джордж.

— Иногда всего лишь с песочные часы, а иногда без конца, будто это никогда не прекратится. Сейчас это случается все чаще. Я очень боюсь за ее жизнь. Вы — чародей. Вы можете ей помочь.

— Я сделаю все, что в моих силах. Сначала я должен ее осмотреть.

— Вы имеете в виду, прикоснуться к ней? Конечно, нет. Она женщина.

— Как я могу выяснить, что с ней, если я не могу…

— Это запрещено! В ней джинн, который ее мучает. Это все, что вам нужно знать. У вас есть какое-нибудь колдовство, чтобы изгнать джинна?

Джордж посмотрел на Гарри.

— Ты понимаешь, в чем дело? — спросил Гарри.

— Невозможно узнать, если я ее не увижу. Похоже на эпилепсию, но я не могу быть уверен.

— Ты можешь ему помочь?

— Думаю, у меня в аптечке есть немного бромида, который может помочь. Он может остановить припадки, если это то, что ее беспокоит.

— Что ж, ты должен что-то сделать.

— У тебя поразительный талант говорить очевидные вещи. — Он повернулся к Амастану. — У меня есть лекарство, которое я могу ей дать. Оно не сможет изгнать джинна полностью, но может сделать духа менее беспокойным. Хотя было бы лучше, если бы я мог…

— Вы не можете. Разве вы не слышали, что я сказал? Она моя сестра.

— Что ж, я посмотрю, какие у меня есть лекарства. Я могу принести их вам сам, позже, и объяснить, как лучше их давать.

— Очень хорошо. Если вы сможете это сделать, то, возможно, я пересмотрю вопрос о вашей оплате. — Они повернулись, чтобы уйти. — Что вы сделали со своими руками, капитан?

— Я упал.

— Вам следует быть осторожнее. Может, не стоит выходить по ночам. При дневном свете дорогу видно лучше.

Гарри не мог сказать, улыбнулся ли тот, из-за шейша, закрывавшего его лицо. Но он подозревал, что Амастан только что пошутил за его счет.

— Что ж, — сказал Джордж, когда они следовали за стражниками обратно в свои покои, — это было неожиданно.