Властелин Атласа

41.

Прибыл караван, проделавший путь через пустыню из самого Тимбукту. Здан сказал им, что это один из самых больших караванов, что они видели за долгое время; в нем было золото, слоновая кость, страусиные перья, перец и, конечно, рабы.

Ах, рабы. Гарри видел их, несчастных созданий, которых вели по улицам к фондукам — вереницы шаркающих, жалких людей в тяжелых цепях. Даже когда их не было видно, их можно было учуять; казалось, смрад от них, словно саван, навис над всем городом. Он представил, что девушки в гареме, главный евнух и даже собственная Черная гвардия султана — все они когда-то прошли этим путем.

Их охраняли воины-туареги, Синие Люди с далекого юга, из тех мест, что Здан называл «землей миражей». Они носили тюрбаны и одеяния, окрашенные в насыщенный синий цвет краской из средиземноморских морских ежей. Но краска была нестойкой, и от пота она стекала с хлопка на лица, окрашивая кожу в цвет индиго. Это придавало им устрашающий вид. Даже Гарри содрогнулся, увидев, как они шествуют по медине.

Проводниками каравана были в основном берберы, люди, знавшие зыбучие пески Сахары так же хорошо, как извозчики кэбов — закоулки Сохо и Степни.

Люди хлынули в город, чтобы встретить караван. Они привезли на ослах корзины с оливками и финиками, на верблюдах — плиты соли, все, что можно было обменять: кожу, шелк, ржавые мечи. Он видел людей всех мастей: смуглых бородачей из Суса и Драа, суданцев и сенегальцев с кожей, блестящей и черной, как уголь. Даже отсюда, с высоты, он слышал шум — приглушенный рев их непрерывного торга.

Он заметил кого-то в переулке под стенами; его быстрые, вороватые движения привлекли внимание. Это был Здан. Он еще раз оглянулся через плечо и скрылся в переулке.

Куда это он направляется?

Рыночная площадь в медине преобразилась: рядами выстроились белые шатры и лавки, а улочки и базары кишели тюрбанами, чадрами и крестьянскими платьями. Здесь были фермеры из долин, кочевники с орехово-коричневыми лицами и кривыми кинжалами за поясами, крестьянки с корзинами фиников и мисками тыкв и лука. Продавали мыло, ковры, свежеосвежеванные овечьи головы, а обезьянки в маленьких красных курточках выступали за монеты. Стоял сущий бедлам: все кричали, толкались и торговались, пока грязные дети с визгом сновали в толпе, попрошайничая и воруя фрукты.

На дальнем южном конце медины, вдали от толпы и шума, тянулась узкая пыльная тропа, крытая камышом и финиковыми листьями, вдоль которой теснились купеческие лавки. Солнечный свет пробивался сквозь щели в самодельной крыше, воздух был наполнен мелкой пылью и крошечными черными мухами. Крупный туарег шел по улочке, ведущей от главной площади, не обращая внимания на крики зазывал и торговцев. Тех, кто становился слишком назойливым, он одаривал таким свирепым взглядом, что они тут же прятались в свои лавки.

В конце улочки была чайная: несколько низких деревянных табуретов и шатких столиков для посетителей, которые сидели, сгрудившись в полумраке и удушающей полуденной жаре под навесом.

Туарег вошел и мгновение подождал, пока его глаза привыкнут к темноте. Чайная была почти пуста, лишь один человек сидел спиной ко входу в дальнем углу. Он подошел и сел.

Хозяин чайной направился к ним с чайником мятного чая, но остановился, встретив взгляд другого мужчины. И снова отошел.

Здан поднял глаза, быстрый взгляд и кивок — вот и все.

— Ты сможешь это сделать? — спросил Синий Человек.

— Я сделаю, что смогу.

— Этого недостаточно.

— Не угрожай мне. Тот, кто тебя послал, знает, что я единственный, кто может ему помочь. Я сказал ему то же, что говорю тебе сейчас. Гарантий нет, я сделаю, что смогу. Но сначала я хочу получить свой задаток.

Туарег засунул руку под одежду и достал жесткий кожаный кошель. Он передал его Здану под столом.

Здан развязал шнурки и заглянул внутрь, на уютно устроившиеся золотые монеты. Он достал одну и попробовал на зуб. Остальные высыпал на ладонь и тщательно пересчитал. Затем положил их обратно и спрятал кошель под своей одеждой.

— Если ты не выполнишь обещанного, мы с тобой еще увидимся, — сказал Синий Человек.

Здан наклонился вперед.

— Тебе бы следовало помнить, в чьей крепости ты находишься. Я ничего не обещал. А теперь уходи, пока можешь.

Крупный туарег вышел. Здан подождал несколько мгновений, встал и достал свой нож. Он поднес его к носу чайханщика, а затем протянул ему несколько монет за молчание. Кнут и пряник. То, что каждый мул понимает лучше всего.