Властелин Атласа

51.

Стражники пришли за ним сразу после рассвета. Его руки связали за спиной пеньковой веревкой и выволокли наружу.

Бу Хамра ждал его в своих покоях. Он сменил белоснежный кафтан на нечто более изысканное. Его парчовый плащ был расшит жемчугом и сапфирами, на всех пальцах красовались толстые серебряные кольца.

Он казался, если можно так выразиться, веселым.

Комната, куда его привели, была одновременно и примечательной, и неожиданной. Она была заставлена часами, сотнями часов: богато украшенные каминные часы в стиле Буль, длиннокорпусные часы из красного дерева, несколько дубовых напольных часов эпохи Ренессанса, десятки часов с кукушкой. Он увидел одни, сделанные из бронзы: берберский воин на верблюде, а щит на седле служил циферблатом. Все они были установлены на разное время, и оглушительный тикающий гул их механизмов стоял в ушах. Каждые несколько секунд какие-нибудь часы отбивали час или четверть часа.

Бу Хамра отвернулся от окна и смерил его взглядом свысока.

— Капитан Делхейз. Приношу свои извинения. Похоже, мои стражники обошлись с вами дурно. Надеюсь, ваши синяки не слишком беспокоят вас этим утром?

— Буду жить.

Сердечный смех.

— Люблю оптимистов. Мне сказали, вы вчера пытались сорвать мое представление. Мне жаль. Этого нельзя было допустить.

— Вам понравилось убивать мальчика?

— Понравилось ли мне? — Он пожал плечами. — Мне было все равно. Он сослужил свою службу. В конце концов, он был лишь пылью на ветру. И это была быстрая смерть, многие отправляются в рай куда более тяжкими путями. Вы кажетесь расстроенным? Это из-за побоев?

Гарри не ответил.

— Вы немногословны. Я думал, англичанам нравится поговорить.

— Я не собираюсь тратить на вас слова.

— Нет, словами не следует разбрасываться. Спросите у маленького Мохаммеда, да?

— Он думал, это игра, не так ли? Он не знал, что в конце вы его задушите.

— Конечно, не знал. Иначе он бы не согласился.

— Что вы ему предложили?

— Я сказал, что если он поможет мне сыграть в нашу маленькую игру так, как я ему показал, то я отпущу вас и вашего друга на свободу. Он поверил мне. Он очень старался угодить. Славный у тебя был раб.

— Он не был рабом.

— Кем бы он ни был, теперь это неважно. — Он развел руками, как куратор, демонстрирующий свои сокровища. — Вам нравится моя коллекция? — Каминные часы стояли на низких столиках, другие ютились в нишах на стенах или на подоконниках. — Посмотрите на это, севрский фарфор девятнадцатого века. Сделано во Франции. Прекрасно, не правда ли?

— Это просто часы.

— Нет, не просто часы. Вовсе нет. Знаете, почему у меня такая страсть к часам, капитан?

— Нет, но вы сейчас расскажете.

— Они напоминают мне о единственном, что важно для всех нас в жизни. О времени. И все же мы все растрачиваем наше величайшее сокровище. Мы живем так, будто у нас впереди вечность, хотя все, что есть, можно измерить минутами и часами, и с каждым движением механизма в одной из этих крошечных машин мы теряем еще один миг.

— Вы сказали, что если мы согласимся помочь вам обслуживать и стрелять из пушки, вы не тронете мальчика.

— Ах. Обстоятельства изменились. Мне больше не нужно ваше согласие. Но вам нужно мое, если вы хотите сохранить дни и годы, дарованные вам Богом.

— Неужели?

— О да. Итак, если вы мне больше не нужны, что мне с вами делать? У вас есть предложения?

— Вы могли бы нас отпустить. Если мы больше не служим никакой цели, зачем с нами возиться?

— Отпустить вас? — Он сделал вид, что задумался. — Чтобы вы поскакали обратно к Амастану эль-Карим и помогли ему наводить пушку на стены моей крепости?

— Вы могли бы хотя бы отпустить моего друга. Он ничего не смыслит в артиллерии. Он такой же маг, как и вы.

— Нет, не совсем как я, не думаю. — Он провел пальцем по полированной поверхности напольных часов из красного дерева. — Вы знакомы с игрой в шахматы?

— Я играл. Мой отец любил эту игру.

— Вы в ней преуспели?

— Не очень. Даже мой брат меня обыгрывал.

— Вы предпочитаете азартные игры, в карты, не так ли? Именно так вы и проводили большую часть своего времени, покинув армию.

— Похоже, вы многое обо мне знаете.

— Я не знаю, как вы справляетесь с невзгодами. А что, если мы объединим наши любимые занятия? Мое — шахматы, ваше — делать ставки. Позабавимся с геометрией случая. А? Я сыграю с вами в шахматы. Выиграете — я отпущу вашего друга. Проиграете — он умрет. Ну как вам такое?

— Я думаю, что шансы на вашей стороне.

— Конечно. А разве должно быть иначе? В конце концов, вы мой пленник, так что я был бы глупцом, если бы сделал игру честной. Убийство неверного поднимет мой престиж среди здешнего люда. Я откажусь от этого укрепления моей репутации, если вы развлечете меня часок. Я все еще могу выиграть, но исход отнюдь не предрешен. Быть может, вы бросите вызов судьбе.

— У меня есть выбор?

— А вам кажется, что выбор есть?

Гарри оглядел комнату.

— Где шахматная доска?

— Что ж, она не здесь. Не думали же вы, что я буду настолько предсказуем. А?

Гарри протащили через дворец и вывели во двор, вымощенный черным и белым мрамором в шахматную клетку и окруженный тенистыми аркадами. Один из стражников перерезал пеньковую веревку, связывавшую ему руки, и его, босого, толкнули вперед.

— Нравится мое изобретение?

Он поднял глаза. На галерее наверху появился Бу Хамра и вольготно устроился на подушках под красным навесом, защищавшим его от палящего солнца.

Мраморные плиты образовывали шахматную доску — шестьдесят четыре клетки, по восемь с каждой стороны. Четыре ряда черных рабов ждали на солнце, каждый заняв свое место на одной из мраморных клеток на противоположных концах двора. Их одели так, чтобы они изображали шахматные фигуры, в черные или белые одеяния. Там были аскари, одетые лишь в набедренные повязки; короли и советники в шелковых тюрбанах; слоны, кони и касбы в причудливых головных уборах, обозначавших их ранг в игре.

Вооруженные стражники кольцом стояли в аркадах.

Солнце, огненно-золотое, только-только поднялось над стенами, но тени уже стремительно отступали, и он чувствовал, как нарастает зной, а камни под ногами теплеют.

Наверху Бу Хамра потягивал шербет.

— Имамы запрещают использовать подобие человека на шахматных фигурах. Я нашел свой творческий способ обойти их возражения. Этот несчастный — ваш каид. Признаю, он выглядит нелепо в своем расшитом драгоценностями тюрбане и белых одеждах, но всем нам приходится довольствоваться тем, что есть. Люди в раскрашенных головных уборах с бивнями из слоновой кости — ваши боевые слоны. Те, что держат седла, — ваша кавалерия. В Англии вы их называете рыцарями. Готовы начать?

Гарри пришлось заслонить глаза от солнца, чтобы взглянуть на Бу Хамру.

— Как пожелаете.

Бу Хамра выкрикнул приказ, и один из белых аскари сделал два шага вперед.

— Теперь ваш ход, — крикнул ему Бу Хамра. — С нетерпением жду игры!

— У вас преимущество, вы видите доску сверху, — сказал Гарри.

— Да, вы правы. Жизнь несправедлива. Будь она справедливой, я был бы султаном Марокко, а вы — дома в Англии с двумя тысячами фунтов! Начинайте.

Гарри подошел к одному из аскари, взял его за плечи и передвинул на шаг вперед. Тот был угрюм, и сдвинуть его с места оказалось нелегко.

— Вы меня удивляете, — сказал Бу Хамра. — Я-то думал, вы будете действовать агрессивнее, напористее. Надо будет над этим подумать. — Он думал об этом, пока завтракал; рабы приносили ему блины, мед, фрукты и еще шербет. Солнце продолжало свой неуклонный подъем по небу, раскаляя мрамор, и Гарри почувствовал, как оно начинает жечь ему кожу.

— А ограничений по времени нет? — крикнул он.

— Для меня — нет.

Бу Хамра дождался, пока допьет третий шербет, затем посмотрел вниз во двор и рявкнул приказ одному из аскари. Человек был в головном уборе в виде лошади. Он протиснулся между двумя аскари впереди и занял позицию на одной из черных клеток.

Гарри взял другого аскари и толкнул его на одну клетку вперед. Тот тоже двигался с неохотой.

Он услышал смех Бу Хамры.

— Похоже, вы готовитесь к долгой осаде. Так вы выигрывали все свои битвы, будучи столь кротким? — Он отрывисто отдал еще одну команду, и еще один из его аскари сделал два шага вперед. — Я иду за вами, англичанин. Надеюсь, вы помните, что на кону, если вы проиграете.

— Пусть это буду я, если я проиграю!

— Для меня так гораздо интереснее. Ваш ход.

Гарри отчаянно пытался вспомнить все, чему учил его отец об этой игре. Теперь он жалел, что не слушал внимательнее; может, наконец-то нашлось бы что-то, сказанное отцом, что в итоге оказалось бы стоящим.

Он повернулся к своим переминающимся с ноги на ногу рядам, выбрал того, что носил нелепые бивни и хобот боевого слона, и передвинул его вперед, чтобы заполнить пустое место, оставленное одним из аскари.

Теперь у Гарри был план, цепочка ходов, которую он помнил по бесконечным дождливым дням в кабинете отца в Лионе.

Он ждал. Бу Хамра отрывисто отдал еще одну команду, и один из его всадников в белом побрел вперед. Гарри тут же взял за плечо другого своего аскари и передвинул его.

Подняв глаза, он увидел, как один из советников Бу Хамры что-то шепчет ему на ухо. Здоровяк мгновение послушал, а затем поднялся на ноги.

— Прошу прощения, капитан. Вы должны меня извинить. У меня дела. Мы закончим игру, когда я вернусь. — И он встал и скрылся в касбе.

И они ждали.

Солнце продолжало подниматься по небу. Каждый раз, когда он пытался уйти в тень, стражники преграждали ему путь. Голову прикрыть было нечем, и он чувствовал, как солнце жжет ему макушку и лицо.

Он оглядел шахматные фигуры; они почти не двигались, казалось, смирились со своей участью; на голых спинах аскари блестел пот. Пара человек пошатнулась, он думал, что они упадут. Стражники ткнули их мечами — угроза была недвусмысленной. Падать им предстояло на свой страх и риск.

Сколько они так простояли на раскаленном камне? Гарри понятия не имел. Он чувствовал, как мрамор обжигает ему ступни. Глаза болели от яркого света. Он не знал, сколько еще сможет продержаться на ногах.

Он не видел, как вернулся Бу Хамра, внезапно услышал его голос, выкрикивающий команду одной из своих шахматных фигур.

Белый слон побрел вперед, почти дойдя до рядов его аскари. Мужчина поморщился, ступив на горячий мрамор. Его руки сжались в кулаки, лицо исказилось от боли.

Бу Хамра хлопнул в ладоши.

— Ваш ход!

Его план, каким был его план, та серия ходов, которой учил его отец? Он не мог вспомнить. Жажда, солнце — это было все, о чем он мог думать. Он передвинул своего советника — «слона», как называл его отец, — Бу Хамра передвинул своего.

Гарри взял за плечи другого своего советника, передвинул его на четыре клетки, чтобы сместить одну из белых пешек-аскари. Человек уставился на него, его глаза расширились, лицо исказилось от ужаса. Он замотал головой.

— Нет, — сказал он.

— Что? — спросил его Гарри.

Один из стражников вышел из тени и одним отточенным взмахом меча снес человеку голову. Голова покатилась по мрамору, и из перерубленных шейных вен хлынула кровь. Безголовое тело еще не перестало дергаться, как уже подбежали другие рабы, чтобы его унести, а рабыни с тряпками бросились на колени, чтобы вытереть кровь.

— Разве я вам этого не объяснил? — сказал Бу Хамра. — Какое упущение с моей стороны. В некотором смысле это настоящая битва, видите ли. Ваш лейтенант рискует своей жизнью, почему бы нескольким никчемным рабам не рискнуть своей?

Один из стражников поднял голову аскари, отнес ее к валу и швырнул за стену.

«Скольких невинных людей он заставит меня убить, чтобы спасти Джорджа?» — подумал Гарри.

«Имею ли я на это право, хватит ли у меня духу?»

Он пошатнулся на солнце.

— Вижу, скоро станет слишком жарко для игры, — сказал Бу Хамра. — Нам следует поторопиться. — Он крикнул своим шахматным фигурам, и один из рабов, державший решетку из железа, чтобы обозначить касбу, шагнул в сторону. Он смотрел прямо в лицо советнику Гарри. Гарри увидел, как на его шее дернулся кадык. «Гадает, не он ли следующий», — подумал Гарри.

Советник молил его взглядом. «Когда отец говорил, что ради победы нужно жертвовать фигурой, он и представить не мог такого», — подумал Гарри. Он взял раба за плечи и отвел в сторону от мраморной доски, подальше от опасности. Тот едва не рухнул на землю от облегчения.

Сверху Бу Хамра рявкнул приказ, и один из белых слонов прошагал через двор до середины доски. «Они сжимают кольцо», — подумал Гарри. Да что там вообще на доске? Одно дело — передвигать фигуры, и совсем другое — стоять здесь, с пересохшим горлом, когда солнце жжет твою плоть, и пытаться хоть что-то сообразить.

Он вернулся к рядам своих шахматных фигур, пытаясь вспомнить отцовские стратегии. Он подходил то к одному, то к другому, то к третьему. Ему нужна была вода. Нужно было убраться с солнца. Он переминался с ноги на ногу.

Я не могу соображать.

Он схватил высокого сутулого мужчину в головном уборе слона и вытолкнул его вперед.

Бу Хамра уже стоял на ногах. Он оперся на парапет, и раб поспешил к нему с шелковым зонтом, чтобы укрыть его от солнца. Две его фигуры, каид и касба, поменялись местами. Как это называл его отец? «Рокировка».

Он потянулся к ближайшему человеку, аскари, и перетащил его на две клетки по мрамору, хотя тот мотал головой, умоляя: «Нет, прошу, прошу».

— Вы храбрец, — услышал он голос Бу Хамры сверху. — Смелый ход, но опасный.

Он кивнул, и один из белых аскари сбил со своей клетки человека, которого передвинул Гарри. Стражники двинулись почти неспешно, чтобы прикончить его. Раб попытался бежать, но они загнали его к стене двора и зарезали.

— Мне кажется, вы неясно мыслите. Боюсь, солнце до вас добралось.

«Что мне теперь делать? — подумал Гарри. — Если я не попытаюсь выиграть, Джордж умрет. Если попытаюсь, погибнет еще больше людей».

Мне вершить их судьбы, решать, кому умирать?

— Ваш ход, капитан. Чем дольше вы медлите, тем дольше вы стоите на солнце, и эти люди все равно умрут — от жажды или от истощения. Это недолго, не здесь, не летом. Если вы проиграете, ваш друг все равно умрет. Будущее все еще в ваших руках. Тик-так. Что вы выберете?

Гарри переставил одного из своих черных аскари на клетку по диагонали от себя. Белый аскари, чье место он должен был занять, отказался двигаться. Его плечи затряслись, и он завыл.

Стражники, казалось, не обратили на это внимания. Один взмах — и голова долой. Аскари Гарри поморщился, когда его лицо обдало горячей кровью убитого. Игра снова была прервана, чтобы убрать тело и вытереть кровь.

Он услышал, как несколько других рабов вокруг него начали шептать молитвы тому богу или богам, в которых они верили. Под ногами фигуры-касбы образовалась лужа — он не сдержал мочевого пузыря.

Аскари Гарри только успел вытереть кровь с лица, как увидел, что один из коней Бу Хамры уже идет к нему, выталкивая его с места. По рядам пронесся общий стон, когда стражники прикончили его с той же будничной деловитостью, что и остальных.

— Ну же, капитан, вы убиваете больше людей одним снарядом своей артиллерии. Что вы так побледнели? Убивать человека, когда вы его видите, хуже, чем когда не видите? Итог-то один.

Гарри уперся руками в колени, и его вырвало желчью на мрамор. В голове помутилось. От жажды, от солнца или от его роли в этой варварской бойне?

Гарри выпрямился, указал на своего каида и касбу в заднем ряду своей стороны доски, и двое мужчин поменялись местами.

— А, наконец-то вы решили сделать рокировку. Мудрый ход. Вы думаете, что спасаете жизнь этому несчастному рабу перед вашим каидом. Но смелый полководец готов жертвовать ради победы.

Он рявкнул приказ человеку с лошадиной головой. Тот замотал головой и начал пятиться, но двое стражников шагнули вперед, схватили его под руки и протащили на две клетки вперед, а затем на шаг в сторону, чтобы сбить аскари с его места. Несчастный упал на колени и, протянув руки к Бу Хамре, стал молить о пощаде.

Один из стражников перерезал ему горло ножом и, схватив за волосы, потащил к краю двора, еще до того как тот истек кровью. Гарри услышал, как люди за его спиной затянули пронзительный плач, взывая к своим богам.

И так продолжалось. Крик, еще один фонтан крови, одного из белых аскари вырвало на мрамор — еще работа для рабынь. Стражники мыли мечи в фонтанах.

Гарри смотрел на журчащую воду: кровь, жажда — все смешалось в его голове. Он больше не мог соображать. Это должно было закончиться.

Он уже едва понимал, что делает. Еще двое умерли ужасной смертью. Советник Бу Хамры двинулся вперед. Собственный советник Гарри стоял в дальнем конце двора, дрожа от ужаса, один, против троих белых фигур Бу Хамры — двух аскари и одной касбы. Гарри, ковыляя, пересек мрамор и оттащил его назад, к своему каиду.

— Это тактика или сантименты? — раздался сверху голос Бу Хамры. — Думаю, вы, капитан, утратили инициативу. Желаете признать поражение и спасти еще несколько жизней?

Гарри встряхнулся, пытаясь прояснить голову. Во дворе было так светло, что он едва мог видеть, но в мозгу стоял такой туман, словно он пытался вглядеться в мглу.

Еще один из белых аскари двинулся на него.

— Сколько еще людей умрет за вашего друга? Выбор за вами.

Инстинктивно Гарри передвинул человека перед собой, того, что в черном, с железной решеткой, — сдвинул его в сторону, чтобы перекрыть путь наступающему аскари.

— Вы неясно мыслите, капитан. Или, возможно, я несправедлив, я ведь не оставил вам другого выбора, не так ли? Слон, забирай его касбу.

Несчастный перед ним уронил решетку себе на ноги и бросился к краю двора. Стражники кинулись за ним, но он был слишком быстр, он кружил и кружил, отчаянно ища выход. Наконец один из солдат догнал его и ударил мечом; тот упал, и из него вывалились багровые и желтые внутренности, зашипев на раскаленном мраморе.

Он корчился в агонии, дрыгая ногами и крича, пока один из стражников милосердно не заставил его умолкнуть.

Гарри схватил советника, стоявшего рядом с его каидом, — суданца с бельмом на глазу, — и толкнул его на человека в головном уборе белого слона.

Слон, казалось, уже смирился со своей судьбой. Он опустился на колени, закрыл глаза и был на полпути своей молитвы, когда стражники его зарезали.

— Я еще не закончил, — крикнул Гарри на балкон. — Ваша атака отбита. Эти люди погибли зря.

И тут он увидел то, что Бу Хамра уже видел со своего места у парапета. Кивок — и белый советник двинулся к его краю мраморной доски.

— Думаю, капитан, игра окончена. Вы можете, конечно, продолжать, и через шесть ходов умрут еще трое. Или можете признать поражение сейчас и позволить этим несчастным душам продолжить свою жалкую жизнь. Итог будет тот же. Что скажете?

Гарри рухнул на колени.

— Я решил бросить вашего друга в клетку к моим львам, капитан. Это меня развлечет. А вы будете смотреть. Таково ваше наказание за проигрыш.

Гарри не расслышал всего, что он сказал. Он уже повалился на бок, впав в оцепенение. Стражники подхватили его под руки и поволокли прочь.