Властелин Атласа

8.

Гарри услышал грохот барабанов и труб, вышел из-под навеса и задумался, свидетелем каких еще злодеяний ему предстоит стать. Всю ночь им не давали спать леденящие душу крики, доносившиеся из лагеря аскари.

В воздухе висела густая дымка. Аскари сжигали все: посевы, дома, тела. Харка оправдывала свое название. Город превратился в груду обломков дерева и глинобитного кирпича, словно растоптанный детский замок из песка на пляже.

Только с гнилостным запахом горелой плоти.

— Я клялся, что больше никогда не подвергну себя этому, — сказал Гарри.

Джордж подошел и встал рядом.

— По крайней мере, теперь это прекратилось.

У королевского лагеря был воздвигнут ало-зеленый павильон. Одинокая фигура, вся в белом, медленно прошла сквозь строй сановников; все они прижимались лбами к земле, когда он проходил мимо. Он сел на королевско-синий диван внутри.

Аскари и иррегулярные войска выстроились на равнине перед его павильоном вместе с теми, кто остался от прежнего населения города. Все они упали на колени.

— Да продлит Бог жизнь нашего господина, — скандировали они в унисон.

Головы пленных были навалены на две пушки и вокруг них так высоко, что дул уже не было видно. Гарри пытался их остановить, но несколько воинов Черной гвардии оттолкнули его и не подпускали близко.

Солдаты, отягощенные добычей, останавливались, чтобы бросить еще одну голову на груду у пушек, крича: «Да благословит Аллах нашего господина султана!»

Один из офицеров бросил им пять серебряных дуро — такова была такса.

Тем временем местные берберские вожди со своими эскортами все утро съезжались, чтобы присягнуть на верность султану. Гарри наблюдал в свой полевой бинокль, как один из них слез с коня и, босой, в сопровождении Черной гвардии был препровожден к шатру султана. Он простерся ниц в пыли и прополз последние двадцать ярдов.

Каид города наблюдал за этим из крошечной клетки, построенной из стволов «Маузеров», отнятых у его собственных павших солдат. Его раздели до штанов; более жалкого человека он в жизни не видел.

Он отвернулся и вернулся под навес, где Джордж склонился над маленьким мальчиком, которого они спасли вчера из горящей лачуги.

— Как он?

— Я промыл его раны солями серебра, зашил порез на голове кетгутом, обработал ожоги, как мог. Он спит. Я дал ему немного лауданума от боли.

— Он выживет? — Джордж пожал плечами. — Если да, то что мы будем с ним делать?

— Понятия не имею.

— У него нет ни семьи, ни денег, его дом разрушен. Интересно, оказали ли мы ему услугу, спасая его.

— Было бы лучше дать ему сгореть заживо под обломками?

— Можешь себе представить, как в этой стране жизнь обходится с сиротами?

— Если дойдет до этого, я заберу его с собой в Англию.

Джордж потерял дар речи и уставился на него.

— Ну а почему нет?

— У нас нет времени перечислять все причины, по которым это очень плохая идея.

— Ты хочешь сказать, я не справлюсь?

— Гарри, ты даже о себе позаботиться не можешь.

— Да как ты смеешь?

— Ты хочешь сказать, это неправда?

— Нет, это правда, конечно, правда. Но как ты смеешь это говорить.

Мальчик внезапно моргнул и открыл глаза. Он нахмурился от замешательства, затем от изумления. Увидев их, он ахнул, сел и отполз в другой конец палатки, глаза широко раскрыты, колени подтянуты к груди.

— Мы тебя не обидим, — сказал ему Гарри по-арабски. Он приберег немного хлеба и меда с их завтрака и протянул ему. — Ты голоден? Хочешь есть?

Он еще дальше забился в угол.

— Может, он не понимает, — сказал Гарри. — Ты знаешь берберский?

— Нет, а ты?

Снаружи послышался шум. Они обернулись. Это был визирь, с ним, разумеется, была половина султанской бюрократии и взвод Черной гвардии. Он проехал сотню ярдов или около того от королевского лагеря на одном из своих многострадальных мулов.

Раб помог ему слезть, другой обмахивал его пальмовым листом, отгоняя мух.

— Салям, — сказал он и быстро исполнил теменну. — Султан шлет свои поздравления.

Гарри указал на две пушки и груду человеческих голов, окружавших их.

— Что это?

— Это традиция. Воины привыкли приносить такие дары в благодарность за победу.

— От них воняет, — сказал Гарри. — Воняет хуже, чем из мужского нужника в отеле «Корона» в Ламбете. Никогда не думал, что что-то может вонять сильнее.

На жаре головы приобрели серовато-лиловый оттенок и привлекли густые стаи воронов и стервятников, которые с криками и визгом дрались за этот неожиданный урожай. Или, как назвал это Джордж, головопад.

— Дикое средневековье, — сказал Гарри.

Улыбка сползла с лица визиря.

— Чужие обычаи всегда кажутся дикими, если к ним не привыкнешь. Аскари воздают должное вам и вашим пушкам за вчерашнюю победу. Разве в вашей стране так не делают? — Он заглянул через плечо Джорджа в их палатку. — Как поживает ваш новый раб?

— Он не раб.

— Вот как? Тогда что вы собираетесь с ним делать? Отпустите? Аскари будут довольны. У них кончилось свежее мясо.

— Я знаю. Мы слышали, как они праздновали прошлой ночью.

— Вы закаленный воин, капитан. Уж вы-то должны понимать природу войны.

— Я ее понимаю, но это не значит, что она должна мне нравиться. Что будет с тем парнем? — Гарри кивнул в сторону каида в его клетке под деревьями.

— Он вернется с нами в Марракеш на спине верблюда для всеобщего обозрения.

— Почему бы вам просто не убить его сейчас?

— У нас так не принято. Народ должен научиться бояться султана, чтобы повиноваться ему. Он должен принять свою участь на глазах у всех.

— Делайте что хотите, как вы и сказали, это ваша страна. Мы свою работу сделали. Теперь пора домой.

— Дело, как вы его называете, не завершено.

— У нас был договор, — сказал Джордж. — Как только вы найдете и убьете Бу Хамру, мы получим награду и эскорт до Танжера.

— Бу Хамра все еще очень даже жив.

— Вы говорили, ваши шпионы донесли, что он в городе, — сказал Гарри.

— Наши шпионы ошиблись. Мы думаем, он сбежал за несколько часов до нашего прибытия и скрылся дальше в горах, ища, без сомнения, других покровителей для своего безумия.

— Что это значит?

— Это значит, что мы должны идти за ним. И вы пойдете с нами. Ваша артиллерия оказалась весьма успешной. Султан, возможно, даже заплатит вам премию, когда это поручение будет выполнено. — Повернувшись, чтобы уйти, он остановился и указал на навес, под которым сжался маленький мальчик. — Полагаю, вы взвалили на себя ненужное бремя.

Он переваливаясь подошел к мулу, и четверо его рабов помогли ему вскарабкаться на спину несчастного животного. В окружении своих писцов и подхалимов он потрусил обратно к королевскому лагерю. Джордж пошел за ним.

Через несколько минут он вернулся, раскрасневшийся.

— Все в порядке, Джордж?

— Я сказал ему, что с нас хватит.

— Что он ответил?

— Сказал, что продаст нам двух лошадей, чтобы доехать до Могадора, если мы того желаем.

— Постой, продаст нам двух лошадей?

— Он назвал справедливую цену, и я согласился.

— А я вот нет.

— Что? Да мы можем пробродить по этой проклятой пустыне до конца лета.

— Мне все равно, Джордж. Послушай, это не может занять больше нескольких недель. Мы зашли так далеко. Я не поеду домой без своих двух тысяч фунтов, и на этом точка.