Властелин Атласа

61.

Наконец Амастан приняла его в своем орлином гнезде на вершине касбы. Она указала на подушки на полу рядом с собой, и он сел. Она хлопнула в ладоши, и появился раб с фарфоровыми чашами с водой и полотенцами, чтобы они могли омыть руки.

Другой раб принес крошечные чашечки и налил кофе. Одну он поставил перед ним, другую — перед Амастан, которая не выказывала ни малейшего желания его пить. Он предположил, что это была лишь формальность, не более.

— Я приготовила вашу плату, — без предисловий сказала Амастан. — Эквивалент двух тысяч британских фунтов серебром. Я предоставлю вам эскорт до Танжера. Можете уезжать, когда пожелаете.

Гарри отхлебнул кофе. Он был обжигающе горячим и приправлен корицей.

— Но я не выполнил свой контракт.

— Я освобождаю вас от ваших обязательств передо мной. Вы сослужили мне добрую службу и сильно пострадали из-за меня, за что заслуживаете награды.

— Нет.

— Нет?

— Бу Хамра все еще жив.

— Бу Хамра больше не ваша забота.

— Ваш орудийный расчет не сможет обслуживать и использовать оставшуюся пушку. Я вам все еще нужен, Амастан.

— С Бу Хамрой покончено.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что он зарвался. Несколько дней назад чауш принес мне вести. Есть свинцовые и медные рудники, принадлежащие одному из племен, что его поддерживают. Он продал права на них консорциуму французских и испанских бизнесменов, прямо у них из-под носа. Они по праву обижены и пригрозили выгнать его из Загоры.

— Зачем ему это? Он не показался мне глупцом.

— Ему нужны были деньги на пушку. Если бы он смог использовать ее против меня, возможно, его алчность и простили бы. У него были бы средства, чтобы возместить убытки своим сторонникам. Теперь их нет.

— Где он сейчас?

— Он все еще в Загоре. Мои шпионы доносят, что он планирует пробираться на юг от Атласа, к туарегам. Там у него все еще есть шарифы, сочувствующие его делу.

— Вы хотите выманить его на открытое место.

— Как только он покинет Загору, я его уничтожу.

— Нет, позвольте это сделать мне.

— Вам?

— Вы хотите смерти Бу Хамры? Что ж, пусть она будет от моей руки.

— Я думала, вы устали убивать людей.

— Еще одного.

Амастан задумалась.

— Хорошо, — наконец сказала она.

— А потом?

— А потом, когда он будет мертв, я буду второй после султана во всем Марокко. Мой сын может подняться еще выше.

— Но он не ваш сын.

— Он мой, если я так говорю.

Она казалась такой спокойной, такой невозмутимой. Он желал найти способ снова заставить ее прийти в ярость, заставить ее произнести его имя, хотя бы еще один раз. Он понизил голос.

— Поезжай со мной в Англию.

— Осторожнее, капитан. Не путайте страсть с сентиментальностью. Я убью вас, если вы подвергнете меня опасности.

— Ты говорила серьезно? Неужели одна ночь — это действительно все, что может быть, все, чего ты когда-либо хотела?

— Разве я уже не сказала тебе это? Благодарю вас, капитан. Можете идти. Будьте готовы. Когда Бу Хамра сделает свой ход, мы выступим, чтобы перехватить его. А до тех пор будем ждать.

Гарри не мог сидеть на месте, в животе скручивало болью. Он стоял у апельсинового дерева во дворе, но все еще чувствовал запах подземелья и Джорджа, корчащегося, с мышцами, натянутыми, как стальная проволока.

Он услышал голос за спиной.

— Боже, храни королеву.

Он сходил с ума. Ему почудилось?

— Боже, храни королеву!

Он резко обернулся, почти ожидая увидеть Джорджа, стоящего во дворе, уперев руки в бока и смеясь.

Это был попугай, Алджернон. Он повернул голову, моргнул и взмахнул крыльями.

— Джордж, с тебя пять гиней, — сказал он вслух и опустился на корточки. Он не знал, смеяться ему или плакать. Раб, подметавший ступени, увидел сумасшедшего английского офицера, сидевшего, обхватив голову руками, его плечи содрогались. Он сотворил знак от сглаза и бросился наверх по лестнице.

— Бу Хамра! — сказал Алджернон и рассмеялся, рассмеялся точь-в-точь как Джордж. — Пошел к черту!