Властелин Атласа

4.

Должно быть, ночью ему все-таки удалось уснуть, хотя было еще едва светло, когда он проснулся. Он выглянул в окно и увидел пару ласточек, что сновали меж расписных кедровых балок в коридоре и чистили перышки на балюстраде. Некоторое время он наблюдал за ними, слышал тихий шлепот босых ног за дверью — дворец медленно просыпался.

Один из дворцовых рабов вошел в его комнату и, казалось, был обеспокоен, застав его еще в постели. Он что-то сказал ему по-арабски. Он говорил так быстро, что Гарри пришлось трижды просить его повторить.

«Вы должны идти. Одевайтесь. Следуйте за мной».

Гарри поискал Джорджа. Его постель была пуста. Может, он уже оделся и ушел. Что, черт возьми, теперь происходит?

Он потянулся было за своими хлопковыми штанами и кафтаном, но мужчина покачал головой и указал на его парадную синюю форму. Кто-то достал ее из его багажа, пока он спал, выстирал и отгладил. Она висела в кедровом шкафу в углу комнаты.

Он надел ее, быстро оглядел себя в зеркале. Весьма внушительно, с золотыми пуговицами, галунами и начищенными черными сапогами до колен, хоть он, вероятно, и умрет от солнечного удара до конца дня, как половина солдат при Кассассине. Он нахлобучил полевую фуражку и выпрямил плечи. Снова офицер и джентльмен.

Давно он им не был.

— Хорошо, — сказал он. — Я готов. Веди.

Он последовал за мужчиной вниз по лестнице и через дверь с облупившейся алой краской. Она вела во внешний двор. Джордж ждал его, в своей синей форме, верхом на белом арабском жеребце. С ним ждали два кавалериста в тюрбанах.

— Что происходит?

— Прости за это. Визирь прислал за мной час назад. Я и сам был еще полусонный. По-видимому, мы должны осмотреть артиллерию.

— В такой час? Едва рассвело.

— Ты же знаешь, как здесь. Через пару часов будет слишком жарко, чтобы что-либо делать.

Они ехали в полутьме, пока муэдзины возносили над городом свой заунывный плач. Гарри видел движущиеся в тенях силуэты, дым от костров для приготовления пищи, мужчин в джеллабах, мочившихся в переулках, кошек, потягивавшихся и зевавших на стенах в первых лучах солнца.

Они выехали за городские ворота.

Тысячи солдат султана были выстроены на равнине.

Гарри был удивлен; не тем, что некоторые полки выглядели как головорезы, будто насильно набранные в доках Ист-Энда, а тем, что некоторые были прилично одеты, в щегольской форме и в добром порядке, и маршировали с казнозарядными винтовками Мартини-Генри.

Все они были в красных туниках с желтыми галунами, синих шароварах до колен и лихо заломленных красных фесках. На ногах у них были щегольские желтые туфли. Каждый, несмотря на жару, носил небольшой малиновый плащ, тарбуш.

Полковой сержант выкрикнул команду на том, что на нетренированный слух Гарри прозвучало как диалект английского с сильным арабским акцентом. Он немного знал язык со времен службы в армии, но поначалу не мог разобрать, что они говорят.

— Презим Ашрам!

Джордж наклонился к нему.

— Думаю, это «На караул», — сказал он.

— Они хорошо вымуштрованы.

— Визирь зовет их своими аскари, — сказал Джордж. — Это его постоянные войска, пехота. Их генерал — британский майор, Маклин. Он служил в «Вверх и вниз». — Это было прозвище 69-го Линкольнширского полка, чей номер читался одинаково, как ни посмотри. — Каид Маклин, так они его зовут.

— А где он?

— В Рифе, где-то к востоку от Феса, подавляет очередное восстание.

— Что здесь делает англичанин?

— То же, что и мы, Гарри. Султан нанял его для обучения своей армии.

— Да неужели? — сказал Гарри. Он кивнул направо. — Судя по всему, не всей.

Помимо аскари, в строю стояло несколько полков иррегулярных войск. Гарри показалось, будто их за ноги выволокли из ближайшей медины: седобородые старики стояли бок о бок с мальчишками не старше двенадцати, хромые вели за собой косоглазых, и все они шагали не в ногу, болтая с соседями, словно на верблюжьем рынке. Одеты они были в основном в лохмотья. Солдатские инстинкты взяли верх, и Гарри принялся оценивать их вооружение — мешанину из ржавых мечей и древних дульнозарядных кремнёвых ружей, каких он не видел со времен войн против Араби-паши.

— Ты только посмотри на это сборище, — пробормотал Гарри. — Грабители и головорезы. Куда ты нас привез, Джордж?

— Форма не очень…

— Форма? — переспросил Джордж.

— Вон тот парень босой. Где его обувь? А там целый ряд, едва ли одна туника на всех.

— Говорят, они продают форму, чтобы купить еды.

Солнце поднялось над городскими стенами, и Гарри пришлось прикрыть глаза рукой. Впереди виднелся небольшой холм, где под одиноким иудиным деревом ждала группа всадников. Человек в центре сгорбился в седле черного жеребца. У него была редкая борода, и, несмотря на серебро и драгоценности на чепраке его коня, на нем были лишь тюрбан и простой кафтан, без цепей, медалей или каких-либо других украшений. Почти нагой суданец стоял рядом с жеребцом, держа гигантский зонт из красного бархата, в то время как другие рабы длинными страусиными опахалами отгоняли мух. По обе стороны стояли два конных гвардейца из Черной гвардии.

Человека окружали офицеры на конях с плюмажами и придворные чиновники, которых Гарри узнал по белым одеждам и малиновым тарбушам.

— Султан, — сказал Джордж.

Один из чиновников отделился и поехал к ним. Гарри узнал его. Это был Хадж Хаммад.

Ему тут же стало жаль лошадь визиря. Жеребец был прекрасен, но Гарри видел на рынке мулов с навьюченными в два человеческих роста корзинами, которые выглядели куда довольнее своей ношей.

После ритуальных приветствий Хадж Хаммад сказал что-то на быстром арабском, чего Гарри не смог разобрать. Джордж повернулся к нему.

— Султан желает видеть, каких успехов мы достигли с пушками.

— Успехов? О чем он говорит? Я еще и не видел этих пушек.

Хадж Хаммад пустился в длинную речь. Гарри показалось, что Джорджа отчитывают, хотя его арабский был все еще настолько плох, что он разобрал лишь несколько слов. Почему он не мог говорить по-английски? Гарри увидел, что султан наблюдает за ними, и предположил, что старик не доверяет своему великому визирю дальше, чем мог бы его пнуть.

Судя по всему, султан планировал выступить в поход уже на следующее утро. Этого не могло быть, не так ли?

— О чем это он?

— Помимо прочего, он сказал, что их артиллеристы очень хорошо обучены. Им просто нужен кто-то, кто поможет им отточить их навыки.

— Так он говорит. Я разговаривал с ним вчера вечером, спросил о двух испанских офицерах, которые были здесь в прошлом году.

— Он сказал тебе, что с ними случилось?

Гарри покачал головой.

— Не сказал.

Раздался гул дудок и барабанов, а за ним — грохот копыт. Он обернулся в седле и увидел знамена и блестящие копья эскадрона кавалерии во главе колонны, выходившей из городских ворот.

— Боже правый, — сказал Гарри.

Три запряженных лошадьми зарядных ящика и передка промчались по равнине к ним. Отряд артиллеристов бежал позади в щегольской красной форме и тарбушах. Пушки отцепили от ящиков и развернули в боевое положение. Примерно в четверти мили виднелась полуразрушенная гробница. Похоже, ее собирались использовать для учебной стрельбы.

Гарри слез с лошади и подошел ближе. Джордж последовал за ним. Хаджу Хаммаду помогли спешиться два чернокожих раба, которые поддерживали его с обеих сторон, пока он шел за ними.

— Вот видите, я же говорил. Великолепны, не правда ли?

Что ж, столько арабского он понял. Гарри тщательно подбирал ответ.

— Я никогда не видел ничего подобного.

— Когда Бу Хамра увидит их, он затрепещет и падет на колени. Их имена — аль-вахш, аль-раэд и аль-иирхаб.

— «Монстр», «Гром» и «Ужас», — перевел Джордж.

— Когда их в последний раз разбирали, смазывали и осматривали?

Хадж Хаммад проигнорировал вопрос.

— Султан горит нетерпением увидеть, на что вы способны, — сказал он и кивнул двум рабам, которые помогли ему снова сесть на коня. Он поехал обратно к группе чиновников рядом с султаном.

— Ты знаешь эти пушки? — спросил Джордж.

Гарри прошелся вдоль строя. Он указал на самую большую из них, ту, что визирь назвал аль-вахш, «Монстр».

— Этот зверь известен как «Наполеон» 1857 года. Их много использовали в американской Гражданской войне. Для кавалерии он, пожалуй, достаточно легок, но если мы попадем в высокий Атлас, я не знаю, что мы будем делать с этой проклятой штукой. Она в основном предназначена для стрельбы картечью по пехоте. Впрочем, говорят, из нее можно стрелять чем угодно. Кокосами, если найдутся. Она отлита из бронзы, так что, вероятно, никого не убьет из тех, кто стоит сзади. Эта сделана в Союзе.

— Как ты можешь это определить?

— По утолщению дульной части. Видишь, как она расширяется на конце? У конфедератов дула были прямые.

Он пошел дальше. Там стояли две пушки поменьше. Он остановился у первой, аль-раэд, «Гром». Он прищурился, разглядывая табличку на стволе.

— Этой больше пятидесяти лет. «Бульдог», так ее называли американцы. Вероятно, использовали против своих краснокожих индейцев. — Он посмотрел вдоль ствола. — Еще одна бронзовая гладкоствольная.

Он повернулся к артиллеристу, стоявшему за лафетом.

— Где боеприпасы к этой?

Мужчина указал на зарядный ящик. Гарри подошел, открыл один из ящиков с боеприпасами.

— Двенадцатифунтовые, разрывные снаряды, могут нанести некоторый урон. При угле возвышения в пять градусов можно стрелять, скажем, на тысячу ярдов. По крайней мере, это настоящая горная пушка. Все это можно разобрать на три части и навьючить на мула или лошадь.

Он подошел к последней пушке, аль-иирхаб, «Ужас». И покачал головой.

— Что такое? — спросил Джордж.

— Пушка Пэрротта.

— Можешь научить ее говорить?

— Очень смешно. Я скажу тебе, что бы она сказала, если бы ты это сделал: «Чья сегодня очередь умирать? Потому что это вполне можем быть ты или я».

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь этот бандаж из кованого железа? Он есть на всех пушках Пэрротта. И не просто так.

— Я не понимаю.

Гарри хлопнул по стволу ладонью.

— Он сделан из чугуна.

— И какая разница?

— Пушка должна быть достаточно прочной, чтобы выдержать взрыв, превращающий порох в метательный газ. Тем бронзовым пушкам нужен больший заряд, потому что у них есть так называемый зазор между снарядом и стволом. Это значит, что есть пространство для утечки газов, что плохо, но это также означает меньшую нагрузку на ствол. Поскольку бронза более гибкая, стволы почти никогда не разрываются. Чугун прочнее, но более хрупкий. Они могут разорваться у дула или возле цапф. Даже если за ними правильно ухаживали, они чертовски опасны.

— Что ж, султан ждет еще одного фейерверка.

— Он может получить больше, чем рассчитывал. И мы тоже.

— Это была бы большая неудача, не так ли? В конце концов, каковы шансы? Нам нужно сделать всего три выстрела.

— Джордж, ты говоришь с человеком, который очень внимательно изучал законы вероятности, и, честно говоря, если ты стоишь рядом с одной из этих пушек, тебе лучше убедиться, что твои дела в порядке.

Он посмотрел на ряды артиллеристов султана; их веселый оптимизм показался ему каким-то трагичным. У каждой пушки стояло по пять человек, и, на первый взгляд, Гарри вынужден был признать, они выглядели так, будто знают, что делают.

Он вернулся к аль-вахш, «Монстру», и кивнул. Орудийный расчет тут же принялся за дело. Они с Джорджем отошли чуть выше по склону, чтобы понаблюдать.

Один из артиллеристов прочистил запальное отверстие длинным протравником, другой прогнал по стволу банник. Гарри знал, что это все для показухи: ствол был холодным, в нем не осталось тлеющих частиц, способных воспламенить порох. Но им, похоже, не терпелось произвести впечатление.

Заряжающий послал заряд в ствол, в то время как другой — в его батальоне таких называли «пороховыми обезьянками» — принес из передка снаряд в кожаной сумке и подал его офицеру для проверки.

Тот передал его заряжающему, который вложил снаряд в дуло и длинным прибойником дослал его в ствол.

Командир орудия шагнул вперед и проверил прицел. Он подал знак заправщику, и тот с помощью правила сдвинул станины влево. Офицер повозился с углом возвышения и, очевидно довольный, отступил назад.

Заправщик освободил запальное отверстие, и канонир шагнул вперед с фрикционным запалом, прикрепленным к вытяжному шнуру. Командир выкрикнул приказ, и остальные артиллеристы отступили. Канонир вставил запал, откинулся от орудия и дернул за шнур.

Пушка взревела и отскочила на несколько ярдов от отдачи.

Гарри посмотрел на гробницу. Земля взорвалась фонтаном грязи и песка ярдах в пятидесяти левее.

— Думаю, я спущусь и помогу им, — сказал Гарри.

Джордж положил руку ему на плечо.

— Это слишком опасно.

Гарри смахнул его руку, словно стряхивал с рукава соринку.

— Если все пойдет наперекосяк, надгробную речь произнесешь ты. И смотри, чтобы потом в зале не осталось ни одной сухой пары глаз.

Гарри медленно спустился с холма. Люди у аль-раэд уже зарядили двенадцатифунтовый сферический снаряд, и командир шагнул вперед, чтобы прицелиться. Гарри похлопал его по плечу; тот поспешно отступил в сторону и отдал честь.

Когда Гарри как следует прицелился, он отступил и кивнул канониру, чтобы тот вставил запал. Между канониром и заправщиком завязался спор: тот пытался отобрать у него вытяжной шнур.

Джордж спустился за ними.

— Какого черта они там лопочут? — спросил его Гарри.

— Этот считает, что теперь его очередь стрелять. Говорит, ему надоело просто стоять и затыкать пальцем дырку.

— Скажи ему, чтобы делал, что приказано.

Джордж рявкнул приказ. Мужчина не выглядел особенно счастливым. Он свирепо посмотрел на Гарри. «С этим будут проблемы», — подумал тот. У него были темные глаза и густая рыжая борода, и было в нем что-то, что Гарри не понравилось.

Темной ночью он бы не повернулся к нему спиной.

— Отойди, Джордж.

— Мы в этом вместе.

— Ну, по крайней мере, сделай десять шагов назад. — Он отсчитал ему десять шагов, затем кивнул канониру, который вставил запал в отверстие.

— Огонь! — крикнул Гарри.

Никто не двинулся.

Он попробовал еще раз, по-арабски. Снова ничего.

— Попробуй по-испански, — крикнул Джордж.

— Какого черта по-испански будет «огонь»?

— Fuego?

— Нет, это «пламя». Вспомнил. Dispara el arma!

Пушка взревела, и, когда снаряд упал, раздался второй рев — сработал взрыватель замедленного действия, и гробница разлетелась вдребезги. Осколок белой изогнутой крыши, кувыркаясь, пролетел по воздуху и приземлился в ветвях арганового дерева в сотне ярдов оттуда, распугав во все стороны стадо коз.

Гарри услышал редкие аплодисменты. Они донеслись с вершины холма, где султан наблюдал за происходящим со своими офицерами. Артиллеристы заулыбались друг другу, все, кроме Рыжебородого.

Гарри и Джордж поднялись по склону к лошадям.

— Видишь, я же говорил, — сказал Джордж. — Не о чем было беспокоиться.

Они наблюдали, как третья команда выполняет свои упражнения. Командир дольше целился, выкрикнул приказ, канонир откинулся в сторону, натягивая шнур.

И пушка разнесла сама себя в клочья.

Они сбежали вниз по склону, сквозь клубящееся облако белого дыма. Когда оно рассеялось, первое, что увидел Гарри, был командир орудия, лежавший на спине в двадцати ярдах от пушки. На нем не было ни царапины, только вот головы у него не было. Кровь из перебитых шейных вен впиталась в землю.

Ствол пушки сорвало с лафета, и он лежал рядом с колесами; казенная часть и кусок ствола, прямо над бандажом, отсутствовали. Осколки ржавого чугуна дугой разметало на пятьдесят ярдов.

— Где канонир? — спросил Джордж.

— Кажется, я наступил на его кусок, — сказал Гарри.

Остальные, похоже, не пострадали, но все держались за головы и трясли ими из стороны в сторону, оглушенные взрывом. Им повезло.

Из дыма появился визирь. С ним спустились двое кавалерийских офицеров. Он посмотрел на обезглавленного, затем на пушку.

— Что вы сделали с нашей прекрасной пушкой? — спросил он.

— С вашей пушкой? А как же я? Меня могло убить, — сказал Гарри.

— Вас можно заменить, пушку — нет. — Он покачал головой. — Я должен доложить Его Величеству, — сказал он и поехал обратно на холм.

Гарри повернулся к Джорджу.

— Знаешь что, я передумал. Я еду домой. — Он направился к своей лошади.

— Ты не можешь, — сказал Джордж.

— Что значит, не могу?

— Они тебя не отпустят.

— Что?

Хадж Хаммад снова спустился по склону. Его тень упала на Гарри.

— Это очень плохо, — сказал он. — К счастью, султан не во всем винит вас в уничтожении его пушки.

Гарри знал достаточно арабского, чтобы понять это.

— Не винит нас? — спросил он.

— Совершенно верно. Он готов заплатить вам ту же сумму за командование двумя пушками, что и за три, при условии, что вы заставите людей стрелять из них быстрее. И, пожалуйста, впредь будьте осторожнее.

— Эти пушки — смертельные ловушки.

— С ними все в порядке.

— Их нужно разобрать и как следует осмотреть.

— Сколько времени это займет?

— Неделю.

— Невозможно. Мы выступаем завтра на рассвете, чтобы выследить Бу Хамру. Салям, джентльмены.

И он уехал.