Властелин Атласа

54.

Гарри услышал шаги снаружи, приглушенные голоса. Он рывком проснулся.

— Они идут, — сказал он.

Прошли часы и часы, пока он, перетирая пеньковую веревку на запястьях о грубый кирпич, смог достаточно ее ослабить, чтобы высвободиться. К тому времени его запястья были содраны в кровь. К боли он уже привык.

Теперь у него на уме было только одно. Он не позволит Джорджу умереть вот так. Он найдет способ вытащить их отсюда.

— Притворись мертвым, — прошептал он.

Он услышал, как в замке загремели ключи. Это мог быть их единственный шанс.

— Мне просто нужно, чтобы один из них подошел поближе. Если я смогу обхватить его шею, я его задушу и заберу ключи. Доверься мне. В мгновение ока будешь перерезать ленточку в своей новой больнице.

Дверь со скрипом отворилась, в проеме стояли две тени, вырисовываясь на фоне факела на стене позади них. Когда тюремщик вошел, Гарри выставил свободную ногу, чтобы сбить его с ног, бросился на него, левой рукой вцепившись ему в горло, а другой нашаривая нож.

Но тут они навалились на него, их было четверо, а то и пятеро; они прижали его руки, еще один обхватил его шею, их было слишком много, он не мог справиться. Он взвыл от ярости и бессилия.

Он ругался, кусался и лягался свободной ногой, хотя и знал, что это бессмысленно, — это был их последний шанс, и он был упущен.

Один из мужчин поднял фонарь.

— Заткните ему рот, свяжите, быстро!

Они оттащили Гарри от Мабрука. Старый тюремщик откатился в сторону, задыхаясь, и лег на спину, хватаясь за горло.

— Он чуть не убил меня.

— А чего ты ожидал? Вставай.

Предводитель осветил комнату фонарем. Гарри, обезумев, с выпученными глазами, все еще боролся с его людьми, казалось, не понимая, что они пришли, чтобы его вытащить. Кожа местами была содрана, он был ужасно обожжен солнцем и вонял, как дикий зверь.

Впрочем, воняло не только от него. Когда Гарри заткнули рот и связали, остальные отшатнулись, прикрывая лица рукавами своих одеяний и брезгливо рыча.

Английский врач был мертв, судя по всему, уже по меньшей мере день. Его рука превратилась в гниющее месиво из личинок, а тело было вывернуто под неестественным углом, глаза широко раскрыты, губы оттянуты от зубов в беззвучном крике. С кем же разговаривал капитан? Они отчетливо слышали его голос через дверь.

Должно быть, бредил.

Мабрук нашарил ключи, отпер кандалы на лодыжке Гарри. Мужчины полунесли, полутащили его к двери.

— Быстрее, — сказал Мабрук.

Он запер за ними дверь и повел их обратно по коридору; фонарь качался, и тени безумно плясали на стенах. Смрад смерти, казалось, преследовал их всю дорогу.

Они добрались до другой зарешеченной железной двери. Мабрук распахнул ее, и шестеро мужчин жадно глотнули теплый ночной воздух. По крайней мере, они выбрались из подземелья.

Они спешили по узким улочкам и переулкам спящего города, люди впереди и сзади нервно теребили свои винтовки. Они добрались до еще одной двери, Мабрук навалился на нее плечом, чтобы открыть, и скрип ржавых петель, казалось, был достаточно громким, чтобы разбудить всю касбу.

Бегом, пригибаясь, под сводом звезд. Они были за городом, снова на кладбище, за стенами. Под финиковыми пальмами виднелись два силуэта — двое мужчин ждали с лошадьми. Люди, несшие английского капитана, кряхтели под его весом, с трудом пробираясь по каменистой земле. Они перекинули его через седло одной из старых лошадей, словно старый ковер, и один из них взобрался следом.

Они гнали лошадей, чтобы до рассвета как можно дальше уйти от Загоры. Над минаретом плыл серп луны, а под ним — утренняя звезда.