Властелин Атласа

49.

Рассвет наступал медленно, фиолетовым пятном за горами; тьма вновь обретала очертания кедров и низкорослого кустарника. Где-то внизу, в долине, Амастан услышала лай собаки, первую жалобную песнь имама с балкона минарета.

Эликсиры англичанина закончились прошлой ночью, и теперь джинн вернулся, мстительный, вдвойне наказывая ее за то, что она так долго держала его в узде. Прошлая ночь была ужасной: трижды она падала, изо рта шла пена, глаза закатывались. Дух тряс ее хрупкое тело, как собака — птицу в зубах. Амастан было почти невыносимо на это смотреть.

Когда Вафа умрет, а это должно было случиться скоро, ей не с кем будет разделить свою беду. Она останется по-настоящему одна.

И она будет свободна: без сестры, о которой нужно заботиться, она сможет делать все, что пожелает. Что она будет делать с этой свободой?

Она подошла к окну и посмотрела на луну, спешащую за темными облаками, и задалась вопросом, видит ли английский капитан небо или звезды. Ее шпионы принесли ей вести о предательстве Здана. Убил ли Бу Хамра двух англичан, или он приберег их для какой-то другой цели?

Скоро она узнает. Ее чауш должен быть здесь в ближайшее время.

Возможно, было бы лучше, если бы капитан был мертв. Тогда, может быть, она перестала бы о нем думать.

Годы прошли с тех пор, как у нее были подобные мысли. Они вернулись, лишь когда он прибыл в Айт-Карим. Почему он, этот незнакомец, этот чужеземец? Почему он вызвал в ней такую бурю? Возможно, именно его инаковость выделила его и застала ее врасплох.

Она даже осмеливалась мечтать о том, каково было бы быть с ним женщиной, не навсегда, лишь на время. В конце концов, когда все будет кончено, она сможет отослать его обратно, в Англию, далеко, где его знание о ней не сможет ей повредить. Это была фантазия, не более. Но, заигрывая с этой идеей, она позволила ей проникнуть в свои мысли, и, оказавшись там, уже не могла от нее избавиться.

Она услышала голос отца: «Ты сделала выбор, ты дала мне слово, ты дала слово своим сестрам, ты обещала всегда хранить ему верность».

Но что-то в ней шевельнулось, какой-то джинн, подобный тому, что терзал Вафу.

«Ты не можешь об этом думать, Амастан, ты рискуешь всем. Он может уничтожить тебя, и твоих сестер, все наследие твоего отца».

Это была слабость, которую она должна была скрывать. Она не могла позволить себе зацикливаться на ней. Она однажды победила свою природу, и теперь должна сделать это снова.

Она услышала крик со стен, цокот копыт, когда стражники распахнули ворота. Вскоре послышались шаги на каменной лестнице, ведущей со двора. Она отогнала от себя неудобные мысли, и в мгновение ока снова стала Властелином Атласа.

Всадник вбежал внутрь, грязный, от него несло потом и лошадью. Он торопливо совершил теменну и опустился на одно колено.

— Мой господин.

— Ты их нашел?

— Да, мой господин. Караван вышел из французского форта в Айн-Сефре. Мы нашли их в двух днях пути от Загоры. У них были верблюды и двадцать ящиков со снарядами.

— Вы захватили все?

— Да.

— А люди Бу Хамры?

— Бог уже принимает их в раю.

— Сомневаюсь, что их там ждет радушный прием, но это не наше дело. Ты хорошо поработал. Иди и отдохни. На кухне тебя ждет еда. Ты будешь вознагражден.

Всадник удалился.

Она закрыла глаза и глубоко, с облегчением вздохнула. В двух днях пути от Загоры! Если бы караван прорвался, это могло бы переломить ход восстания. Она не могла допустить, чтобы это продолжалось и дальше. С каждым сезоном Бу Хамра становился все наглее, его сила росла.

Пора было с этим кончать.