Властелин Атласа

56.

Жара изнуряла. Он туже натянул шейш на рот и нос, чтобы защититься от жгучего песка и пыли, и накинул капюшон плаща на лицо, чтобы укрыться от палящего солнца. Его горизонт сузился до луки седла и черных грубых прядей гривы его лошади.

Шепот раскаленного ветра заглушал все остальные звуки. Его мысли блуждали без привязи; он думал о скачках на местном гимхане, его родители стояли за ограждением и смотрели. Каким-то фокусом разума он мог почувствовать запах кожи и мокрой травы. После своего круга он удостоился лишь вежливых, редких аплодисментов зрителей — он всегда пропускал один прыжок, и он знал, что ему придется выдержать разочарованный взгляд отца, когда он поведет лошадь в конюшню.

На обратном пути он миновал своего брата; каштановая шерсть его кобылы блестела, как стол из красного дерева в их столовой. Том выехал галопом, сидя в седле так прямо, и через несколько минут прошел еще один безупречный круг. Его отец всегда аплодировал громче всех, так громко, что некоторые другие отцы бросали на него насмешливые взгляды.

Он вспомнил, что сказал ему Джордж: «Ты не можешь выдумать себе лучшее прошлое, сколько бы раз ты ни прокручивал его в голове».

Он был прав. Пора было перестать себя жалеть, пора было что-то строить, а не разрушать. Ты не можешь переписать прошлое, как бы ни старался.

Они разбили лагерь поздно утром, чтобы переждать дневной зной. Чужак никогда бы его не нашел. Река так глубоко врезалась в равнину, что ее берега с обеих сторон были высотой в два человеческих роста. Ее было не видно, пока не подойдешь почти вплотную. В это время года река была лишь ручейком, глубиной по щиколотку.

Амастан сказала ему, что до Айт-Исфул и безопасности им осталось всего два дня пути.

Он наблюдал за ней, как она помогала им разбивать лагерь на ночь, доставая из тюков куски соленого мяса, наполняя бурдюки в реке. Загадка, во многих отношениях. Что творилось за этими черными глазами? Несомненно, для нее было бы лучше оставить его умирать в подземелье Бу Хамры. Она солгала, сказав, что он нужен ей для пушек. И он знал ее тайну. Мертвый он был для нее лучше, чем живой.

Это была сентиментальность? Он с трудом в это верил, но иначе объяснить ее поступок не мог. Сама она, вероятно, назвала бы это слабостью.

В тени пальм было благословенно прохладно, и люди оставили свои винтовки прислоненными к стволам деревьев. Все — новейшие казнозарядные «Мартини-Генри»; он предположил, что их поставил ей султан для помощи в войне против Бу Хамры. Если еще кто-то из французов решит набить себе карманы, поставляя оружие мятежникам, они ей понадобятся.

Один из людей Амастан принес ему на пальмовом листе немного мяса с кускусом. Он покачал головой, но мужчина все равно пожал плечами и оставил еду на песке рядом с ним.

Он не мог перестать думать о Джордже.

Он мало что помнил после чудовищного фарса с шахматами. Сколько людей погибло ради извращенного удовольствия Бу Хамры и ради его собственной тщетной попытки спасти друга? Стоило ли оно того?

В итоге результат был бы тот же. Еще несколько призраков, что будут преследовать его во снах.

Он смутно помнил, как Джорджа бросили в клетку к двум львам, но лишь обрывками, словно тревожные образы лихорадочного бреда. Были отрывки разговоров после, в подземелье, но сколько из этого было правдой, а что — воображением? Люди Амастан говорили, что, когда его вытаскивали из камеры, у него шла пена изо рта, они думали, он сошел с ума.

— Будь я на их месте, — сказал ему позже один из них, — я бы пристрелил тебя, как бешеную собаку.

Он смотрел, как люди едят, а затем сворачиваются калачиком в тени, чтобы переспать удушающую полуденную жару. Амастан отправила двоих к привязанным лошадям, в первый дозор. Гарри убаюкивало монотонное жужжание мух. Он лег и закрыл глаза.

— Прости, Джордж, — прошептал он в суровое синее небо. — Я тебя подвел.

Он проснулся от чьего-то крика.

— Джордж?

Он сел, сердце бешено колотилось, огляделся. Никого.

Он вспомнил, где находится, увидел Амастан и остальных, все еще спавших среди седел и одеял. Он посмотрел на стражников в первом дозоре, там, на берегу реки. Боже всемогущий, они оба спали, уронив головы на грудь, зажав винтовки между колен.

В армии за такое можно было попасть под трибунал и быть расстрелянным. Пойти и разбудить их пинком самому или предоставить это Амастан? В конце концов, это ее люди.

Снова тот же звук. Возможно, ему не показалось. Он огляделся, затаил дыхание, прислушался.

Барабанный стук копыт по песку, топот лошади. Здесь, у реки, невозможно было разглядеть горизонт. Он собирался крикнуть, предупреждая, но было уже поздно.

Они появились внезапно, несясь галопом по крутому берегу реки. Один из стражников проснулся и вскочил на ноги, схватился за винтовку, но было уже поздно. Всадник срубил его мечом, прежде чем тот успел поднять тревогу. Другой стражник попытался бежать, но еще один из всадников придержал коня, прицелился и выстрелил ему в спину.

Гарри насчитал еще четверых, их жеребцы фыркали и грызли удила. Он отполз за одну из пальм, скрывшись из виду.

Застигнутые врасплох, спящими, Амастан и ее люди уже не успевали добраться до своих винтовок. Их атаковали, держа длинные ружья вертикально, прикладами упираясь в бедра. Они образовали полукруг, их лошади били копытами, с налитыми кровью глазами, возбужденные шумом и запахом пороха.

Оружие у них было разношерстное, в основном мушкеты, лишь у предводителя и еще одного были современные винтовки. Они держали Амастан и ее людей на мушке.

Предводитель сорвал с себя шейш.

Это был Здан.

— Что ж, похоже, твоя удача наконец отвернулась от тебя, — сказал он.

Гарри понял, что его все еще не заметили. Он потянулся к ближайшей винтовке, медленно поднял ее с земли и притянул к себе.

Всадник, застреливший стражника, все еще возился со своей пороховницей, пытаясь перезарядить свой древний джебель прямо на спине лошади. Шестеро, один из них перезаряжается. Значит, пятеро против одного.

В пределах досягаемости лежала холщовая сумка, полная патронов. Он схватил один и осторожно вложил его в затвор. Как только он взведет курок, они поймут, что он здесь. Нужно было дождаться подходящего момента.

Еще один взгляд из-за дерева. Мабрук им не поможет. У Амастан осталось пятеро людей. Если хотя бы двое из них доберутся до винтовок, у них может появиться шанс.

Здан наслаждался своим успехом, опираясь на луку седла и глядя на Мабрука, который заметно дрожал от ужаса.

Здан рассмеялся.

— Мабрук, что же нам с тобой делать? Может, позволим решить Бу Хамре? Он говорит, ему нужно свежее мясо для его львов.

Мабрук повернулся и побежал.

«Куда этот дурак думает убежать?» — подумал Гарри.

Пока Здан был занят старым тюремщиком, Гарри потянулся к холщовой сумке, достал еще три патрона, зажал их между пальцами левой руки и стал ждать своего шанса.

Здан позволил Мабруку добраться до середины ближайшей дюны, прежде чем почти лениво поднял винтовку и выстрелил ему в спину.

Мабрук споткнулся и упал на колени. Он потянулся рукой за спину, словно думал, что сможет вытащить пулю. Он попытался проползти оставшийся путь до вершины.

Здан позволил ему это сделать. Он был уже почти на гребне, когда тот перезарядил винтовку, прицелился и выстрелил снова. Мабрук рухнул лицом вниз и замер.

Этого отвлечения было достаточно.

Двое людей Амастан подумали так же, они повернулись и побежали за своими винтовками. Но люди Здана были наготове и открыли огонь. В этот момент Гарри вышел из-за дерева, прицелился и выстрелил Здану в грудь.

Ошибка людей Здана — возможно, из-за самоуверенности или неопытности — заключалась в том, что они все одновременно выстрелили по двум мужчинам, бросившимся за оружием. Поскольку у них были только мушкеты, они не могли вовремя перезарядиться.

Тренировки в Сандхерсте всплыли в памяти Гарри, хотя он уже много лет не стрелял из казнозарядной винтовки в бою: отвести рычаг, зарядить второй патрон, приклад к подбородку, шаг в сторону, снова выстрел. Всадник рубил одного из людей Амастан мечом, Гарри подошел и выстрелил ему в грудь, дуло почти касалось одеяния мужчины. Он выстрелил и снова перезарядил, увидел, как один из всадников целится в него, услышал, как пуля шлепнулась в ствол дерева над его головой.

Тот попытался быстро перезарядиться, но в панике уронил патрон в песок.

Прицел.

Огонь.

Мужчина дернулся в седле и упал.

Гарри нырнул обратно за пальму, чтобы схватить еще патронов из холщовой сумки. Где Амастан?

Быстрый взгляд через плечо, он увидел, как она обежала одну из лошадей, схватила ее всадника и стащила с седла.

Последние два всадника не могли сделать по ней точный выстрел, им мешали их собственные лошади. Они кружили на месте, не зная, что делать. Один из них пытался перезарядить свой мушкет — нелегкое дело на спине взбрыкивающей и паникующей лошади. Другой достал меч.

Гарри перезарядился и вышел из-за укрытия. Человек с мушкетом нацелил джебель ему в голову, он увидел вспышку на полке, но ничего не произошло. Осечка.

Гарри сделал два шага вперед, тщательно прицелился и выстрелил ему между глаз. Другой всадник все еще не мог успокоить свою лошадь. Гарри шагнул к нему, резко открыл затвор и зарядил еще один патрон. Он видел на лице другого мужчины явный ужас и нерешительность.

Тот развернул коня и ускакал прочь.

Амастан уже стащила с седла последнего из людей Здана; он увидел, как сверкнул ее нож, когда ее рука обхватила горло мужчины. Он отвернулся, не желая видеть, как умирает еще один человек.

Он смотрел на бойню перед собой. Больше никого в живых не осталось.

Он услышал голос Амастан за спиной.

— Как ты еще жив?

У него не было для нее ответа.