Властелин Атласа

40.

Вечерами Гарри обычно сидел на террасе над их комнатами, доставал свой кисет и набивал трубку табаком, смешанным с небольшим количеством гашиша, который приносил ему Здан. Трубка была не более чем выдолбленной куриной костью, но служила исправно, а сигарет, казалось, не было во всем Атласе.

Он смотрел, как солнце садится над долиной, слушал, как щелкают клювами аисты, гнездящиеся в башне над гаремом, пока муэдзин пел вечернюю молитву. К этому времени он знал почти все слова наизусть и бормотал их про себя, пока они эхом разносились по долине. В это время дня повсюду были кошки; они играли вдоль стен, шипя или молотя друг друга лапами, если одна забредала на чужую территорию.

И вот тогда он его и увидел.

Лишь на мгновение — Му был быстрый и проворный, легкий, как тень, поэтому ему так много сходило с рук. Они никогда не знали, чем он занимается, когда его нет рядом. Джордж всегда предполагал, что он проказничает, ворует хлеб или сладости с лотков в медине. Когда они спрашивали его, как он проводит дни, он всегда опускал глаза и бормотал какой-то неразборчивый ответ.

Сколько раз они его предупреждали? И он обещал им, клялся Пророком, что никогда, никогда, никогда больше не вернется в гарем.

Когда Гарри увидел, как он перелезает через высокую стену и ловко спрыгивает во двор с другой стороны, он отшвырнул трубку и вскочил на ноги, возмущенный, дрожа от ярости. Дело было не только в том, что мальчик снова нарушил свое обещание; он знал, что Амастан велит его выпороть, а то и хуже, если его поймают во второй раз.

Он сбежал по узкой лестнице, увидел, как мальчик крадется по коридору, — можно ли выглядеть еще более воровато? Гарри встал за колонной и, когда мальчик проходил мимо, схватил его за капюшон джеллабы и развернул.

Му взвизгнул от испуга.

Гарри присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и тряс его за плечи, пока у того не застучали зубы.

— Будь я главным евнухом, ты знаешь, что бы сейчас было. Знаешь?

Му уставился на него широко раскрытыми глазами. Это его по-настоящему напугало, по крайней мере, он на это надеялся.

— Ну, знаешь?

— Я ничего не делал, — сказал он, — совершенно предсказуемая ложь.

— Я видел, как ты перепрыгнул через стену в гарем. О чем ты, черт возьми, думал?

— Не говорите каиду!

— Почему нет? Ты же знаешь, что он сделает, правда? Он выставит твою голову на стену для украшения. А теперь скажи мне, почему это должно волновать меня или саида Джорджа.

Шарканье ног. Мальчик был неисправим.

— Женщины дрались.

— Что?

— Красивые женщины. Некоторые из них дрались, таскали друг друга за волосы.

— Ты не должен за ними подглядывать.

— Это не моя вина! Вы сказали мне быть вашим шпионом. Когда я их услышал, я должен был пойти и посмотреть!

— Скажи мне, что ты больше так не будешь. — Он не поднимал глаз, поэтому Гарри взял его за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Обещай!

— Обещаю.

— Клянешься?

— Клянусь.

— Послушай моего совета. Я и сам был маленьким негодяем в твоем возрасте. Я думал, что я умный. Ты ведь думаешь, что ты умный, правда?

— Нет, саид!

— Да, думаешь. Ты думаешь, что ты умнее всех, думаешь, что тебе все сойдет с рук. Но это не так. Однажды жизнь тебя догонит, Му. Поверь мне, это правда.

Голова опущена, вид торжественный — хорошая имитация раскаявшегося мальчика. Гарри это ни на мгновение не обмануло. Он отпустил его, и тот бросился бежать.

— Му!

Он остановился и обернулся.

— Из-за чего дрались твои красавицы?

— Я слышал, как одна из них снова и снова кричала имя Здана. Они дрались из-за той, которую звали Нур.

— Почему?

— Не знаю.

Нет, так дело не пойдет. Гарри схватил его за капюшон и потянул назад.

— Му, я должен тебя кое о чем спросить. Это важно. Ты понимаешь разницу между правдой и… ну, тем, что говорят, чтобы понравиться людям и привлечь их внимание?

— Да, — медленно произнес он, хотя, казалось, не был уверен.

— Ты сказал Джорджу, что видел, как Здан вошел в гарем. Это было неправдой, да?

— Правда! Клянусь!

— Никто не может войти в гарем каида, кроме самого каида.

— Я не просто так это сказал. Это правда!

— Хорошо. — Гарри встал, но продолжал держать мальчика за джеллабу. — Если я еще раз увижу тебя там, я от тебя отрекусь. Понимаешь? Я не возьму тебя с собой в Англию, никогда. Будешь спать один в медине. Ты понял?

Он кивнул.

И убежал. Гарри надеялся, что напугал его достаточно, чтобы отбить охоту повторять это снова. Впрочем, в прошлый раз он думал то же самое.

Он задумался о словах Му, о том, что тот якобы видел. С какой стати женщины в гареме Амастана дерутся из-за Здана? Это не имело никакого смысла.