Властелин Атласа

30.

Когда они выступили, на земле все еще лежали пятна снега.

Гарри путешествовал налегке, насколько это было возможно: лишь небольшая кожаная сумка, купленная в медине, которая легко перекидывалась через плечо. У него были зубная щетка, несколько листов писчей бумаги, карандаш и трубка, которую дал ему Здан, с несколькими щепотками табака.

В касбе он привык носить белую хлопковую рубаху и свободные штаны, как у берберов, под своей полосатой джеллабой, но теперь снова вернулся к офицерской форме под серой армейской шинелью, которую привез с собой из Англии. «Серый лучше синего, — сказал ему Здан. — Снайперам ты будешь не так заметен».

Путь был трудным, как и предупреждал их Здан. Они поднимались по горному массиву, мимо гигантских складок фиолетового, серого и белого сланца. Покинув долину каида, они вышли на плато, лишенное растительности, за исключением нескольких низкорослых хвойных деревьев, изуродованных ветром. Их окружали скалистые горные вершины, покрытые снегом и льдом, а склоны под ними были усеяны чахлым колючим кустарником.

Ближе к закату Амастан приказал сделать привал в тени нескольких деревьев. Гарри прислонился к стволу древнего кипариса, пот градом катился по его лицу, пропитывая рубашку. Весна принесла в Атласские горы буйство красок: склон внизу был почти полностью фиолетовым от бутонов дикого тимьяна. Он закрыл глаза, воздух был насыщен их ароматом, и начал дремать.

— Через месяц, — сказал Джордж, — мы будем сидеть в баре и пить холодное пиво и пастис.

Гарри кивнул и улыбнулся.

— Я уже чувствую его вкус.

Дороги не было; каждый день начинался с долгого подъема, за которым следовал не менее утомительный спуск по крутому ущелью, а затем — новый подъем.

Многие тропы были слишком трудными для их лошадей; на самых тяжелых участках им приходилось вести своих жеребцов в поводу, сланец крошился под ногами, два шага вверх — один назад. Проведя всю зиму в касбе, они оба ослабли; через день мышцы бедер и икр сводило судорогой, и Гарри не хватало воздуха. Он останавливался каждые несколько минут, обливаясь потом, и заставлял себя идти дальше.

Люди Амастан были словно горные козлы, прыгая с камня на камень, их винтовки легко висели на плечах, они смеялись и разговаривали между собой даже на самых крутых подъемах.

Но не только он и Джордж замедляли их. Мулам, несущим «аль-раэд» со станинами и боеприпасами, приходилось нелегко. Даже такая горная пушка весила около шестисот фунтов, и им приходилось в течение дня перекладывать бронзовый ствол с одного вьючного мула на другого, давая некоторым из них отдохнуть.

Спуски были тяжелее подъемов, и через пару дней от постоянной тряски у Джорджа распухло левое колено, а Гарри натер на правой пятке волдырь величиной с большой палец. Джордж раскалил нож в костре и вскрыл его.

Припасов было лишь то, что они несли с собой: немного соленой манки да пресные лепешки. К концу дня Гарри все равно было не до еды. Единственное, чего ему хотелось, — это завернуться в одеяло и уснуть.

Амастан шел вместе с ними, но они его почти не видели. Он держался впереди, рядом со Зданом, и никогда не возвращался в арьергард, чтобы поговорить с ними, даже по ночам. Он сторонился всех, даже собственных людей, — загадочная фигура в черном, на которую, казалось, воины взирали со смесью благоговения и сдержанного уважения.

Они пересекли несколько шатких деревянных мостов; вздувшиеся от талой воды реки неслись по камням и валунам далеко внизу. На полпути один из мулов вдруг заупрямился: ни шагу вперед, ни назад. «Аль-раэд» опасно качнулась на его спине. Гарри и Джордж могли лишь беспомощно наблюдать с другого конца моста.

— Сейчас все полетит вниз, — сказал Джордж.

— Надеюсь, что нет, — ответил Гарри. — Если полетит, мы останемся без работы. Прощай, получка.

— Есть еще «аль-вахш».

— Этого зверя ты ни по одной из этих троп не протащишь. Нет, им лучше переправить «аль-раэд», иначе мы здесь лишние.

Весь орудийный расчет — Рыжебородый, Прибойник и остальные — принялся за дело: толкали, тянули, ругались, пытаясь сдвинуть упрямца с места. Один из них совершил ошибку, подойдя слишком близко к его крупу, и с воем рухнул на землю — мул раздробил ему голень копытом. Остальным четверым, двое из которых тянули, а двое толкали, потребовался почти час, чтобы наконец перевести мула через мост.

Они миновали то, что Гарри поначалу принял за ледники, сверкавшие на холодном солнце у глубоких озер с черной водой. Он понял, что это не ледяные поля, а соляные копи Амастана. Полуголые мужчины махали кирками, раздетые до пояса и потеющие на ледяном горном ветру. Другие грузили плиты неочищенной соли в плетеные корзины на спинах крепких маленьких мулов. Казалось, рудокопы бросали вызов гравитации, карабкаясь по почти отвесным утесам из крошащегося сланца, удерживая равновесие длинными палками, а их ослы следовали за ними.

Часами они пробивались по усыпанной камнями тропе; все их силы уходили на то, чтобы удержать лошадей и мулов на ногах. По обе стороны возвышались горы, укутанные соснами и дубами, утес громоздился на утес, обрыв на обрыв. На верхних склонах лежал глубокий снег, и хотя солнце припекало, ветер все еще кусался по-зимнему, отчего пропитанные потом рубашки примерзали к спинам.

Рев реки в ущелье внизу заглушал все остальные звуки.

Время от времени они смотрели вниз на плоские крыши бедных берберских деревень с их жалкими садами ореховых деревьев и овощными террасами.

Тропа вилась между откосами, среди огромных валунов и искривленных стволов вечнозеленых дубов, пока наконец не вывела их на вершину перевала. Гарри остановился и, потрясенный, огляделся. Перед ними и вокруг, во все стороны, простиралась панорама Атласских гор.

— Боже мой, — прошептал он.

Джордж подъехал и остановил коня рядом, но берберы продолжали свой путь, не удостоив вид ни единым взглядом.

— Только посмотри на это, — сказал Джордж.

Оттуда, где они стояли, виднелись леса и рощи северного Атласа, раскинувшиеся позади них лесистые долины с оливковыми и фруктовыми деревьями. А впереди лежал южный Атлас — голый и суровый, унылая пустошь из черного и серого сланца, испепеленная летним сирокко, где никогда не выпадало ни капли дождя. Нигде не было ни единого признака жизни.

— Мы на вершине мира, — сказал Джордж.

— И направляемся прямиком в огненную геенну, — ответил Гарри и пришпорил коня, следуя за остальной берберской армией вниз по тропе, к Сахаре, что лежала где-то там, за горами.

На третий день пути погода стала заметно жарче. Гарри избавился от шинели, перекинув ее через седло своего жеребца, — к черту снайперов.

Деревья и зелень остались позади, за исключением редких, искривленных ветром пней вечнозеленых дубов. Вокруг них вздымались дикие, увенчанные снегом известняковые пики.

Привалы становились все реже и короче; Амастан торопил их, стремясь добраться до орлиного гнезда ибн Хиди в Айт-Исфул прежде, чем Бу Хамра успеет сбежать. Каждый час — новое ущелье, новый подъем, новый, выматывающий колени, спуск. Гарри и Джордж спешились, ведя коней по коварному сланцу.

Больше мили они шли вдоль каменистых берегов реки, пока та неожиданно не разлилась в широкое соляное плато. Наконец они смогли снова сесть на коней. Амастан приказал собрать пушку и прицепить ее к лафету, чтобы ускорить продвижение. Когда все было готово, они снова двинулись в путь, держась реки, которая привела их к гряде выжженных оранжевых предгорий. Они обогнули отрог и впервые увидели Айт-Исфул.

Хотя был еще только полдень, он уже лежал в тени нависшей над ним горы, грозный, как и крутые охристые утесы, окружавшие его с трех сторон. Город карабкался вверх по отрогу горы, окруженный отвесными стенами из глинобитного кирпича и увенчанный суровой квадратной башней касбы.

Джордж натянул поводья и покачал головой. Он повернулся к Гарри.

— И как, по-твоему, Властелин Атласа собирается это взять?

Прежде чем тот успел ответить, они услышали шум в арьергарде.

Пушки.

Они поскакали вдоль колонны и увидели орудийный расчет, столпившийся вокруг «аль-раэд»: новый лафет треснул, наехав на острый камень. Один из канониров пнул его сапогом, следуя вековой традиции. Гарри улыбнулся. Этому ему даже не пришлось их учить.

Мулы терпеливо стояли в упряжи, отмахиваясь от мух хвостами и подергивая ушами.

— Зовите плотников, — сказал Здан. — Будем надеяться, что починим до заката.

Они стояли на холме за рекой, глядя на желтоватые глинобитные стены и башни высотой в три человеческих роста. Сама касба на гребне над городом казалась неприступной. Гарри был рад, что он не из воинов Амастана. Взять этот город будет стоить дорого.

Башни были украшены узорами из ромбов и квадратов, которые в лучах заходящего солнца стали золотыми, резко выделяясь на фоне черных утесов и кедровых лесов позади. На зеленой металлической плитке городского минарета сверкнула точка света.

От стен до желтых утесов за ними простирались кукурузные поля; с другой стороны по дну долины вилась, сверкая, река. Были там и сады вишневых, ореховых и миндальных деревьев. У ворот под пальмой спал верблюд.

Место выглядело обманчиво мирным, совсем не похожим на обитель воина-вождя и кровожадного мятежника.

Здан сказал, что Амастан присоединится к ним здесь, чтобы обсудить тактику. Но когда Властелин Атласа прибыл, оказалось, что любое упоминание об открытом и демократическом обсуждении было несколько оптимистичным.

— Вы готовы? — спросил он.

— К чему? — ответил Гарри.

— Разнести в щепки главные ворота.

— Таков ваш план?

— Вам не нужно знать мои планы.

— А как насчет моего тактического совета? Он вам нужен?

— Мне нужно, чтобы вы делали то, за что вам платят. Стреляли из пушек.

Гарри увидел, как Джордж за спиной Амастана пожал плечами. «Просто делай, что он говорит», — гласил его взгляд.

— Можете разместить пушки там, — сказал Амастан, указывая на ближний берег реки. — Вы будете вне досягаемости их фитильных ружей. Сможете попасть в ворота отсюда?

Гарри поднял бинокль. По его прикидкам, до огромных ворот из дерева и железа было ярдов четыреста.

— На воротах сидят две мухи, зеленая и черная. В которую прикажете целиться?

Он искоса взглянул, чтобы увидеть, удалось ли ему наконец заставить Амастана улыбнуться, но лицо каида было скрыто за черным шейшем, и понять что-либо было невозможно.

— В черную, — ответил Амастан.

— Какой из флангов предпочитаете?

— Оставляю это на ваше усмотрение, — сказал Амастан и удалился.

— Что думаешь? — спросил его Джордж, когда тот ушел.

— Думаю, он совершает серьезную ошибку. А поскольку его не переубедить, пусть сам в этом и убедится.