Властелин Атласа

53.

Когда солнце над Загорой склонилось к закату, группа путников разбила лагерь на кладбище под городскими стенами. Их вереница верблюдов лежала на земле, дремля в песке, рядом громоздились тюки. Неподалеку паслись два осла, жуя одному Богу известно что. Чесоточные псы дрались за потроха, валявшиеся среди обломанных финиковых ветвей, пока их не отогнали призрачные тени в рваных кафтанах; дети-попрошайки рылись в поисках объедков среди туч жирных синих мух.

Арабское кладбище вечером никогда не бывает пустынным. Скорбящие направлялись к свежей могиле в дальнем углу, женщины рыдали, пока мужчины несли на плечах своего покойника, завернутого в белый погребальный саван. Трое мужчин сидели среди нагромождения надгробий, куря киф из длинной костяной трубки.

Из пустыни прибывали все новые караваны, верблюды и ослы брели по костям давно умерших, а за ними тянулись торговцы, наперебой предлагая амулеты и холодные, жирные лепешки.

Мабрук натянул капюшон джеллабы на лицо; скоро стемнеет, нужно было торопиться. Он направился к куттубу, древней гробнице какого-то давно забытого святого, ее купол наполовину обрушился. Рядом росла одинокая финиковая пальма.

Человек, которого он искал, сидел у тлеющих углей костра, помешивая палкой содержимое железного котла. Он был не похож ни на одного торговца верблюдами, которых он когда-либо видел. Его черный шейш скрывал лицо, оставляя видными лишь глаза, черные и настороженные. Остальные мужчины из каравана сидели поодаль, сбившись в кучу и наблюдая за ними.

Мабрук сел у огня. Человек в шейше, не говоря ни слова, сунул руку под одежду и бросил ему кожаный кошель.

Он развязал шнурки и заглянул внутрь. Серебра хватит на пять лет жалованья и на жену. Если он доживет, чтобы его потратить. Он подумал о львах в клетке Бу Хамры.

— Столько же, когда сделаешь, о чем договорились, — сказал человек в шейше.

— Это очень опасно.

— Ты думаешь, можно заработать столько денег, делая что-то легкое?

— Я не смогу остаться здесь после того, как все будет сделано.

— Тебя будет ждать лошадь. Можешь ехать с нами до самого Атласа, а дальше — своей дорогой.

Мабрук облизал губы.

Другой человек покачал головой. Говорили, дьявол умеет читать мысли.

— Даже не думай меня предавать, — сказал он.

— Я честный человек.

— Я слышал о честных людях, хотя ни одного не встречал. Позволь мне сказать, что будет, если ты раскроешь наш план. Бу Хамра щедро тебя поблагодарит, а потом скормит своим львам, просто за то, что ты подумал сделать то, что я предложил. Ты это знаешь. Но если ты сделаешь, как мы договорились, я избавлю мир от Бу Хамры до конца лета, а ты проведешь остаток жизни богачом в Фесе, или Марракеше, или где пожелаешь. Я ясно выражаюсь?

У Мабрука так пересохло во рту, что он не мог сглотнуть. Он кивнул.

— Хорошо.

Он поднялся на ноги и поспешил обратно через кладбище. Когда он проходил через ворота, что-то упало на землю прямо перед ним. Это была почерневшая голова.

«Завтра вечером это могу быть я», — подумал он.

Он сделал свой выбор. Золотой кошель в его плаще успокаивающе тяжелел. Теперь, да помилует Бог, ему оставалось лишь молиться, чтобы все пошло по плану.