Властелин Атласа

6.

На следующее утро они двинулись вверх по долине к Аздузу. Гарри прикинул, что с ними была примерно треть войска, чего, как заверил их Хадж Хаммад, будет достаточно. К следующей ночи, сказал он, они закуют Бу Хамру в цепи, а он и Джордж смогут отправиться домой. От зарядных ящиков отказались, а горную пушку, аль-раэд, разобрали. Части навьючили на спины многострадальных ослов.

Тропа вскоре сузилась до грязной колеи, камни осыпались, предательски скользя под ногами. Гарри и Джордж спешились и повели лошадей в поводу. Тропа вилась вверх и вокруг отрога. Когда Гарри заглянул через край, он увидел реку, несущуюся по камням в сотнях футов внизу. Он толкнул Джорджа в бок.

— У кого работа тяжелее: у рабов визиря или у наших ослов?

Джордж посмотрел туда, куда указывал Гарри. Рабы помогали Хаджу Хаммаду слезть с мула. Он хрипел так, будто это он сам тащил свою немалую тушу вверх по горам. Четверо подхватили его и понесли вверх по узкой тропе.

— Пожалуй, я бы предпочел тащить аль-вахш, — сказал Джордж.

Они достигли самой высокой точки ущелья. Оно выходило в долину, где между полями созревающей кукурузы и рощами ореховых деревьев бурлила река. В землю были воткнуты два кола, на каждом — что-то насажено. Разобрать, что это, было невозможно: птицы и насекомые уже потрудились над ними, и на солнце они почернели. Запах был ужасающий.

— Что это, черт возьми? — спросил Джордж.

— По-моему, — сказал Гарри, — это головы.

Они услышали, как кто-то рассмеялся позади. Хадж Хаммад велел своим рабам опустить его. Все они были измождены до предела и мокры от пота.

— А, ваши предшественники! — сказал Хадж Хаммад. Он упер руки в бока и покачал головой.

— Что? — спросил Гарри.

— Полагаю, это испанские артиллерийские офицеры. Они были с нами в прошлом году в нашей харке. Они были неосторожны. Я их предупреждал, но они позволили себя схватить. — Визирь присмотрелся. — Они плохо сохранились, — сказал он и снова гоготнул, пораженный собственным остроумием.

— Откуда вы знаете, что это они? — спросил Джордж.

Хадж Хаммад указал на что-то, лежавшее на земле у основания одного из колов. Гарри увидел, на что он указывает, и наклонился, чтобы поднять это. Он соскреб ногтями грязь.

— Это эполет, — сказал он.

— Я думал, Бу Хамра оставит его в живых. Капитан был очень сведущ в артиллерии, но, боюсь, невыносимо высокомерен. Возможно, он действовал ему на нервы.

Он отрывисто отдал приказ, и рабы подхватили его и понесли вниз по другой стороне ущелья.

Гарри посмотрел на Джорджа.

— Все равно что конфетку у младенца отнять, говорил ты.

— Не верь ему. Он все выдумывает.

— А это, по-моему, выглядит вполне натурально. — Он отбросил эполет. — Ты в порядке?

— Я не хочу умирать, Гарри. Не здесь. Не понапрасну.

— В конце концов, все умирают зря. Надо смотреть на вещи шире. Пошли.

Они снова сели на лошадей и вместе с остальной колонной двинулись к выходу из долины. Перед ними выросла гряда крутых невысоких холмов, направляя их к глубокому оврагу. Армия остановилась, и всадника послали обратно вдоль колонны, чтобы позвать Джорджа и Гарри вперед.

Визирь срочно хотел с ними поговорить, сказал он.

Хадж Хаммад возлежал на диване, установленном в тени орехового дерева. Чернокожий раб принес розовую воду, другой опахалом обмахивал его, спасая от жары. С ним были двое армейских офицеров.

— Нас ждет засада, — сказал он.

— Что?

Он указал на открытый уступ зеленой травы на полпути вверх по оврагу, в который они собирались войти.

— Вон там.

— Откуда вы это знаете?

— Потому что так происходит всегда. Каждый раз, когда мы проходим здесь.

— Почему бы вам не пойти другой дорогой? — спросил Гарри.

— Это было бы проявлением слабости. Нет, мы позволим им устроить нам засаду. И мы преподадим им урок. Мы ударим по ним из пушки.

— Вы не можете, — сказал Гарри.

Хадж Хаммад сел, отбросив в сторону арбузную корку.

— Почему нет?

— К тому времени, как вы заведете туда мулов, соберете пушку и установите ее на позицию, мы потеряем по меньшей мере половину орудийного расчета от снайперского огня.

— Вы будете стрелять по мятежникам. За это мы вам и платим. И если я желаю, чтобы пушка стреляла, она будет стрелять.

Гарри посмотрел на Джорджа.

— Прячься за скалой. Пусть стреляют они.

— Они же все погибнут.

— На то воля Божья, — жизнерадостно отозвался визирь. — Аль-хамду ли-Ллях! Людей у нас много. Как и сказал ваш спутник, просто укажите им, что делать, и держитесь в стороне.

Они вернулись к лошадям. Гарри увидел, как его орудийный расчет снимает аль-раэд с одного из мулов, собирает лафет, подводит пару лошадей.

— Ты слышал, что он сказал, — пробормотал Джордж. — Держись подальше от греха.

— Разумеется, — ответил Гарри.

Они въехали в овраг гуськом, следуя за полком султанских аскари, которые шли впереди пешком. За ними, подпрыгивая и громыхая на каменистой земле, следовала пушка, а за ней — полдюжины мулов с ящиками снарядов. Их сопровождал отряд кавалерии.

Стены ущелья вздымались вокруг. Воздух трещал от зноя. Был ранний полдень, и свет слепил глаза. Они шли прямо на солнце. Гарри ничего не видел.

Он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Он поднял глаза и, кажется, увидел, как что-то блеснуло на травянистом гребне над ними — на том самом месте, на которое Хадж Хаммад указал им как на наиболее вероятное для засады.

Кавалерист, ехавший впереди, свалился с лошади.

Звук выстрела запоздал, он еще отдавался эхом в ущелье, когда кавалерист уже рухнул из седла. Лошадь в панике шарахнулась в сторону, потащив всадника по камням — его нога застряла в стремени. Либо это был шальной выстрел, либо там, наверху, сидел меткий стрелок, и через пару минут они все будут мертвы.

Гарри спрыгнул с коня. Джордж медлил. Гарри схватил его за руку и потащил к выступу скалы. Он услышал, как что-то со свистом пронеслось у самого его лица и взметнуло пыль перед ним.

Он бросился за валун и пригнул голову Джорджа, когда тот попытался выглянуть, чтобы увидеть, кто стреляет. Снайперы любят любопытных.

— Это возмутительно, — сказал Гарри.

— Что?

— Я не соглашался, чтобы в меня стреляли. Это не входило в наш контракт.

— Надо было оставаться там, с визирем.

— И оставить этих клоунов с пушкой?

Он видел, как правее от него орудийный расчет устанавливает аль-раэд. В их детском энтузиазме было что-то, от чего у него сердце кровью обливалось. Там, на гребне, было не меньше дюжины стрелков, и, судя по черному дыму, ружья у них были допотопные, но набить руку они успели. Он увидел, как один из его людей достал снаряд у одного из мулов и положил его в сумку на шее. Не прошел он и десяти шагов, как пуля ударила ему в спину, и он упал лицом в грязь.

Артиллерист с рыжей бородой покинул свой пост у запального отверстия и подбежал к нему. Гарри подумал, что он хочет оттащить раненого. Но тот лишь сдернул с его плеча сумку и вернулся к пушке, дослав снаряд в ствол. Другой артиллерист шагнул вперед с прибойником, тут же вскрикнул и упал, хватаясь за лицо. Рыжебородый подобрал прибойник, загнал снаряд на место, а затем обернулся, явно кого-то выискивая.

«Он ищет меня, — подумал Гарри. — Он видит, как я прячусь здесь, за скалой. Но это не моя битва. И не моя страна. Мне даже не положено здесь быть. Мне платят лишь как советнику, а не за то, чтобы я рисковал своей шеей в какой-то никому не нужной стычке».

Он услышал крик Джорджа:

— Гарри, нет!

Но он уже был на ногах и бежал к Рыжебородому и пушке. Десять шагов — и он на месте. Он пригнулся под прицелом, повернул винт, чтобы поднять угол возвышения, и выкрикнул указания Рыжебородому, который вернулся на свое место у станин.

— Левее, левее!

Что-то со звоном отскочило от ствола, и он почувствовал острую боль в щеке, но не обратил на нее внимания. Он повернулся к человеку с вытяжным шнуром и с удивлением увидел, что тот все еще стоит, вытянувшись в струнку, словно они на учебном плацу.

Гарри отскочил в сторону.

— Огонь!

От сотрясения пушка подпрыгнула на колесах. Гарри посмотрел на гребень. Взметнулся фонтан земли и дыма, и половина склона обрушилась в долину оползнем из камней и земли. С ним унесло по меньшей мере полдюжины тел. Стрельба прекратилась.

Рыжебородый встал, отряхивая с одежды грязь и песок. Гарри ухмыльнулся ему и хлопнул по плечу.

— Отлично сработано.

Рыжебородый нахмурился и сплюнул на землю. Уходя, он что-то пробормотал. Гарри тысячу раз слышал это проклятие за своей спиной, в Марокко и Алжире. «Да уничтожит Бог твоего деда и прадеда в пламени вечности».

Джордж подошел сзади и хлопнул его по плечу.

— Приятно видеть, что ты все еще умеешь завоевывать преданность своих людей.

— Это дар.

— Какого черта ты творишь? Тебя же могли убить! Это не твоя битва, Гарри. Мы здесь просто за тем, чтобы получить свои две тысячи фунтов. Постарайся об этом помнить.

— Постараюсь изо всех сил, — сказал он, но Джордж почему-то знал, что он этого не сделает.

Аздуз дремал на солнце. Гарри достал полевой бинокль и осмотрел город. Он охранял вход в долину, расположившись на небольшом холме в излучине реки. Касба казалась розовой в лучах предвечернего солнца. Вдоль зубчатых стен стояли сторожевые башни.

Равнина перед ним была усеяна оливковыми рощами. Несколько коров спустились к мелководной реке на водопой. Пока все выглядело достаточно мирно, но внешность могла быть обманчива. Гарри видел, как пастух гонит своих коз к воротам, прежде чем они закроются; стадо вздымало облако пыли. Местный каид был готов к бою.

На стене стоял человек, тоже поднесший к глазам бинокль. По обе стороны от него стояли его охранники. На мгновение он и Гарри посмотрели друг на друга через равнину.

— Бу Хамра, — прошептал Гарри.

Джордж протянул флягу с водой. Гарри сделал глоток, жалея, что это не красное вино.

По крайней мере, здесь, наверху, после изнурительного перехода по раскаленным равнинам, было прохладнее. Если это худшее, что их ждет, то сделка все еще казалась вполне приличной. Они выкурят этого Бу Хамру из его гнезда, заберут деньги и отправятся обратно в Танжер. Если одна из этих проклятых пушек не снесет ему голову.

— Ты ранен, — сказал Джордж. — Сядь вон под то дерево, дай я посмотрю.

Гарри повиновался. Джордж достал свой черный медицинский саквояж и присел рядом. Пинцетом он извлек из его щеки несколько осколков железа.

— Пуля, должно быть, ударилась о ствол и срикошетила, — сказал он. — Еще фут вправо, и мы бы хоронили тебя вон там, в оливковой роще, рядом с капитаном кавалерии.

— Что бы ты написал на надгробии?

— Ни на что не годен, умер ни за что. Считал себя бессмертным.

— Идеально. Так и запиши.

— Хадж Хаммад велел тебе не высовываться. Зачем ты это сделал?

— Я не хотел выглядеть трусом перед этим рыжебородым.

— Уж лучше быть живым дураком, чем мертвым храбрецом, — сказал Джордж. Гарри поморщился, когда тот промыл порез какой-то настойкой, — сказал, что это обеззаразит рану. — Султан с остальной армией поднимается по долине. Нам придется подождать его прибытия, прежде чем атаковать. А потом мы заберем наши деньги и поедем домой.

— Одна стычка, несколько дней в седле… если завтра пушка нас не взорвет, оно того стоило.

— Не понимаю, почему ты так торопишься вернуться. Все, что тебя там ждет, — это громилы и бутылка. В следующий раз может не оказаться никого, кто тебя спасет.

— Тебя бы это огорчило?

— Это было бы ужасной потерей.

— Спасибо, что сказал. — Джордж убрал свой саквояж, и Гарри снова поднялся на ноги. Они услышали протяжный плач муэдзина, призывавшего правоверных к молитве с минарета за стенами. В небе, синем, как вороненая сталь, зажглась звезда.

— Еще один день.

— Ты спустишь свои две тысячи фунтов за карточным столом за полгода.

— Нет, — рассмеялся Гарри. — Столько времени мне не понадобится.