Властелин Атласа

47.

Путь занимал пять дней, по крайней мере, так сказал Здан; возможно, и дольше, потому что им придется избегать Айт-Карим и патрулей Амастан. Здан был учтив, даже извинялся. Он бы предпочел, чтобы все было иначе, но, право же, как люди практичные, они должны понять его положение. Он был уверен, что на его месте они поступили бы так же.

— Так же? — спросил его Джордж. — Вы имеете в виду, стали бы предателем?

Здан, казалось, был удивлен упреком.

— Первый долг мужчины — перед собой и своей семьей.

— У вас нет стыда?

— Единственный позор — это пресмыкаться перед другим. Бу Хамра был рожден, чтобы стать султаном, но его отец обошел его вниманием. Должен ли он просто смириться? Нет. Я в одном шаге от того, чтобы стать каидом и властелином властелинов в Атласе. Должен ли я и дальше безропотно исполнять приказы Амастана? — Он покачал головой. — Мы меняем свою судьбу, или мы умираем. Разве там, откуда вы, не так же?

Они развернулись и направились к белоснежным бастионам горного массива, оставив двух мертвых охранников на съедение коршунам и шакалам. К этому времени они уже почти привыкли к тяготам пути. Высокие перевалы вели через скалистые ущелья и темные сосновые рощи, по головокружительным тропам, цеплявшимся за края отвесных утесов, — обратно, тем же путем, которым они пришли. Это был тягостный подъем. Они оба думали, что навсегда покинули Атлас.

Казалось, отсюда возврата нет.

Здан поднимал их каждое утро затемно. Они ехали верхом, спасаясь от дневного зноя и людей Амастан, и держались в стороне от деревень и поселений.

Разговаривали они мало. Да и о чем было говорить? Джордж впал в глубокую депрессию; даже Му почти не подавал голоса — после событий в Айт-Кариме мальчика словно подменили.

Однажды утром они достигли гребня хребта и взглянули на раскинувшуюся перед ними бескрайнюю и пустынную долину. Сухие заросли карликовой пальмы, казалось, простирались до самого горизонта по безликой равнине. Они спустились через дикие оливковые рощи и колючие аргановые деревья. Когда они достигли долины, их накрыл обжигающий пустынный ветер; черный сланец Атласа сменился пустошью из щебня, камней и серого песка.

Жара была удушающей, невыносимой. Жгучее дыхание сирокко неслось прямо из Сахары, оно испепеляло их в седлах, миля за одинокой милей. Изредка им попадался пастушонок в грязной джеллабе; иногда он вяло махал им рукой, но чаще всего мальчишки поворачивались и убегали, подгоняя палками своих подопечных. Однообразие лишь изредка нарушал одинокий белый купол гробницы святого, укрытый в тени искривленных ветвей изувеченной ветром смоковницы или оливы.

С одной стороны простирался Атлас — далекий барьер из громадных известняковых пиков, увенчанных снегом; с другой — южный Атлас, грозный вал из черной и кроваво-красной скалы. А впереди, миля за одинокой милей, в знойном мареве дрожал безликий горизонт.

Их окружали рваные черные горы, впереди вилась утомительная тропа через низкие черные холмы. Время от времени они мельком видели газель или дикого гривистого барана, так что Гарри предположил, что в низинах, должно быть, сохранились с зимы пучки жесткой травы.

Единственное, что, казалось, здесь росло, — это несколько выжженных солнцем колючих кустов. «Трудно представить, чтобы здесь что-то могло долго выжить», — подумал Гарри. И действительно, вскоре они начали натыкаться на свидетельства тех, кто не пережил путешествия: выбеленные кости мула или белесый череп козла, чьи изогнутые красноватые рога торчали из песка.

На четвертый день Гарри увидел вдалеке огромное синее озеро. После столь долгого отсутствия пресной воды он не мог дождаться, когда доберется до берега, и пустил коня рысью. Деревья отбрасывали длинные тени на мелководье, где гомонящие женщины стирали одежду. Белый купол гробницы святого приютился среди пальм.

Когда он подъедет достаточно близко, он решил свалиться с седла и броситься в воду прямо в одежде. До цели оставалось меньше полумили, когда он понял, что оазис — всего лишь песчаная пустошь с несколькими колючими кустами опунции.

Он громко застонал от разочарования.

— Мы приближаемся к крепости Бу Хамры, — сказал Здан. — Это одно из его чудес.

— Это не чудо, — проворчал Джордж. — Это просто мираж.

— Бу Хамра — великий маг, колдун, посланный Богом. Вы увидите.

— Далеко еще? — спросил Гарри.

— Недалеко.

Позже тем же утром Гарри увидел еще один оазис; поначалу он решил, что это очередной мираж, но вскоре они уже ехали сквозь него. Здесь были пальмовые рощи и обнесенные стенами сады с фруктовыми деревьями, жасмином и розами. Было и несколько каменных домов, даже пара лавок. Зеленые поля были бальзамом для души после сурового серого однообразия пустыни.

Они ехали по песчаным тропам, которые вились сквозь густеющие пальмовые рощи, пересекая бесчисленные быстрые и светлые ручьи.

— Вот она, — наконец сказал Здан. — Загора.

Издали она казалась не более чем сонным ксаром, окруженным рощами финиковых пальм, у широкой и ленивой реки. Вдоль берегов тянулись вереницы печальных верблюдов; животные с подозрением провожали их взглядами.

— Что мы будем делать? — спросил Джордж, когда они бок о бок ехали через оазис.

— Выжидать, полагаю, — ответил Гарри. — Учиться терпению.

— Мы в Марокко почти год, и все без толку. Разве этого терпения недостаточно?

— Значит, придется потерпеть еще немного.

— Это все моя вина, — пробормотал Му, его лошадь плелась по песку позади них.

— Да, — сказал Гарри. — Твоя.

Крепость ничем не походила на те, что они видели в Атласе. Лишь куртины из утрамбованной земли и камня с грозными фланкирующими башнями. Она больше напоминала арабский город, чем берберский.

За ней вздымались великие дюны Сахары, тянувшиеся с востока на запад, изваянные и обкатанные раскаленным дыханием пустынных ветров.

Ксар казался довольно безобидным, но по мере приближения к глинобитным валам мнение Гарри об этом месте быстро изменилось. Может, дело было в воинах, патрулировавших стены, каждый из которых сжимал в руках винтовку Мартини-Генри; а может, в гирлянде насаженных на кол голов, закрепленных над воротами — их прибили к стене, продев проволоку через уши.

Некоторые из них упали и гнили на земле, где уже пировали стервятники.

Крепость защищали двойные ворота, разделенные «двором смерти», так что если враг прорвется через внешние ворота, его встретит смертоносный огонь с внутренних валов. Судя по испещренным оспинами стенам, Гарри показалось, что они видели бесчисленное множество битв.

Когда они проезжали через ворота, фанатики в грязных овчинах свирепо смотрели на них из дверных проемов. «Должно быть, от них несет в такую жару», — подумал Гарри. Они въехали в медину с ее рыночными лавками, куполообразными, как ульи. Воины-туареги с густыми черными бородами и лицами, окрашенными в глубокий синий цвет индиго, проходя мимо, поглаживали рукояти кинжалов с жемчужной инкрустацией. Святой с безумным взглядом, вооруженный боевым топором и почти нагой, если не считать тюрбана из верблюжьей шерсти, выкрикивал в медине религиозный бред. Заклинатели змей спутанными локонами и сумасшедшими глазами шипели на собиравшуюся вокруг них толпу, поднимая свои плетеные корзины и флейты.

Все дома были соединены туннелями и крытыми аллеями для защиты от жары. Лабиринт рынков и базаров выходил на большую площадь, окружавшую ослепительно-белую гробницу святого. На дальней стороне стоял дворец, его розовые стены и сужающиеся кверху башни были украшены геометрическими узорами.

— Мы прибыли, — сказал Здан. — Бу Хамра будет очень рад снова вас видеть.

В центре двора журчал большой фонтан. После пустыни здесь было благословенно прохладно. Бу Хамра сидел под королевским синим навесом в тени колоннады, на шелковых коврах, а двое рабов обмахивали его пальмовыми ветвями. Он был одет во все белое, его кафтан расшит жемчугом и изумрудами, на каждом из его пухлых пальцев сверкали кольца. Несмотря на старания рабов, пот ручьями стекал по его лицу и по щекам.

Это был огромный человек, мясистый и высокий, с глазами, казавшимися слишком большими и выпуклыми для его головы. Он выбрал финик с серебряного блюда перед собой, положил его в рот и медленно прожевал.

Здан подошел к нему и что-то прошептал на ухо. Бу Хамра кивнул и отмахнулся от него.

Раб объявил их:

— Султан Бу Хамра, Имам всех Истинно Верующих и Правитель Марокко, Потомок Священной Династии Алауитов, последний свободный правитель арабской Северной Африки.

— Я вижу лишь самозванца и его пса, — сказал Гарри.

Джордж застонал и обнял Му за плечи. Разговор начинался совсем не так, как он надеялся.

— Вам бы следовало попридержать язык, — сказал Здан Гарри.

— Я почти снова стал свободным человеком, — сказал Гарри. Он посмотрел на Здана. — А теперь вы ждете, что я буду кланяться и пресмыкаться? Идите в ад.

— Ад можно устроить прямо тут. — Бу Хамра поднялся на ноги и подошел к ним. Он был внушительных размеров, человек, без сомнения, привыкший запугивать других. Он приблизил свое лицо к лицу Гарри. — Я тебя помню. Ты приставлял винтовку к моей голове.

— Вас пощадил Бог. Я бы этого не сделал.

Кривая усмешка.

Гарри услышал низкое рычание, огляделся и вздрогнул, увидев железную клетку под колоннадой на другой стороне двора; внутри метались два зверя. От них несло падалью.

— Вам они нравятся? — спросил Бу Хамра.

— Львы, — сказал Гарри. — Ваши питомцы?

— Подарок одного из местных каидов. — Он сцепил руки на своем необъятном животе и смерил его взглядом. — Так это вы тот самый англичанин, которого так высоко ценят султан и Амастан эль-Карим?

— Ценят? С нами обращаются как с рабами с тех пор, как мы прибыли в эту проклятую страну, а теперь нас похитил этот паршивый пес. — Он посмотрел на Здана. — С нас хватит и вас, и ваших мятежей. Мы хотим домой.

Бу Хамра улыбнулся и посмотрел на Здана.

— А в этом парне есть огонь.

— Да, и еще он очень полезен.

— Но будет ли от него польза в будущем?

— Что мы здесь делаем? — спросил Гарри.

Бу Хамра проигнорировал вопрос. Он принял драматическую позу, театрально поглаживая подбородок.

— Амастан эль-Карим решил отправить вас обратно в Англию. Зачем это? Даже Здан, кажется, не знает.

— Мы отработали свой контракт.

— Правда? Даже при том, что Здан смог вывести из строя одну из этих больших пушек, все еще есть другая. И он не заплатил вам по контракту. Здан говорит, что обыскал ваших лошадей и ничего не нашел. Загадочно.

— Мы сказали, что с нас хватит.

— И он просто вас отпустил, вот так? Не похоже на него быть столь великодушным.

— Что вам от нас нужно?

— Мне нужен капитан артиллерии.

— У вас нет артиллерии.

Бу Хамра снова уселся на свои подушки и хлопнул в ладоши. Раб принес серебряный чайник, другой поставил перед ним стакан с листьями мяты. После того как раб налил чай, Бу Хамра отпил, вздохнул и улыбнулся.

— Я предложу вам контракт. На лучших условиях, чем султан или Амастан эль-Карим.

— Контракт? В этой стране контракт не стоит и ломаного гроша. С тех пор как мы здесь, нам сулят баснословные суммы, но до сих пор никто не заплатил нам ни единого дирхама.

— Тогда сделайте это из чувства справедливости. Мой отец был султаном Марокко, а я — его старший сын. Трон должен был достаться мне. Разве вы не хотите помочь восстановить великую справедливость?

— Мир полон несправедливости. К тому же мне говорили, что султан не обязан передавать трон старшему сыну, а лишь тому, кто лучше всего для этого подходит.

— Кто вам это сказал?

— Я знаю лишь, что это очень похоже на историю из моей собственной жизни. Я сочувствую, но думаю, если вы присмотритесь к своему положению повнимательнее, то поймете, что ваш отец, вероятно, был прав на ваш счет. Больно, не так ли?

— Знаете, вы меня удивляете. Я думал, все артиллерийские офицеры умеют определять, куда дует ветер, прежде чем наводить орудия. Ветер, капитан, переменился в мою пользу.

— И несет с собой вонь.

— Значит, вас не соблазнить ни справедливостью, ни деньгами?

— Нет, не соблазнить.

— Что ж, тогда вы сделаете это, потому что в противном случае ваша жизнь — жизни вас обоих — будет потеряна. Этого поощрения, несомненно, достаточно.

Бу Хамра кивнул одному из рабов, который поспешил через двор к большим деревянным воротам. По ту сторону терпеливо ждали двое всадников с лошадьми. Когда ворота распахнулись, они въехали, таща за собой зарядный ящик и восьмидесятимиллиметровую пушку. Она была такой новой, что бронзовый ствол сверкал на солнце золотом, и Гарри показалось, будто он чует свежий запах черной краски на колесах.

Бу Хамра продолжал потягивать чай.

— Узнаете?

Гарри выругался себе под нос.

«Как ты ее достал?»

— Насколько я знаю, вы командовали целой батареей таких, когда служили в английской армии. Или я ошибаюсь?

— Это невозможно. Как вы ее достали?

— Это стоило больших денег. Никогда не недооценивайте чужую жадность, капитан. Даже английские офицеры, как известно, открывают свои сердца и руки для подарка, преподнесенного с умом.

— Легион, в Алжире.

Бу Хамра кивнул.

— Ты знаешь это орудие? — спросил его Джордж.

— Это одна из новейших восьмидесятимиллиметровых горных пушек. Кавалерийская, размером с наши шестифунтовки, но весит гораздо меньше. У нее даже есть обтюратор для герметизации затвора.

— Верно, капитан, — сказал Бу Хамра.

— У вас есть боеприпасы?

— Пока нет. Но скоро будут. С этой пушкой и с вами, чтобы обучить расчет и командовать им, я смогу изменить эту войну. Скоро я стану Властелином Атласа, а после этого отправлюсь в Фес, чтобы свести счеты с моим любимым братом, султаном. Что скажете?

Гарри повернулся к Джорджу.

— Ну? — спросил он по-английски.

— Думаю, у нас нет выбора.

— Правда? А я думаю, есть. Думаю, мы могли бы сказать, что нам до смерти надоело, что с нами обращаются как с рабами. Мы англичане, и будь я проклят, если позволю кому-то и дальше нами помыкать.

— Гарри, мы здесь ради денег. Может, этот-то нам заплатит.

— Нет, я не стану.

— Гарри, это не наша война!

«Нет, не наша война», — подумал Гарри. Какая разница, чьи монеты — султана, Амастан или Бу Хамры? Дело было уже не в деньгах. У него был договор, с Амастан, которая ему доверилась, которая могла бы запросто убить Му или искалечить. Это стоило хоть какой-то верности.

Дело стало чем-то большим, чем просто деньги.

Гарри снова повернулся к Бу Хамре.

— Мы говорим: идите в ад.

— Что ж, здешние подземелья очень на него похожи, и я могу дать вам их отведать, если желаете.

— Это тоже часть контракта?

Он улыбнулся.

— Очень скоро вы можете мне пригодиться. Возможно, есть и другие способы убеждения. — Он посмотрел на Джорджа, затем на Му. — Здан говорит, вы очень привязаны к этому мальчику.

— Оставьте его в покое, — сказал Джордж. — Он тут ни при чем.

— Сентиментальность — это слабость. Не так ли, Здан? — Он кивнул двум стражникам. Они схватили Му и потащили его к клетке. Гарри попытался их остановить, но подскочили другие стражники, схватили его за руки и оттащили.

Му кричал и вырывался, но он был всего лишь ребенком. Когда стражники со своим маленьким пленником подошли ближе, лев бросился на прутья. Боже правый. Его когти были почти с предплечье Гарри. Он чувствовал его дыхание за двадцать шагов.

— У вас есть выбор, — сказал Бу Хамра. — Вы можете добровольно стать моим капитаном артиллерии или будете смотреть, как на ваших глазах сожрут этого мальчишку. Знаете, иногда это происходит очень быстро. А в других случаях, я видел, как львы съедали половину человека, прежде чем тот переставал двигаться. Так что, капитан, как будет?

— Прошу, Гарри, — сказал Джордж. — Прошу.

Гарри посмотрел на Бу Хамру и кивнул.

— Хорошо. Я знал, что вы человек разумный. — Он кивнул стражникам, и те оттащили мальчика от клетки.

— Отпустите его, — сказал Гарри.

— Пожалуй, нет. Мальчик останется со мной, в качестве заложника. Он — гарантия вашей исправной службы, пока не закончится моя кампания против Амастана. Мы друг друга поняли?

— Я тебя убью, — сказал Гарри.

Бу Хамра рассмеялся.

— Нет, не убьешь. Ты будешь этого хотеть, будешь об этом говорить, но не убьешь. Это не твоя судьба. Увести их.

Стражники схватили их за руки и грубо поволокли прочь. Их завели в башню, втащили по лестнице и бросили в узкую комнату, смердящую страхом, потом и всеми телами, что побывали здесь до них, живыми или мертвыми.

И дверь за ними захлопнулась.