Властелин Атласа

65.

Они настигли Бу Хамру в долине Сус, в десяти лигах к востоку от Таруданта. Шариф, почувствовав, куда дует ветер, вместо этого послал гонца к Властелину Атласа, поклявшись в своей вечной преданности. Он предложил часть своих людей, чтобы противостоять мусульманскому Антихристу, прежде чем тот достигнет своего убежища у туарегов.

Теперь у Бу Хамры осталось лишь несколько сотен человек от его первоначальной армии. У него все еще была восьмидесятимиллиметровая пушка, которая производила впечатление на крестьян в деревнях, через которые он проезжал, хотя боеприпасов к ней не было, даже картечи. У него был его гарем, его драгоценности и не так уж много чего еще.

Гарри сидел на коне рядом с Амастан, на гребне с видом на песчаную равнину, и видел, как внизу, к деревушке в оазисе, тянется столб пыли от колонны. За деревней, словно золотое, волнующееся море, вздымались великие дюны Сахары.

— На этот раз мы его уничтожим, — сказала Амастан.

В пути они почти не разговаривали. Сейчас Гарри думал лишь об одном: о справедливости для Джорджа и Му. Когда все будет кончено, он вернется в Лондон, построит больницу. Один или с женой? Он и сам не знал.

— Что думаете? — спросила она его.

— Они выстроятся в цепь на окраине деревни. На юг им не уйти — там дюны. Придется драться, если у них хватит на это духу.

— Хорошо. Устанавливайте пушку. Выясним, насколько они жаждут битвы.

К тому времени, как они достигли окраины деревни, было уже за полдень. Бу Хамра разбил там лагерь; он не мог идти по дневной жаре, даже верблюды бы взбунтовались. Зной был отупляющим.

Амастан разослала своих всадников, чтобы оцепить селение. Они поймали козопаса, который не успел вернуться в свою деревню, и отправили его с посланием для Бу Хамры и его людей: выходите с поникшими головами, или выйдете вовсе без них.

Упряжка с зарядным ящиком вылетела на позицию, «аль-раэд» следовал прямо за ней. Орудийный расчет неделями тренировался в Айт-Кариме, и они установили пушку за считаные минуты, далеко за пределами досягаемости винтовок Бу Хамры. Они достали из ящика банники и правѝла, выстроились по своим местам, как учил их Гарри.

Он спешился и подошел к орудию. Достав подзорную трубу, он изучил расположение деревни; равнина перед ней была совершенно плоской, без естественных преимуществ. Он разглядел, как люди Бу Хамры занимают позиции в скоплении глинобитных домов, выставив винтовки в окна, будто это могло им чем-то помочь. Чуть поодаль от деревни стоял куттуб, гробница святого, но она казалась пустой.

Он взял полевой бинокль, чтобы рассмотреть поближе. Это был один из самых красивых куттубов, какие он видел, укрытый в роще финиковых и веерных пальм и окутанный вьющимися лианами. К листьям нижних ветвей, по обычаю, были привязаны цветные тряпицы. Сквозь буйную зелень он разглядел ослепительно-белый купол, подковообразную арку и нутряное мерцание зеленой керамики.

Амастан проехала вдоль колонны к нему, ее черный плащ развевался за спиной.

— Капитан, — сказала она.

— Что прикажете делать?

— Мои передовые разведчики докладывают, что он в здании справа от мечети.

— Кто еще там?

— Это неважно. Как только Бу Хамра будет мертв, все закончится.

Он вернулся к пушке. Рыжебородый смотрел на него, горя нетерпением. Гарри кивнул, и артиллеристы принялись за работу, заряжая «аль-раэд» порохом и ядром. Рыжебородый шагнул вперед, думая, что будет наводить орудие. Гарри оттолкнул его.

— Я знаю, как это делать, — сказал Рыжебородый. — Вы мне показывали.

— Не сегодня. Это слишком важно.

Гарри отрегулировал угол возвышения винтом под казенной частью и велел Рыжебородому повернуть станины вправо железным рычагом.

Сначала он проверит дальность, это послужит предупредительным выстрелом для защитников. Он не хотел, чтобы погибло больше людей, чем необходимо.

Он отдал приказ стрелять.

«Аль-раэд» выплюнул пламя из дула и отскочил назад по направляющим. Гарри наблюдал в подзорную трубу, как земля взорвалась примерно в двадцати ярдах от мечети, сломав у основания пальму.

Он услышал крики, и по деревне поплыл столб дыма. Люди в панике выбегали из зданий. Большинство из них были местные жители.

«Давай, Бу Хамра, покажись».

Артиллеристы уже чистили затвор, готовясь к следующему выстрелу. Амастан подъехала и, склонившись с седла, сказала:

— Вы промахнулись.

— Просто пристреливаюсь.

— Нет, вы сделали это намеренно.

— С чего бы мне это делать?

— Потому что вы сентиментальны.

— Разве это сентиментальность — не желать убивать невинных женщин и детей?

Он услышал, как за его спиной сказал Рыжебородый:

— Позвольте мне навести пушку. Капитан показал мне, как это делать!

— Пес, — пробормотал Гарри себе под нос. Он снова повернулся к Амастан. — Этот малый большую часть жизни пас коз. Он и в верблюда арбузом не попадет, даже стоя вплотную.

Амастан рассмеялась и сказала Рыжебородому:

— Вернись на свое место, или капитан прикажет тебя высечь.

Гарри поднял подзорную трубу. Из деревни выбегали люди с поднятыми руками — толпа грубоватых воинов и туарегов, судя по всему, остатки армии Бу Хамры.

— Видите, — сказал Гарри. — У них совсем нет желания драться. Да и с чего бы? Они знают, что все кончено.

— Смотрите, — сказала Амастан.

Из одного из зданий выбежал мужчина, подгоняя перед собой гурьбу женщин в плотных покрывалах и маленьких детей к куттубу. Даже на таком расстоянии нельзя было ошибиться, кто это мог быть, — по одной лишь его громадной туше.

— Бу Хамра, — сказал он.

Голая земля, ослепительно-белый купол гробницы, тень от старой смоковницы и ее искривленных ветвей казалась почти иссиня-черной в дрожащем мареве. Одна ветвь тянулась к дыре, где обрушилась крыша, извиваясь среди узоров сводов и сломанных арок.

— Что он там делает? — спросил Гарри.

— Это гробница святого. По традиции, он может искать там убежища.

Всадники Амастан выехали вперед и отогнали остатки армии Бу Хамры от деревни. Их связали веревками, готовые увести прочь. Большинство из них выглядели плохо, словно не ели неделями.

В подзорную трубу Гарри увидел, как несколько деревенских жителей бегут через равнину к куттубу. У некоторых было оружие. Что они делают?

Амастан подняла руку. Отряд ее лучших всадников устремился к гробнице. Она присоединилась к ним. Они подобрались шагов на пятьдесят, и Гарри увидел клубы черного дыма, а мгновением позже услышал грохот мушкетных выстрелов. Двое всадников упали с седел и остались лежать лицом в пыли. Амастан снова подняла руку, и всадники развернулись и последовали за ней обратно к своим позициям.

— Что случилось? — крикнул Гарри, когда она осадила коня рядом с пушкой. — Я думал, люди Бу Хамры сдались.

— Это не люди Бу Хамры. Это деревенские. Думаю, они не хотят, чтобы мы осквернили гробницу. Я не стану жертвовать жизнями своих людей ради того, что можно решить одним пушечным ядром.

— С ним там женщины и дети, — сказал Гарри.

— Тогда что вы предлагаете? Я могу вернуться с большим числом людей, и погибнут еще десятки. У вас есть ответ, капитан?

Он схватил полевой бинокль. Белый купол был заманчивой целью. Если бы Бу Хамра был там один, это не составило бы проблемы. Но его женщины, их дети — они были невинны, а он и так убил достаточно невинных в своей жизни. Он обещал себе, что больше не будет призраков, преследующих его во сне.

Он принял решение. Подошел к своей лошади, достал винтовку из кобуры на седле и двинулся через равнину к гробнице.

— Что вы делаете, капитан?

— Я собираюсь вытащить этого ублюдка оттуда.

— Я помогу вам, — сказал Рыжебородый, выхватил меч из-за пояса и последовал за ним.

Над пустыней поднимались волны зноя. Гарри свободно держал винтовку сбоку, с каждым шагом гадая, откроют ли по нему огонь деревенские жители. Они не были закаленными солдатами, так что он рассчитывал, что они сперва выслушают его, прежде чем палить из своих мушкетов.

Рыжебородый не отставал.

— Что ты задумал? — спросил Гарри.

Рыжебородый ничего не ответил, казалось, что-то бормоча себе под нос.

Гарри перешагнул через одного из павших всадников. У того была сквозная пулевая рана.

Из-за смоковницы шагнул мужчина с седой бородой и в потрепанном тюрбане, его древний мушкет был нацелен Гарри в голову. Гарри предположил, что это был шейх, деревенский староста. Оружию, которое он держал, было бы впору место в музее, но, как мог бы подтвердить мертвец, лежавший в нескольких футах от него, оно все еще представляло смертельную угрозу.

Из-за поваленного дерева поднялись и другие жители деревни. У нескольких из них были мушкеты, остальные были вооружены ржавыми мечами, топорами и цепями. Лишь у двоих были казнозарядные винтовки. Гарри предположил, что их оставили люди Бу Хамры.

Когда старик шагнул вперед, Рыжебородый развернулся и бросился бежать обратно к своим. Гарри проводил его взглядом. Странно. Он никогда не считал его трусом.

Шейх окинул взглядом сине-красный мундир Гарри, а затем посмотрел на «мартини-генри», который тот свободно держал сбоку.

— Чего ты хочешь? — спросил он по-арабски.

— Мне нужен Бу Хамра.

— Кем он тебе приходится?

— Он убил моего друга.

Тот пожал плечами.

— Он нашел убежище в гробнице. Тебе нельзя входить.

— Что ж, я разберусь с ним снаружи.

Шейх и еще несколько стариков быстро посовещались между собой на непонятном ему языке. Казалось, они пришли к решению.

— Оставь винтовку здесь, — сказал шейх.

— Почему?

— Мы будем защищать нашего святого ценой своей жизни. Если ты попытаешься осквернить гробницу, мы тебя застрелим. У тебя есть меч. Если Бу Хамра захочет выйти и сразиться с тобой, он сможет. — Он кивнул на винтовку Гарри. — Оставь винтовку здесь, — повторил он.

Гарри понял, что выбора у него особо нет. Если бы они хотели его застрелить, они бы уже это сделали. Он положил винтовку на песок.

Не говоря ни слова, он зашагал по песку к гробнице. Дверной проем был черен и пуст, и изнутри не доносилось ни звука. Он слегка пошатнулся от жары. Если он скоро не вернется в тень, то потеряет сознание.

— Бу Хамра! Ты меня помнишь?

Ответа не было.

«Если он не выйдет, — подумал Гарри, — что я буду делать? Жители деревни не дадут мне и шагу ступить внутрь куттуба. Я должен выманить его сюда».

— Бу Хамра! Ты хочешь, чтобы весь мир увидел, какой ты трус?

Ему показалось, он что-то услышал — детский голос, а может, женский.

— Однажды ты обыграл меня в шахматы. Хочу посмотреть, так же ли ты ловок с мечом.

Он услышал знакомый щелчок затвора, и в дверном проеме гробницы появился Бу Хамра, с винтовкой у плеча, дуло нацелено Гарри в грудь.

Скитания, казалось, ничуть его не изнурили, он был в своем белом кафтане и тюрбане. Возможно, он немного похудел, и на пальцах не было драгоценностей. Но он едва ли выглядел сломленным и побежденным. Он даже умудрился улыбнуться.

— Ты. Англичанин. Что ты здесь делаешь? — Он вышел на солнечный свет.

Гарри выхватил меч.

— Опусти винтовку, давай разберемся как мужчины.

— Думаешь, я так и сделаю? Ты сумасшедший.

— Ты можешь умереть как мужчина или ползти как собака. Тебе отсюда не уйти. Если солдаты Амастан доберутся до тебя, ты знаешь, что они с тобой сделают.

Бу Хамра посмотрел на небо.

— Смотри. Солнце уже миновало зенит. Мне недолго здесь держаться. Эти люди никого не пустят в свой куттуб, а когда наступит ночь, посмотрим, смогут ли тогда Амастан и ее солдаты меня найти. Я — повелитель иллюзий, и тьма — мой друг. Мне нужно лишь добраться до моих друзей-туарегов, и я снова восстану, как ваш Иисус. Для меня еще не все кончено. Но для тебя — все.

Он увидел, как палец Бу Хамры напрягся на спусковом крючке, и закрыл глаза, ожидая выстрела, гадая, будет ли очень больно. Когда он раздался, взрыв был оглушительным, громче любого ружейного выстрела, и чистый инстинкт заставил его броситься ничком на землю.

Он почувствовал, как по его телу прокатилась волна жара. Земля под ним содрогнулась, а наступившая после тишина была шокирующей и абсолютной.

Когда он наконец сел, шейх и его люди уже карабкались обратно в свою деревню, через разлетевшиеся в щепки обломки смоковницы. Купола старой гробницы больше не было, и над обломками древних камней поднимался дым.

Он посмотрел вниз и был потрясен, не увидев крови. Руки и ноги были на месте. Он, спотыкаясь, поднялся на ноги, но, казалось, не мог удержать равновесие и снова сел. Он ни черта не слышал.

Он огляделся в поисках Бу Хамры, увидел руку с винтовкой, погребенную под завалом там, где была дверь гробницы. Со второй попытки ему удалось встать, и он, пошатываясь, побрел к ней. Это была правая рука Бу Хамры, та самая, за которую он был в долгу перед Джорджем.

Он переступал через горячие камни в поисках остального. Гробницы не было, любой, кто был внутри, разлетелся бы на куски. Снаряд, должно быть, попал в крышу.

Он вспомнил, как Рыжебородый вызвался пойти с ним, как он всю дорогу бормотал себе под нос. Теперь он понял, что тот делал. Он отсчитывал шаги, как и подобает хорошему курсанту-артиллеристу, определяя дистанцию.

Кусок щебня сдвинулся; под ним кто-то был погребен. Он увидел, как посыпалась земля, массивная каменная плита чуть шевельнулась. Окровавленная рука дернулась. Здоровяк был где-то там, под завалом.

Гарри подсунул пальцы под каменную плиту и, напрягшись, оттащил ее. Бу Хамра, или то, что от него осталось, лежал под ней. Обеих его ног и одной руки не было. Если бы не его громадная туша, Гарри бы его не узнал, даже не понял бы, что эта груда содрогающейся плоти, покрытая кровью и пылью, вообще была человеком.

Он увидел, как шевелятся его губы.

— Помоги мне.

— Теперь тебе никто не поможет.

Пальцы его единственной оставшейся руки дернулись. Он указал на винтовку.

— Прошу.

По-доброму, из милосердия, следовало бы всадить в него пулю, покончить с этим сейчас. В таком состоянии он долго бы не протянул, а если бы его нашли солдаты Амастан, прежде чем он умрет, ему бы не поздоровилось. Они бы постарались продлить ему жизнь еще немного, ради забавы.

Но потом он подумал о Му, подумал о Джордже, и в нем не осталось ни капли доброты, не сегодня.

Рот Бу Хамры снова открылся, его белые зубы были сломаны и окровавлены. Он все повторял и повторял:

— Прошу.

Гарри увидел скачущих к нему берберов. Амастан спешилась и подошла. Она увидела, на что он смотрит.

— Наконец-то, — сказала она. — Все кончено.

Он видел, как шевелятся ее губы, но не слышал ее. Он приложил руку к правому уху, и пальцы оказались в крови. Его барабанные перепонки лопнули. Он видел такое раньше, в Тонкине, когда кто-то оказывался слишком близко к разрывающемуся снаряду. Он знал, что пройдут недели, прежде чем он снова сможет нормально слышать.

Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что никто ее не видит, затем откинула шейш с лица — впервые он видел, чтобы она делала это вне своего гарема.

— Зачем ты это сделал? — спросила она, надеясь, что он сможет прочитать по губам. — Зачем ты вышел против него с одним мечом?

— Не знаю, — сказал он.

Он побрел обратно к своим позициям, увидел Рыжебородого и его артиллеристов, стоявших вокруг «аль-раэда»; при виде него они приняли виноватый вид. Гарри остановился перед Рыжебородым.

Тот смотрел на него в ответ, так же дерзко, как и в самый первый день. Чего еще было ожидать от первенцев?

— Кто отдал приказ стрелять из пушки? — спросил он. — Это был Рыжебородый? Или это был Каид?

Они не ответили бы ему, да он бы и не услышал, даже если бы они ответили.

Он бросил Рыжебородому кожаную сумку с компасом, подзорной трубой и остальным снаряжением.

— Что ж, принимай, — сказал Гарри и пошел прочь.