Властелин Атласа

63.

В сумерках пахло тимьяном, где-то внизу, в долине, лаяла собака. В нескольких ярдах от нее осел щипал траву; его хозяин, должно быть, отчаянно его ищет. Между кустами мелькнул желтый зяблик.

Она смотрела на высокую приземистую башню касбы, ее стены окрасились в розовый цвет от заходящего солнца, кедровые леса за ней почернели в тени горы. Все, что она видела — глинобитные стены, валы, великую башню крепости, городок с плоскими крышами, приютившийся под ней на склоне горы, — все это было построено ее отцом или отцом ее отца. И все это, в конечном счете, растворялось в воде.

Все это было их мечтой, и она с готовностью отдалась ей. Это было то, чего она хотела.

Она обернулась и посмотрела вниз, в долину: на богатую красно-коричневую землю, луковые поля и оливковые рощи, на полосы черной и рубиново-красной ткани, сохнущие на кустах. Там, по узкой тропе между поросшими мхом валунами, лежал Марракеш и дорога на Могадор и к океану. Наконец, если ехать долго и упорно, можно было добраться до Танжера и другой жизни, другого будущего.

Она уставилась на глиняный горшок, который держала в руке. Это было ее будущее. Проглотить зловонное варево внутри, и эти горы, насколько хватало глаз, всегда будут ее. Швырнуть его в овраг вон там, и другое будущее ждало ее, в сгущающихся сумерках, на той дороге.

Когда-то ее отец был всего лишь еще одним племенным вождем; она с трудом могла представить себе его волю, его решимость, жертвы, которые он принес, чтобы выковать такую судьбу.

Десятилетиями он выигрывал войны, заключал союзы со всеми каидами Атласа, чтобы однажды стать их верховным правителем. Она последовала его примеру, становясь все больше похожей на арабских султанов в Фесе, заведя гарем, помогая султану в его войнах, каждый день доказывая, что она сильнее, выносливее, хитрее любого другого каида.

Эту жизнь она лелеяла как драгоценный дар от своего отца. Он спас ее от обычной жизни, и теперь она держала в руках не только его мечты, но и историю их семьи. Их имя, если не их кровь, могло просуществовать еще века.

Будущее всегда наступает тихо, без трубного гласа и барабанного боя. Она могла вернуться в касбу или поскакать к морю, и у нее была лишь одна луна, чтобы решить. Промедли слишком долго, и жизнь решит за нее.

Она смотрела на зелье в своей руке. Солнце опустилось за гору, и тени устремились к ней. Она чувствовала, как отец смотрит на нее, призывая раз и навсегда покончить с этим безумием.