Властелин Атласа

31.

Гарри стоял позади «аль-раэд». Он сказал Амастану, что для начала потребуется тридцать выстрелов, чтобы превратить ворота и стены в руины. Это даст его ребятам практику. Насколько это повлияет на исход дела, он не был уверен.

Первый снаряд был заряжен, и он прицелился. Он отошел и отдал приказ стрелять. Первый снаряд лег с недолетом, второй был точнее; у маленькой пушки был нарезной ствол, более точный на больших дистанциях, чем у «аль-вахш». Ворота взорвались, и Гарри увидел, как доска, кувыркаясь, пролетела сквозь клубящийся дым.

Ребята знали свое дело. Даже Идрисса, с его одной рукой, гнул спину так, словно занимался этим всю свою жизнь. Четвертый снаряд уничтожил вторую половину ворот. Гарри направил остальные выстрелы по стенам; это было немного похоже на стрельбу из мушкета по мешку с песком, но когда пушки наконец замолчали, он изучил повреждения в свой бинокль и увидел, что оборона была прорвана в трех местах.

— Аллах велик! — крикнул он своим канонирам по-арабски, и они ответили ему тем же. Затем он повернулся и пошел вверх по холму, где его ждал Амастан верхом на коне, вместе со Зданом и Джорджем.

— В черную муху я попал, — сказал он. — А вот зеленая, кажется, улетела.

Ни один мускул не дрогнул.

Амастан поднял свой меч, и его люди поднялись из своих укрытий в кустах и двинулись через реку к крепости. С криками «Аллаху Акбар!» его всадники поскакали к стенам. Они с гиканьем промчались по мелководью, но на полпути было глубокое русло, заставившее лошадей проплыть ярдов двадцать. К тому времени, как они снова выбрались на мелководье, скользя по речным камням, они и их всадники оказались в зоне досягаемости мушкетного огня со стен крепости и из пещер, испещривших, словно соты, утесы по обе стороны от города.

— О Боже, — сказал Джордж. — Это же тир.

Никто из них не подобрался к воротам и на пятьдесят ярдов. Река замедлила атаку ровно настолько, чтобы защитники успели перезарядить свои кремниевые ружья и открыть испепеляющий огонь. Через несколько минут стало ясно, что атака провалится. Гарри посмотрел на Амастана, неподвижно сидевшего верхом на своем черном жеребце.

Лошади и люди в замешательстве метались в реке, тела уносило течением, некоторые из бойцов, еще не добравшихся до реки, уже поворачивали назад.

Амастан подал знак трубачу, стоявшему наготове у его коня в ожидании сигнала. Тот протрубил одну жалобную ноту, и внизу всадники пришпорили своих коней обратно через реку, обгоняя солдат, все еще плескавшихся на мелководье, сжимая в одной руке подолы своих джеллаб, а в другой — винтовки.

Джордж реквизировал один из шатров Амастана под лазарет для раненых. Гарри стоял в дверях, наблюдая за его работой, пораженный и немного пристыженный самоотверженностью этого человека. Джордж опустился на колени рядом с мужчиной, лежавшим без сознания и в крови на обрывке грязного одеяла. Он нащупывал пальцем внутри пулевого отверстия мушкетную пулю, застрявшую в груди раненого.

Раненых было около дюжины, большинство остались лежать там, где упали; в тишине он слышал, как некоторые из них стонут и зовут на помощь, хотя сейчас их было меньше, чем час назад. Некоторые утонули в реке; других защитники со стен использовали в качестве мишеней для упражнений в стрельбе, а кто-то просто сдался и умер.

Джордж попросил Здана послать отряд за ними. Здан пожал плечами и сказал, что нет смысла, они будут в зоне досягаемости ружей, вы только добавите себе работы.

Джордж сказал, что все равно попытается, но Здан покачал головой.

— Мне приказано не выпускать вас и вашего друга из лагеря. Вы слишком ценны, чтобы вас подстрелили.

Это, по крайней мере, успокаивало.

Му вызвался помочь Джорджу. Мальчик, казалось, с радостью брался за любую работу, которую ему поручали, и кровь, мухи и грязь, похоже, его совсем не смущали. Когда Гарри вошел, Му поднял на него глаза и ухмыльнулся. На его лице были брызги крови, словно веснушки.

— Помощь нужна? — спросил Гарри у Джорджа.

— Мне много чего нужно, — ответил Джордж. — Мне нужно больше хлороформа, мне нужна карболовая кислота, мне нужны перевязочные материалы, мне нужен кетгут для швов. Я соглашусь и на пару рук, чтобы держать этого человека, пока я пытаюсь вытащить эту мушкетную пулю.

Гарри огляделся: один человек лежал на спине, и кровь пузырилась из пулевого отверстия в его груди; другой кричал, пока двое его товарищей пытались его удержать, его колено превратилось в кровавое месиво и блестящую кость.

Он вспомнил госпитальные палатки, которые видел во время службы в армии. Запах, крики — к этому никогда не привыкнешь.

Он всегда избегал там больных и раненых; если это был один из его людей, он старался не думать о них слишком много, пока они не вернутся в батальон. Иногда они возвращались, иногда нет. Он боялся, что если подойдет слишком близко, к страданиям, к увечьям, то может потерять самообладание.

На этот раз он не мог отвернуться. Джордж заставлял его чувствовать себя каким-то ничтожным. Медаль была у Гарри, но из них двоих, подумал он, Джордж — лучший человек.

— Помогу, чем смогу, — сказал Гарри, снял китель и закатал рукава.