Властелин Атласа

20.

Это была другая комната, не та, где они впервые встретились с Властелином Атласа. Не такая суровая; стены и потолок были украшены резьбой по кедру, а розовые вышивки и искусная рукодельная отделка мебели придавали ей почти женский вид. В окнах стояли цветные стекла, а вдоль стен располагались яркие диваны. В комнате доминировал огромный ковер, бордово-красный, не похожий на местные берберские ковры в его орлином гнезде, — такой, как представлял себе Джордж, можно было найти на базарах в Тунисе, Алжире или Фесе.

Несколько ставен были распахнуты, открывая вид на плоские крыши медины, что спускались по склону горы, словно лестница из глинобитного кирпича. Горный массив, белый и четкий, простирался вдоль всего северного горизонта.

Сначала Джорджу показалось, что комната пуста, но затем из темного угла, словно тень от ветра, словно призрак, шагнул каид. Джордж надеялся, что для этой встречи он обойдется без шейша, но тот был одет так же, как и при их первой встрече, в черную джеллабу и платок.

Амастан подошел и сел на диван у окна. Молча он пригласил Джорджа присоединиться к нему.

Двое рабов принесли чай, пока Амастан возлежал на подушках, наблюдая за ними и следя за тем, чтобы церемония была соблюдена должным образом. На подносе стоял медный чайник, сахарница, несколько крошечных чашек и стаканов и несколько серебряных ложек.

Один из рабов взял горсть зеленого чая и положил в чайник, добавил несколько чайных ложек сахара, а затем кипяток. Они дали напитку настояться несколько минут, налили полстакана чая и выплеснули его из окна. Это, как знал Гарри, должно было удалить любые яды, например медь, которые могли использоваться для окраски чая. Затем раб налил еще полстакана и выпил, как показалось Гарри, довольно шумно и с энтузиазмом, чтобы показать, что чай не отравлен ни тем, кто его готовил, ни хозяином.

Наконец Джорджу в одном из крошечных медных стаканчиков подали чай. Он был похож на зеленый сироп и слишком сладок на его вкус, но он знал, что этикет требует выпить по меньшей мере три чашки, если он не хочет обидеть хозяина.

Он ждал, когда Амастан пригубит из своей чашки, чтобы увидеть его лицо, но чай, казалось, был лишь формальностью. Амастан и не пытался снять шейш.

Принесли инжир и грецкие орехи. Наконец можно было перейти к делу.

— У вас есть волшебный эликсир? — спросил он.

Джордж достал из кармана бутылочку и поставил ее на низкий медный столик между ними вместе с маленькой металлической ложечкой.

— Это не волшебство, — сказал Джордж. — Это называется бромид калия. Ее мучает не злой дух, а то, что мы называем эпилепсией. По крайней мере, я так думаю; не видя ее, я не могу быть уверен. Вы должны давать ей одну ложку этого лекарства каждый день, не больше.

Амастан уставился на бутылочку на столе и кивнул.

— Это изгонит джинна?

— В некоторых случаях это уменьшает тяжесть и частоту припадков.

— Хорошо. Благодарю вас. Если это ей поможет, я вас вознагражу.

— Вознаградите нас?

— Возможно, я удвою ваше вознаграждение, когда контракт будет выполнен. Пятьсот фунтов серебром.

Что ж, это уже кое-что. Джордж смотрел на него. Такие пронзительные глаза, и тем более поразительные, когда остальная часть его лица скрыта. От них по спине пробежал холодок.

Амастан продолжал смотреть в окно, словно его терзали какие-то тяжкие думы.

— Я могу еще чем-нибудь вам помочь? — спросил Джордж.

— Вы можете рассказать мне о своем друге.

— О Гарри? Что вы хотите знать?

— Вы его хорошо знаете?

— Я знаю его с тех пор, как мы были школьниками в Англии.

— Он хороший человек?

— Хороший человек… По каким меркам судят о человеке?

— В нем есть отвага? Честь? Верность?

— Что ж, отваги ему точно не занимать. Он был удостоен высшей награды за храбрость, которую наша страна может дать солдату, за его действия в местечке под названием Тель-эль-Кебир. Его артиллерийское подразделение оказалось под ударом кавалерийской атаки, и им было приказано отступить. Когда они прицепляли орудия к лошадям, командир был тяжело ранен. Он был ранен сюда. — Джордж указал на внутреннюю сторону своего бедра. — Остальные артиллеристы запаниковали и собирались его бросить, но Гарри остался с ним, пытался остановить кровотечение. Трое вражеских всадников прорвались, и он отбился от них.

— Это поразительно. Что случилось с его командиром?

— Пуля раздробила ему бедренную артерию. Никто ничего не мог сделать. Он умер.

— И все же. Вашему другу дали медаль?

— Да.

— Что еще я должен о нем знать?

— Он искусный скалолаз. В юности он покорил некоторые из высочайших гор Уэльса и Шотландии.

— Такие же высокие, как здесь, в Атласских горах? Как Джебель-Тубкаль?

— Пожалуй, не совсем такие высокие.

— А верность?

— Да.

— Почему вы улыбаетесь?

— Он до абсурда верен.

— Верность может быть недостатком?

— Когда мы учились в школе, был там один мальчик, Стайлз. Размером с дом. Он превратил мою жизнь в ад. Однажды Гарри увидел, как он избивает меня во дворе, и вмешался.

— И?

— Гарри самому досталось. Но после этого задира оставил меня в покое.

— Остается честь. Вы хмуритесь.

— Потому что британская армия считает, что у него ее нет.

— Вы сказали, ему дали медаль за отвагу.

— А год спустя они забрали медаль и заставили его уйти в отставку.

— Почему?

— Я не знаю всех подробностей, и даже если бы знал, не думаю, что он хотел бы, чтобы я говорил об этом с другими.

— Я не понимаю.

— Он бывает безрассуден, когда дело касается женщин.

— А, женщина. Поэтому у него такая боль в глазах?

Джордж покачал головой. Он не знал, что ответить. Неужели это было так очевидно, что каждый мог это видеть, даже берберский вождь, который встречался с ним всего один раз?

— Настоящая боль, я полагаю, приходит, когда человеку дарована привилегированная жизнь, а он не знает, что с ней делать. Когда он чувствует, что недостоин ее.

— Разве отец его не научил?

— Его отец, я думаю, и есть часть проблемы.

— Вы знали его отца?

— Знал.

— Он был хорошим человеком?

— По моему мнению, нет.

Амастан кивнул. О чем он думал? «Когда видишь только глаза человека, — подумал Джордж, — ты всегда в невыгодном положении. Словно он видит меня насквозь, а я не могу разгадать ничего в нем». Он отпил чай, который принес раб, не потому, что хотел пить, а чтобы избежать взгляда каида.

— Почему вы здесь, англичанин? Здесь, в Марокко.

— Потому что нам предложили много денег.

— Деньги сами по себе — ничто. Если у вас их достаточно, вы можете сложить их в пещере до самого потолка, и вы не станете богаче. Предназначение денег — воплощать мечты и желания. Это меч, чтобы сразить врагов, или каменотес, чтобы построить ваш дворец. На что вы потратите свои?

— Я собираюсь сдержать обещание, данное отцу.

— Хороший ответ. — Амастан взял со стола бутылочку и осмотрел ее. Его руки были огрубевшими от верховой езды, но пальцы на удивление длинными и тонкими. — У нас много общего, у вас и у меня. Когда вы поможете мне с пушками, возможно, мы посмотрим, смогу ли я помочь и вам.

— По правде говоря, я ничего не знаю об артиллерии. В армии я был врачом. Из нас двоих воин — Гарри. Я — лишний.

— Нет, хаким, целитель, как вы. Вы полезны, хоть и в ограниченной степени.

— Я смущен такой щедрой похвалой.

— Если ваш эликсир сможет изгнать джинна, который мучает мою сестру, вы заслужите мою благодарность. Я позабочусь, чтобы вы были вознаграждены. — Он остановился, схватившись за живот.

— Мой господин?

— Ничего.

— Вы больны?

Он снова поморщился и покачал головой.

— Если бы мне было позволено вас осмотреть?

— Нет, не позволено. Это ничего. Благодарю за эликсир. Теперь можете идти.

— Но если…

— Можете идти!

Джордж поднялся, чтобы уйти. Когда он дошел до двери, Амастан окликнул его.

— Ваш друг. Капитан.

— Да?

— Скажите ему, в следующий раз, когда он захочет выйти ночью, пусть пользуется главными воротами. Так будет проще. Я велю страже подать ему горячий чай, когда он вернется.

И он рассмеялся.

Гарри поднял голову, когда Джордж вернулся со своей встречи с Амастаном. Он был окружен скомканными шариками бумаги. Здан нашел для него несколько обрывков пористой, похожей на пергамент, бумаги и письменные принадлежности, и он пытался написать письмо отцу, но слова не шли. Он попытался вместо этого написать Люси. После нескольких попыток он с отвращением сдался.

— Не ожидал тебя так скоро, — сказал он. Гарри пытался разгадать выражение его лица. — Удалось что-нибудь о нем узнать?

— Он хитер. Он узнал о нас больше, чем я о нем. Хотя, по правде говоря, его интересовал только ты.

— Я? Что он хотел знать?

— Все.

— Надеюсь, ты был сдержан.

— Я сказал ему, что ты — мот и бабник без единого положительного качества.

— Спасибо.

— Легче притворяться, когда не приходится лгать.

Гарри рассмеялся.

— Что он хотел?

— Он был благодарен за бромид. Он все еще думает, что ее мучает какой-то дух, будто она одержима или что-то в этом роде. Он верит во всякую суеверную чепуху.

— И больше ничего?

Джордж покачал головой.

— Он что-нибудь предложил взамен?

— Сказал, что удвоит наше вознаграждение, если мы сможем помочь его сестре.

— Что ж, это уже кое-что.

— Не совсем. Бромид может не сработать. Это может быть даже не эпилепсия. Все это догадки. Единственное, в чем я уверен, это то, что это не злой дух, как он считает.

Гарри увидел, как Му приложил руку к дешевой хамсе, которую носил на шее на кожаном шнурке. Она была в форме ладони, но с тремя пальцами и двумя большими. Они видели их повсюду; едва ли найдется дом во всем Магрибе, где на стене или на дверном косяке не было бы нарисовано такой, чтобы отвести дурной глаз и отогнать джиннов.

— Му, почему ты качаешь головой?

— Но, саид, — сказал мальчик, — если каид говорит, что в нее вселился джинн, значит, так оно и должно быть.

— Нет никаких злых духов, — сказал Джордж. — Это просто суеверие.

— Ты хоть раз видел злого духа? — спросил Гарри у Му.

— Да, господа, конечно. Он был ростом в шесть человек, с черными рогами и красными глазами.

— Это был дурной сон.

— Нет, это было наяву. Я видел его собственными глазами.

Гарри хотел было ему ответить, но Джордж положил руку ему на плечо и покачал головой.

— Даже не пытайся, — сказал он. — Это другой мир. И нам бы лучше об этом не забывать.