Властелин Атласа

38.

Амастан стоял у окна, наблюдая, как из касбы выводят гарем каида, а его сундуки с сокровищами грузят на спины вьючных мулов; сцена освещалась оранжевым заревом пожара. Его стражники были взволнованы. Они хотели, чтобы он уходил, говорили, что огонь вышел из-под контроля и оставаться опасно.

Он словно не слышал их.

Он обернулся, когда Джордж помог Гарри подойти к лестнице.

— Вы хорошо поработали, — сказал он. — Абдель ибн Хиди мертв. Эта касба, его земли, его гарем — теперь все это мое. Ваша отвага, умение и добрый совет сокрушили эту крепость.

— Вы отдадите нам наши деньги? Мы можем вернуться домой?

Амастан покачал головой.

— Вы дали слово, — сказал Джордж.

— Я дал слово, что вы сможете уйти, как только я получу голову Бу Хамры. Но когда мои солдаты штурмовали касбу, от этого чародея не осталось и следа. Тот, с рыжей бородой, сказал, что он сбежал.

— Это невозможно.

— Похоже, возможно. — Амастан кивнул в сторону окна, у которого стоял. Джордж, поддерживая Гарри, подошел, и они посмотрели вниз. Там висела веревочная лестница, ведущая в маленький дворик.

— Есть и другая веревочная лестница, ее, должно быть, перекинули ночью, она ведет к подножию скалы. Ее не видно ни с реки, ни из нашего лагеря. Судя по следам, которые мои разведчики нашли внизу, его там ждали лошади. К этому времени он уже далеко отсюда.

— Что теперь?

— Мы возвращаемся в Айт-Карим, пока мои шпионы не сообщат мне, где его искать. Охота продолжается. Когда у меня будет голова Бу Хамры, или он сам в цепях, султан сделает меня пашой Марракеша и Властелином всего Атласа. А до тех пор вы все еще у меня на службе.

Джордж ждал взрыва, но Гарри лишь криво усмехнулся.

— Мы договаривались не об этом.

— Мы договаривались именно об этом.

— Мой друг рисковал ради вас жизнью.

— Нет, он делал это ради денег. К сожалению, ставка не сыграла. Но у вас будет еще один шанс. Когда мы получим Бу Хамру, и только тогда, вы сможете забрать свои деньги и вернуться в Англию богатыми людьми. — Он указал на окно на другой стороне касбы. — Огонь подбирается все ближе. Нам следует уходить. Завтра к этому времени здесь останутся лишь дым и пепел.

Джордж велел отнести Гарри обратно в госпитальный шатер в лагере Амастана. Город уже вовсю пылал, и отблески огня плясали на холщовых стенах шатра. Джордж склонился над ним, пытаясь работать при свете фонаря, свисавшего с перекладины.

— Ради всего святого, больно! — сказал Гарри сквозь стиснутые зубы. — Что ты делаешь?

— Рана у тебя здесь скверная. Лежи смирно. Мне нужно свести края, иначе попадет инфекция.

— Прошлой ночью я убил еще как минимум троих.

— Ты солдат. Если бы ты их не убил, они бы убили тебя.

— От этого на совести не легче. Я не такой, как Амастан, Здан и эти прочие. Они так буднично к этому относятся.

— Они не могут позволить себе быть сентиментальными, как ты.

— Что это ты мне на руки намазал? От меня несет, как от похмелья.

— Это уксус. Такое терпкое пойло, которое в том засаленном борделе, где я тебя нашел в Лондоне, называли шампанским. Как укусы?

— Лучше.

— Хорошо. Но предупреждаю, выглядишь ты как прокаженный. Не двигайся. Я еще не закончил зашивать тебе голову.

— Ты меня убиваешь. Чем ты шьешь, медной проволокой?

— У меня кончился кетгут, — сказал Джордж. — Приходится использовать местное средство.

Гарри не сразу понял, что он имеет в виду.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Муравьи. А теперь не двигайся.