Камилла Клодель, женщина

Не оставляя ей времени на раздумья, он яростно обхватывает ее голову руками, словно просит или умоляет, он крепко целует ее в губы. «Нет, нет, не уходи снова!» Руки сильно стискивают ее.

И она погружается в наслаждение, она хочет заставить его пожалеть о разлуке, обойтись с ним так, как он обходился со своими натурщицами. Она дерзко решает захватить его — и бросить. Она многое познала благодаря ему: и нежность, и грубость, негу и унижение, и ожидание. Все это она обрушит на него нынче ночью: она тоже великий скульптор, создающий мужчин. Жаркое тело становится глиной, она более не ведает жалости, у нее не осталось чуткости иной, чем чуткость художника, копающегося в душе человека, чтобы вырвать истину, даже если душа от этого забьется в конвульсиях.

Она его раздевает, он срывает с нее платье. Она держит его и слышит, как бьется под ее руками чувственное сердце. Она схватила его первая, будто собралась похитить. Он берется за ее груди. Она напряглась, грудь ее как панцирь из светлого золота, он — бронзовый меч, сверкающий в руке, клинок, ищущий цели. Сейчас они похожи на античных борцов. Светлая постель словно песчаная отмель, выжженная солнцем. Он смотрит ей прямо в глаза — в ней самой смертоносный заряд. Внезапно она резко, грубо поворачивается и разражается смехом. Она смотрит на него искоса, распуская волосы, и подкатывается к нему ягодицами, трется шеей об его плечо и внезапно, повернувшись, ловит его губами, потом отпускает. «Господин Роден» — его имя звучит как щелчок, она великолепна, его тянет убить ее; он понял, что она вызывает его на бой, намеренно оскорбляет.

Даже в этом она сравнялась с ним. Он не осмелится сказать, что здесь она от него отстала. Он понимает, что на самом деле никогда уже не овладеет ею, он ее потерял: она вовеки останется неукротимой. Он ошибся в этом однажды, он ошибался многократно.

И тогда вдруг он снова хочет от нее ребенка. Как женщина, что пытается удержать покидающего ее любовника, как игрок, ставящий на последнюю карту, он выкрикивает это желание. Он ударил точно. Камилла остановилась, окаменела, в глазах ее отчаяние. Она смотрит на него и медленно сгибает ноги; она ранена смертельно: ребенок — это воспоминание, взрезавшее ее память.

Возможно, ей приснился сон.