Камилла Клодель, женщина

Она бьет в ворота кулаками. Ей остаются только врата преисподней — огненные врата.

«Я хотел бы просить вас проследить за тем, чтобы мадемуазель Клодель получала необходимые успокоительные средства до тех пор, пока не вырвется (sic!) из этого ада… Я обратился к вам, поскольку вы, как и я сам, являетесь ее почитателем»^[14].

На пороге этих устрашающих ворот воздвигается жуткая фигура Камиллы. Лицо ее полностью скрыто маской. Она любуется белыми змеями, венчающими ее.

«— Аполлон! Аполлон! Бог-привратник! Мой Аполлон, владыка смерти! Аполлончик! Ты потерял меня. Для чего мне эти шутовские украшения, для чего жезл и повязки пророческие? Идите и будьте прокляты! Такова будет моя благодарность вам!

Быть может, смерть — это ценный дар, но лучше бы ты поднес мне что-то другое!»

Сколько раз вспоминал я эти жуткие строки, рассматривая изображение моей бедной сестры Камиллы…

Ей остается еще возможность убивать. Красивая, стройная девушка с великолепными темно-синими глазами в ожесточении берется за резец. Скульптура Персея разлетается под яростными ударами.

«В последних строках трагедии к нам обращается лик, способный даже самый ужас обратить в камень, лик Горгоны; сестра в конце своей сознательной жизни увидела его отражение в щите Персея»^[15].

Все готово. Боги могут вмешаться. Женщина идет к ним навстречу, лишенная памяти о прошлом, лишенная будущего. Врата раскрываются. Облик женщины преображается в последней вспышке пламени. Новых скульптур больше не будет.

Кто осмелился бы заказать ей «Врата ада»? А она ждала этого с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет.