Рожденная из крови и пепла

ГЛАВА 19

Айдун шагнул вперед, но промолчал. Мне показалось, что он не должен был говорить. Однако ему явно было интересно, что скажет Колис.

Какая-то часть меня тоже, но я сомневалась, что сделка окажется чем-то кроме садизма.

— Тебе нечего на это сказать? — спросил Колис.

— Нет.

Его глаза вспыхнули, но лишь на мгновение, прежде чем выражение его лица разгладилось.

— Я не стану наказывать ни тебя, ни моего племянника за то, что вы сделали.

— То, что мы сделали? — в моем голосе прозвучала волна неверия. — Ты удерживал меня против моей воли. Ты заточил Никтоса…

— Я заключил в тюрьму своего племянника за то, что он напал на меня и убил другого Первозданного, — сказал он. — А ты утверждала, что хочешь быть на моей стороне. Не моя вина, что я тебе поверил.

Я захлопнула рот.

— Ты манипулировала мной, — обвинил он. — Поверив, что с ее душой в тебе ты сможешь убить меня.

Ну, в этом он ошибался. Я знала, что не смогу убить его, когда напала на него. Я просто хотела заставить его истекать кровью.

— Слава судьбе, ты ошибалась, — сказал он, и мои глаза чуть не выкатились на затылок. — Но, как я уже говорил, я не стану наказывать ни тебя, ни моего племянника. Однако те, кто вступил с вами в сговор, должны быть наказаны. Они не могут остаться без правосудия.

Как будто он что-то знает о справедливости.

— Но ты можешь прожить свое существование в качестве Первозданной Жизни, — усмехнулся он, — вместе с моим племянником. Чтобы баланс сохранился.

Я взглянула на Каллума. Он никак не отреагировал на это, как я и ожидала. Он все время говорил о том, что Колис забрал у меня угли. Прав ли он был, когда говорил, что его заботит равновесие?

— Королевства будут существовать, как и прежде, только править ими будет Первозданный Смерти, как Король, — сказал Колис.

У меня открылся рот:

— Первозданный Смерти никогда не правил.

— И Королева тоже, — ответил он.

Ну, черт меня побери, он меня раскусил.

Его улыбка стала чуть более настоящей:

— Все, что тебе нужно сделать, — это дать мне то, что я хочу.

В моей крови застыл лед. Он не мог быть серьезным, но он был.

— Душу Сотории?

Колис кивнул:

— Принеси мне Звезду, — он наклонился вперед. — Это все, что тебе нужно сделать, чтобы предотвратить войну.

На мгновение я осталась стоять на месте, а Айдун смотрел на меня, словно умоляя вспомнить, что он сказал под деревьями. Я не забыла. Он сказал мне, что война не будет выиграна, пока не будет Первозданной крови и костей. И хотя это не имело для меня никакого смысла, он сказал, что я должна доверять своим инстинктам. Возможно, он говорил о том, как далеко, по моему мнению, зайдет Колис. А может, он имел в виду мои чувства по поводу использования души Сотории. Насколько неприятна мне была эта идея.

Но то, что сказал Древний, или даже то, что я чувствовала по поводу использования ее души, не имело значения. Отдавать Соторию Колису было противно. Он возродит ее и будет наблюдать, как она растет…

Боги, я даже не смогла закончить эту мысль.

Но разве одна душа, одна жизнь стоила сотен? Тысяч? Сердце бешено колотилось, пока я стояла на месте.

Во рту пересохло:

— И почему я должна верить, что ты не откажешься от этой сделки, как только получишь то, что хочешь?

— Сделка — это клятва. Ее нельзя нарушить, — посоветовал мне Айдун. — Это заставит королевство исправиться.

Это не слишком обнадеживало, учитывая, что Колис уже не раз совершал поступки, которые нужно было исправлять.

Но я… боги, я не могла поступить так с Соторией. Я не могла поступить так ни с кем.

— Каково твое предложение? — осведомился Айдун.

— Что? — вздохнула я.

— Он предложил сделку, — сказал Древний. — Теперь ты должна предложить ему.

Я резко вдохнула, глядя между ним и Колисом. Паника начала зарождаться. Мы с Эшем не обсуждали это. Мы даже не задумывались об этом. Почему Айдун не упомянул об этом? Дал мне время придумать что-нибудь. Он должен был знать, что такое возможно.

Это не имело значения. Я сказала Эшу, что не хочу принимать решения без него. Мы были одной командой. Я подняла подбородок.

— Сначала мне нужно обсудить это с моим Королем.

— Твоим Королем? — Колис рассмеялся. — Ты сейчас говоришь со своим Королем.

Я скривила губы.

— Нет, мой Король — Никтос.

Колис изогнул бровь:

— Я не признаю ничего подобного. Если ты хочешь заключить сделку, то сделаешь это сейчас.

— Такие сделки заключаются только между истинным Первозданным Жизни и истинным Первозданным Смерти, — заявил Айдун. — Ты должна предложить ее сейчас.

Черт. Черт. Черт.

— Я жду, — объявил Колис.

Айдун бросил взгляд в сторону Первозданного Смерти, который я едва смогла расшифровать, но Колис замолчал.

— Не торопись.

Неважно, сколько у меня было времени. Я не могла просто так, на месте, придумать сделку такого масштаба. Боги, вот почему мне не следовало заниматься этим. Я не умела вести переговоры и заниматься политикой. Я не подходила для этого…

Стоп.

Сердце заколотилось, и я заставила себя вдохнуть на счет пять. Я взглянула на Колиса, и на этот раз на его губах играла эта чертова ухмылка.

Моя грудь сжалась. Что я сказала? Что пора начать верить в себя? Паника этому не способствовала. Я затаила дыхание. Должна ли я была оказаться в таком положении, не имело значения. Я была здесь, и хотя я не подходила для этого и явно не верила в себя, я умела притворяться. В конце концов, я стояла перед Колисом и вела себя так, словно ни одна часть меня его не боялась. Поэтому мне нужно было держать себя в руках. Мне нужно было думать. Мое сердце замедлилось, как и мысли. Думать. Давление покинуло мою грудь.

И после того, что показалось мне вечностью, моя первая мысль была о том, что мы не дадим Колису такого обещания безопасности.

Я начала говорить, но потом остановилась. Я знала, что Колис хочет избежать войны, а жизни других людей должны быть важнее нашего гнева, верно? Шанс на мир должен быть важнее возмездия, даже если оно противоречит самой сути моей сущности. Это то, что выбрал бы Эйтос, но это не то, что я выбрала бы для себя.

Черт.

Ладно. Пойду на поводу у своих инстинктов? Разве не об этом говорил Айдун? Я ненадолго закрыла глаза. Я не могла оставаться такой, какой я есть. Мне нужно было стать лучше. Менее чудовищной. Должен быть баланс между этими двумя вещами. Такой, который защищал бы королевства и был бы терпим для всех, кто стал его жертвой. Должен быть.

И был один, который был бы близок к этому.

Я открыла глаза:

— У меня есть предложение.

Колис изогнул бровь:

— И что же это?

— Ты можешь оставить Далос, но не будешь править. Ты останешься Первозданным Смерти, но не будешь иметь власти ни над Илизиумом, ни над Царством Теней, ни над царством смертных, — я встретила его взгляд. — Ты откажешься от трона и не будешь мстить тем, кто выступил против тебя.

— И это все? — спросил Колис, и я кивнула. — Что мне за это будет? — добавил он.

— Равновесие будет сохранено, и ты сможешь прожить свое существование, — выдавила я, повторяя его слова.

— А Сотория? — спросил он.

Чертов урод…

— Моя сделка не включает Соторию.

Его пальцы вытянулись вперед, а затем медленно опустились на подлокотник трона.

— Ты не хочешь войны, — напомнила я ему. — Я тоже.

— Я не уверен, что верю в это, — возразил Колис. — Твоя природа не так уж сильно отличается от моей.

Я напряглась:

— Я совсем не такая, как ты.

— Тебе хочется в это верить, но я видел тебя такой, какой ты есть на самом деле. Я знаю, на какое насилие ты способна.

Мой слабый контроль над гневом начал ослабевать:

— Ты веришь в это из-за того, что я сделала с тобой?

— Нет, — Колис наклонился вперед, его губы изогнулись вверх. — Я знаю это из-за того, как ты жаждала убить Эвандера.

В груди у меня заныло. Нет. Колис ошибался.

— Я не жаждала. И не наслаждалась этим. Это одно из многих различий между нами, — сказала я, наблюдая, как он снова садится на трон. — Ты принимаешь сделку или нет?

— Ты не приняла и не отвергла мою, — заметил Колис.

— Сейчас вам это и не нужно, — вмешался Айдун. — Никому из вас не нужно. У вас обоих есть время все обдумать.

— Это правда, — сказал лжекороль. — Но действительно ли тебе нужно время?

— А тебе? — ответила я.

Губы Колиса скривились в плохой копии улыбки, а затем он возвысился надо мной, и нас разделяло не более фута пространства. Задыхаясь, я отпрянула от шока, когда сердце бешено заколотилось о ребра. Даже с моими вновь обострившимися чувствами я не заметила ни малейшего движения с его стороны. Настолько он был быстр.

Даже Эш не мог двигаться так быстро.

Этот ублюдок мог выглядеть слабым, но он все равно был невероятно силен.

И я… я все еще очень сильно его боялась.

Его улыбка расширилась, достигнув серебряных глаз, полных клубящихся малиновых пятен. Показались кончики клыков. Мой желудок резко скрутило, а внутренности обдало холодом. По позвоночнику поползло ледяное ощущение, задевая самую суть. Я заставила себя не шевелиться и не отступать, хотя каждый инстинкт кричал, чтобы я поступила именно так.

— Колис, — предупредил Айдун, понизив голос. — Ты знаешь правила.

— И я не нарушил ни одного, — ответил Колис, его взгляд остановился на моих глазах. — Я всего лишь разговариваю с ней.

— И это нельзя сделать так, как ты делал раньше? — возразил Древний.

— Можно, — Колис наклонил голову и опустил ее, отчего прядь волос упала на скульптурную щеку. Он глубоко вдохнул, и его губы скривились. — Я чувствую его запах на тебе.

Крошечные бугорки ужаса вспыхнули на моей коже. Отвращение нарастало и душило меня.

Эта улыбка стала еще шире:

— Я мог бы наказать тебя за жизни, которые ты забрала, когда была здесь в качестве гостьи.

— Гостьи? — прошептала я.

— Я мог бы наказать Никтоса более сурово за убийство одного из его братьев, — сказал он, его голос звучал четко, но губы едва шевелились. — И за нападение на меня, его Короля. Я бы даже имел право наказать тебя за вопиющее пренебрежение к моей власти и за то, что ты назвала другого Королем. Не так ли, Айдун?

— Ты восседаешь на Троне Богов, — стоически ответил Древний. — Но она носит Корону Корон.

Плоть под его глазами истончилась, и я увидела блеск багровой кости:

— Я мог бы убить ее много раз, — ответил Колис, не сводя с меня своих мечущихся глаз. — Легко. Но я этого не сделал. Это не имеет значения?

Может, Айдун и ответил, но я его не слышала. Я даже не видела ничего, кроме Колиса. Было такое ощущение, что здесь только он и я. Вдох. И не было ощущения, что мы стоим в атриуме Дворца Кор. Задержка. Было ощущение, что мы находимся в Убежище, в его личных покоях, и я… нет. Я не была в клетке. Я была свободна.

— Вместо этого я был щедр и добр, — сказал Колис, но я готова была поклясться, что его губы не шевельнулись. И…

Из-за спины Колиса тускло блеснуло золото. Мой взгляд метнулся за его плечо. Трона я не увидела. Паника пробежала по моим венам, когда я увидела решетку, но это было невозможно. Меня там нет.

— Я был нежен с тобой. Заботлив, — голос Колиса пульсировал. — Даже приятен.

В том, что сделал Колис, не было ничего приятного. Я не хотела ничего чувствовать. Он заставил. Но меня там не было. Колис стоял передо мной…

Или позади? Паника накатила, как дикий зверь в ловушке, потому что я чувствовала его позади себя, под собой, его рука слишком крепко обхватывала мою талию, а бедра раскачивались…

Каждый сантиметр моего тела окунулся в ледяной ливень сырого, острого страха, когда я почувствовала дрожь в его руках, обнимающих меня. Давление оседало на моей груди, заставляя дыхание сбиваться, когда я чувствовала учащенный стук его сердца о мою спину, а его рука скользила по моему боку, касаясь груди и сжимая бедро. Вдохни. Сущность набухла при воспоминании о нежелательном жаре его укуса. Держи. Пальцы дернулись, покалывая. Выдохни. Я не могла остановить его. Я не могла ничего сделать, кроме как сидеть и принимать его, как это было с Тавиусом, со всеми тренировками, с…

Я была в ловушке.

— Колис! — голос Айдуна внезапно прогремел, возвращая меня в настоящее. — Достаточно.

Тяжело дыша, я отступила назад и уставилась на Колиса. Мы находились во Дворце Кор. Золото за его спиной было от трона и прочего безвкусного декора. Решеток не было. Он стоял передо мной, и…

Я посмотрела вниз. Пол дрожал? Мой взгляд обежал атриум. Толстые полотнища материала, закрывающие окна, колыхались. С потолка посыпалась тонкая пыль, а где-то в зале раздался раскат грома.

— Неужели я пугаю тебя, Серафина?

Я повернула голову назад к Колису, и меня пронзила волна страха.

Кожа под его глазами уплотнилась, а блеск тусклой кости потускнел:

— Очевидно, да.

— Это не она, — Айдун повернулся ко мне лицом. — Тебе нужно успокоиться, пока Никтос не нарушил условности и не показал себя.

Потребовалось мгновение, чтобы совет Древнего дошел до сознания. Не я заставляла дворец дрожать.

Это был Эш.

Он улавливал мои эмоции, хотя я знала, что его нет рядом с нами. Я не чувствовала его присутствия.

Если бы Эш появился, это привело бы к каким-то извращенным последствиям. Мой взгляд вернулся к Колису. Он ухмылялся, глядя на меня. Это было именно то, чего он хотел.

Сжав руки, я сосредоточилась на своем дыхании, делая медленные и ровные вдохи.

— И ты, — Древний повернулся к Колису. — Использовать сущность против нее таким образом — неподобающе для того, кто называет себя Королем.

— Я не причинил ей вреда, — Колис откинул льняную голову назад, и клубящиеся красные тени исчезли из его плоти. Он начал отступать назад к помосту. — Я не нарушил никаких правил.

— Подождите, — я напряглась. — Что ты?..

— Истинный Первозданный Смерти может искоренить в человеке его травму и страх, отправив его в тот момент, — ответил Айдун, прежде чем вадентия успела ответить. То, о чем он говорил, было похоже на то, что может делать онейру — если только онейру манипулирует негативными эмоциями и создает кошмары. — Это сихкик — уникальная способность, связанная с Первозданными. И эта способность предназначена только для тех, кто приговорен к Бездне.

Мои губы разошлись в быстром вдохе, когда я оглянулась на Колиса. Он пересек помост. Он…

Он не мог сделать этого раньше. У меня покалывало в затылке, когда Колис садился на свой трон. Когда Колис украл угли, он нарушил равновесие. А когда украденные им угли угасли, даже Колис ослабел. Но мое Вознесение восстановило угли жизни и равновесие.

И оно восстановит — или уже восстановило — силы Первозданных, в том числе и Колиса, хотя в нем осталось всего несколько угольков смерти после того, как он совершил перенос. Оставшиеся угольки были в Эше.

А это означало лишь то, что Колис стал еще могущественнее.

Это должно вызывать наибольшее беспокойство. Так оно и было, но на первый план выходил тот факт, что он использовал эту способность на мне. Ярость нарастала, стирая остатки страха и паники.

— О чем ты меня спрашивал? — сказала я. — Минуту назад.

Колис сдвинулся, еще шире раскинувшись на троне.

— Я спросил, не напугал ли я тебя.

Сдерживая ярость, я улыбнулась.

— Ты мне противен.

Плоть на его челюсти и щеке истончилась. Вновь появились пунцовые полосы.

Я еще не закончила.

— Так же, как ты всегда вызывал отвращение у Сотории.

Волны красных теней в его плоти затихли. Прошло несколько секунд, пока взгляд лжекороля удерживал мой, а багровый цвет исчезал из его плоти.

— Я бы посоветовал тебе использовать это время с умом, Серафина.

Затем, не сказав больше ни слова, Колис исчез с трона.

Древний шел тихо, когда мы вышли из атриума в пустой коридор. Я чувствовала себя так, словно только что закончила бег по нескольким лестничным пролетам — настолько слабыми были мои колени, когда мы достигли арки.

— Серафина.

Я должна была продолжать идти, пока мое имя эхом разносилось по коридору.

Но я этого не сделала.

— Ты должна была принять то, что предложил Колис, — сказал Каллум. — Это было более чем любезно с его стороны.

Сухой, резкий смешок сорвался с моих губ. Да, Колис был воплощением щедрости.

— Если ты такая мудрая, какой себя считаешь, ты примешь это предложение.

Этого не произойдет, и Каллум, вероятно, мог это понять.

Наступила минута молчания:

— Моя сестра не принадлежит тебе.

— Она не принадлежит и Колису, — я перестала контролировать себя, так как чудовищная часть меня захватила контроль. Потянувшись за спину, я схватилась за рукоять кинжала и крутанулась. Лезвие покинуло мою руку с потрясающей скоростью. — Ты больной ублюдок.

Кинжал вонзился Каллуму в центр лба, отбросив его назад. Он упал на пол, мертвый уже второй раз за сегодняшний день.

— Это было необходимо? — спросил Древний.

— Всегда.

Вместо ответа Айдун взял меня за руку. Вдруг нас окружил клубящийся туман, и он тенью метнулся под полог золотых деревьев.

— Боги, — прошептала я, голова словно закружилась. — Разве я не говорила тебе, что в следующий раз буду благодарна за предупреждение?

— Я забыл, — ответил он. — Хочешь знать, как, по-моему, прошла встреча?

Резко выдохнув, я повернулась к нему. Луч солнечного света прошелся по его лицу.

— Не особенно.

Мой ответ его не впечатлил.

— Думаю, все прошло, как и ожидалось.

— Что именно прошло как ожидалось? Он предложил сделку? Мне пришлось придумывать ее на месте, хотя меня должны были предупредить об этом еще до того, как мы сюда прибыли? — спросила я, моя досада почти закипала. — Или он воспользовался тем, что сделал, чтобы… — я прервала себя и отвела взгляд, поджав губы.

— Я не был уверен, что он попытается заключить сделку, — заявил Айдун. — Но даже если бы я был уверен, предупреждать тебя о такой возможности было бы несправедливо.

Мне пришлось сделать целый шаг назад, прежде чем я совершила нечто достойное сожаления.

— Ты знаешь, что несправедливо? Каким бы ни было твое представление о балансе и справедливости. Потому что всем, кроме Древних, кажется, что к Колису это не относится.

— Это не так.

— Это чушь собачья.

— Думаешь? — его непоколебимый взгляд остановился на мне. — Колис кажется тебе человеком, который доволен своей судьбой? Счастливым?

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Единственный раз, когда я могла сказать, что считаю Колиса хоть в какой-то степени счастливым, был тот, когда он поверил, что я Сотория.

— Колис не всегда был таким, как сейчас, — продолжил Айдун через мгновение, и его взгляд остановился на чем-то далеком. — Он был не без недостатков, но когда-то он был справедливым и нежным. Колиса боялись, а его брата принимали. Его боялись, а Эйтоса прославляли. Он был изолирован и одинок, в то время как его близнец был окружен многими. В то время как другие Первозданные могли входить в мир смертных и проводить среди них время, чтобы сохранить некое подобие человечности, он мог делать это лишь на короткие промежутки времени и без взаимодействия, чтобы не распространять смерть. Он — истинный Первозданный Смерти, а смертные никогда не могли смириться с тем, что все, что начинается, должно закончиться. Тысячелетие, проведенное в этом мире, изменило его. В то время как многие другие не могут этого увидеть, ты смогла.

Мой взгляд вернулся к нему.

— Как много Древние могли видеть? Знать?

— И это не оправдывает того, что он сделал с другими и с тобой, — сказал он, и я втянула воздух. — Но он не остался безнаказанным, Серафина. Все, что он когда-либо хотел или в чем нуждался, было скрыто от него или в конце концов отнято.

— Может, это и правда, — начала я.

— Так и есть, — вмешался он. — Мы не можем лгать.

— Хорошо. Значит, это правда. Он был наказан, но это его не остановило.

Айдун опустил взгляд:

— Я не могу с этим спорить.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить, и я сделала это только потому, что хотела вернуться к Эшу:

— Сколько времени у нас есть, чтобы ответить, принимаем мы сделку или нет?

— Полагаю, это означает, что ты уже знаешь свой ответ?

— Знаю, и он отрицательный.

Айдун кивнул.

— Обычно принято давать полный лунный цикл.

— По меркам смертных или Далоса.

— По меркам смертных.

Значит, месяц. Долго же ждать ответа. Клыки царапнули мои сжатые губы. Но разве я уже не знала, каким будет ответ? Я подняла взгляд на Древнего.

— Ты говорил, что предотвращение войны — это невидимая нить. Изменилось ли это?

Древний тихонько рассмеялся:

— Если бы изменилось, я не смог бы тебе сказать, и ты это знаешь.

Я знала, но это не означало, что мне это должно было нравиться. Покачав головой, я перевела взгляд на золотые листья и посмотрела в сторону Дворца Кор:

— Должна ли я?.. — закрыла глаза, не желая давать волю сомнениям, но не могла остановить себя. — Должна ли я была просто принять его предложение?

— Неужели инстинкт велел тебе это сделать?

Я покачала головой.

— Тогда это все, что имеет значение.