Рожденная из крови и пепла

ГЛАВА 27

Клочья тени закружились вокруг ног Эша, когда он шагнул вперед.

— Если он причинил вред хоть одному охраннику снаружи, — тихо сказал он Аттесу, — он не уйдет отсюда в сознании.

Если бы Кин причинил вред кому-либо из наших людей, он бы не ушел отсюда целым и невредимым.

Аттес, с напряженными плечами, кивнул.

— Понял.

Кин прошел по центральному проходу.

— Не волнуйся. Я не тронул ни единого волоска ни с одной головы стражника.

Аттес схватил Рейна за руку и толкнул его себе за спину, требовательно спросив: — Что ты здесь делаешь?

Быстро угасающий солнечный свет отразился от доспехов из бронзы и темного камня, закрывавших грудь Кина.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, брат.

— Ему здесь рады. Тебе — нет. — Воздух в тронном зале понизился на несколько градусов. — Итак, у тебя осталось меньше минуты, чтобы объяснить, почему ты принял такое неразумное решение, как отправиться в Царство Теней без приглашения.

Кин остановилась на полпути к алтарю.

— Я пришла потребовать плату за то, что сделали с моими собаками.

Гнев и недоверие смешались, образовав жгучий узел в центре моей груди.

— Это те собаки, которых ты послал за Никтосом?

Влажный от эфира взгляд Кина метнулся ко мне.

— Я разговаривал не с тобой.

— А следовало бы, — сказала я. — Поскольку именно я убила большинство из них.

— Интересно. — Кин замедлил шаг. — Я обязательно сообщу королю, что ты призналась в убийстве моих гончих.

— Давай, сделай это, — парировала я.

Его ухмылка немного поблекла, когда он отвернулся от меня. А потом все это полностью исчезло, когда он заметил Тьеррана, который продолжал сидеть, скрестив ноги на скамье перед собой.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Тьерран склонил голову набок и приподнял бровь.

— Само по себе признание твоего присутствия не стоит моего драгоценного времени, — сказал он, отпивая из своего бокала. — Не говоря уже об ответах на твои вопросы.

Кин остановился, его кожа истончалась, пока я не увидела под ней намек на седину. По моей коже побежали мурашки, когда энергия усилилась. Он поднял левую руку, и она заискрилась.

Когда я шагнула вперед, мое тело затопила горячая струя эфира. Я не смогла сдержать ее. Уголки моего зрения заполнились серебром с золотистым отливом. Вокруг меня запульсировало сияние, и несколько прядей волос начали подниматься с моих плеч.

— Даже не думай об этом, Кин.

Он медленно перевел взгляд на меня. Наши взгляды встретились, когда блестящие золотисто-серебряные пряди волос упали с моих ног. Уголок его губ приподнялся.

— Разве ты не была в клетке, когда я в последний раз…

— Закончи это предложение, и я вырву твой язык, а потом скормлю его тебе, — прорычал Эш, и его тени, извиваясь, поползли между рядами скамей.

Выдержав пристальный взгляд Кина, я улыбнулась.

— Заканчивай.

Ноздри Кина раздулись.

— Не заканчивай это предложение, — вмешался Аттес, подняв руку и оглянувшись через плечо на нас с Эшем. — Позволь мне разобраться с этим.

За спиной Эша появились неясные очертания крыльев, которые расправились.

— Если под «разобраться с этим» ты подразумеваешь убрать его с глаз долой, то тебе лучше сделать это побыстрее.

— Я хочу получить плату за своих собак, — потребовал Кин, взглянув туда, где стоял Рейн. — Он подойдет. В любом случае, у нас есть кое-какие незаконченные дела, которыми нужно заняться.

— Попробуй. — Ноздри Рейна раздулись, когда Сайон придвинулся к нему ближе, его рука потянулась к мечу.

— Прекрати. — Аттес преградил брату путь. — Чертовы Судьбы, о чем ты только думаешь? Тебя здесь не должно было быть.

— И тебя тоже не должно было быть, — парировал Кин. — И тебе определенно не следовало освобождать ее.

— Он не освобождал, — сказала я, подергивая пальцами. — Я освободилась сама.

— Поздравляю. — Кин послал мне воздушный поцелуй.

— Я, черт возьми, выпотрошу тебя, — пообещал Эш.

— Не могу дождаться. — Кин повернулся к брату. — Ты должен предстать перед нашим королем и просить у него прощения за то, что ты натворил.

— Этого не случится. — Аттес двинулся к брату.

— Лучше встань на колени. — Кин проигнорировал Аттеса. — Уверен, некоторые из вас в этом хорошо разбираются.

Меня охватил гнев.

— Твои оскорбления лишь немногим менее забавны, чем оскорбления Весес.

Кин выдавил из себя смешок. — Что будет забавно, так это увидеть, как ты попытаешься повторить это с членом в своей… — Проворчал он, отползая на несколько футов назад, прежде чем взять себя в руки. На щеках Эша вздулись вены, и он резко повернул голову в мою сторону.

Я стояла в нескольких футах от того места, где стояла раньше. Моя реакция была мгновенной, и он плавно поднялся навстречу моей воле.

— Следи за своим языком.

Кин выпрямился.

— Это был милый трюк.

— Ты видел, что я сделала с Колисом? — Спросила я, опуская руку, когда почувствовала пульсирующее сознание дракена. — Это был милый трюк?

— Нет, это было то, что мы называем актом государственной измены. — Он сосредоточился на своем брате. — И это именно то, что ты делаешь, находясь здесь.

— На самом деле, это не так, учитывая, что я больше не признаю Колиса своим королем, — ответил Аттес. — И я сделал это незадолго до того, как она вознеслась.

— Ты… ты идиот. — Челюсть Кина запульсировала, и он резко вдохнул. — Ты подвергаешь опасности свой Двор, Никтос.

— Это так? — Эш ответил слишком тихим голосом.

— Теперь Колису не остановить меня. — На его лице появилось нетерпеливое выражение. — Он прикажет обратить ваш двор в прах. — Его взгляд метнулся к возвышению, когда открылась дверь, ведущая в то, что я назвала военной комнатой. — Вместе с твоим дракеном. — Он издал резкий смешок. — Даже тобой.

— Конечно, он так и сделает. Нектас пересек возвышение и спрыгнул вниз. Он обменялся взглядом с Эшем, а затем встал передо мной.

Мой прищуренный взгляд остановился на Эше. Нам нужно будет поговорить об этом позже — например, после того, как мы разберемся с мусором.

— Кин, — предупредил Аттес, придвигаясь ближе к брату, — Тебе нужно уйти. Сейчас.

Он не слушал. Вместо этого он сказал: — И я с радостью прослежу, чтобы это было сделано.

— Нет, ты этого не сделаешь. — Аттес положил руку на плечо Кина, отталкивая его назад. — Ты ни черта не сделаешь.

Кин рассмеялся.

— Я всегда думал, что ты немного мягкотелый. Но это? Я никогда не думал, что ты способен быть таким дураком.

— Это не я дурак. — Аттес последовал за Кином, когда тот отступил в сторону. — Тебе нужно уйти.

— Но я только что пришел. — Кин отодвинулся еще дальше. — И я еще не получил свою плату. И никакой благодарности.

— И за что, по-твоему, мы должны тебя благодарить? — Спросил Эш.

Я не могла дождаться, когда услышу это.

— За то, что по доброте душевной я остался и попытался вразумить тебя.

— Кто-нибудь из нас выглядит так, будто нам это нужно? — Спросил Тьерран.

— Ты всегда выглядишь так, будто тебе это нужно. — Кин шагнул в тень, проходя мимо брата.

Тени закружились по полу, оказавшись в нескольких дюймах от Кина, заставив его отступить на фут.

Крылья Эша расправились за его спиной.

— Я думал, ты с ним разберешься.

— Да, ну, это займет у меня минуту, — пробормотал Аттес.

— Если ты выступишь против Колиса, — Кин поднял руку, заставив своего брата отлететь назад, — Ты проведешь следующие несколько столетий, сожалея об этом.

— Ты думаешь, мы уже не потратили столетия на то, чтобы поступить именно так? — Аттес сплюнул, и бледный оттенок серого проступил прямо под его кожей.

Губы Кина приоткрылись.

— Колис сделал только то, что было необходимо.

— Ты серьезно? — Спросила я. — Если ты собираешься поддержать его, то, по крайней мере, скажи правду о том, за кого ты болеешь.

— И какой будет эта правда?

— Что он монстр, — прошипела я, и на моей коже зашуршали мурашки, когда я отступила в сторону от Нектаса. — И худшие стороны твоей натуры от этого только выиграли.

— Так не должно продолжаться, — сказал Аттес, сжимая плечо Кина сзади. Он развернул его к себе. — Ты не всегда был таким…

— Это каким? — Кин стряхнул руку брата.

— Жестоким, — без колебаний ответил Аттес. — Агрессивным. Горьким. Унизительным…

— Он всегда был надоедливым, — вмешался Эш, и тени быстро закружились вокруг его ног. — Просто хотел это высказать.

Кин мотнула головой в сторону Эша.

— Пошел ты.

— Ты не всегда жаждал мести, — поспешно продолжил Аттес. — Раньше ты жил ради мира. Мы оба жили ради этого. То, чем ты стал, — вина Колиса. Его действия развратили тебя.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — прорычал Кин. — Если его действия развратили меня, то и с тобой произошло бы то же самое.

— Ты думаешь, я не почувствовал его влияния? Я почувствовал, — закричал Аттес. — Все мы почувствовали. Ты знаешь, что я говорю правду, и Судьба знает, что я должен был сказать это раньше, — голос Аттеса стал грубым. — Я должен был вмешаться столетия назад. Но еще не поздно это остановить.

— Возможно, для тебя уже слишком поздно, брат. — Кин протянул руки. — Для всех вас.

— Скоро будет слишком поздно для твоей задницы, если ты не уберешься к черту с моего двора, — предупредил Эш.

Кин развернулся, обнажая клыки. Эфир набух внутри меня, прижимаясь к моей коже.

— Смотри, я понимаю. — Кин отодвинулся, его тело двигалось пугающе змеиным образом. — Колис забрал твою мать. Твоего отца. — Он улыбнулся. — Тогда твою супругу.

Тени замерли вокруг Эша.

— Конечно, ты злишься. Ты всегда был зол. Но ты, брат? Ты можешь испытывать легкое сожаление, но ты жив. Ты все еще процветаешь. И все это благодаря Колису. И все потому, что он сохранял равновесие.

— Равновесие, которое он должен был сохранять из-за своих действий, — утверждал Аттес, широко раскрыв глаза. — Ты, черт возьми, сейчас серьезно?

Кин ухмыльнулся.

— Не хочу показаться банальным, но я абсолютно серьезен.

— И ты тоже беспокоишься, — сказала я. — Я помню, что ты сказал Колису. Ты был обеспокоен тем, что его идея создания жизни не сможет и дальше поддерживать баланс.

Кин напрягся.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я рассмеялась.

— Да, это так. Перед Колисом ты пытался скрыть, насколько ты обеспокоен, потому что боишься его.

— А ты нет?

— А кто бы не испугался? — Вокруг нас сгустились тени.

Кин на мгновение уставилась на меня.

— Брат, ты давал ей клятву?

Мои мышцы напряглись, когда Нектас придвинулся ближе ко мне, его волосы закрыли лицо, когда он опустил подбородок.

— Давал. — Аттес схватил своего брата. — До того, как она вознеслась и возвысилась как истинная Первозданная Жизни. До появления эйрини.

— И что именно, по-твоему, она может сделать для тебя? Для Илизиума? — Смех Кин прозвучал так, словно по нему ударили клинками. — Она смертная.

Мои брови приподнялись, когда Сайон вздохнул.

— Она больше не смертная.

— Мне немного неловко, что тебе приходится это заявлять, — протянул Эш.

Кин снова оттолкнул Аттеса, чтобы тот оказался лицом к лицу с Эшем.

— Хочешь знать, что тебя смущает, Никтос?

Аттес поднял руку.

— Не говори больше ни слова.

— Нет. — Голос Эша был мягким, его губы изогнулись в улыбке, когда по тронному залу пронесся прохладный ветерок. От стен донесся слабый треск, когда свечи погасли. — Пожалуйста, продолжай.

— Ты. — Кин наклонил голову. — Мне стыдно за тебя.

Аттес побледнел.

— Заткнись, Кин.

— Потому что ты стоишь здесь, — продолжал Кин, и его слова скользили по моей коже, — рядом с ней. Когда всего несколько недель назад твоя супруга была шлюхой Колиса.

Мое сердце остановилось. Как и все во мне и вокруг меня.

— И я не могу дождаться, когда Колис выполнит свое обещание, данное мне, и она станет моей…

Эш превратился в сгусток теней и ледяной ярости, обрушившийся на Кина в мгновение ока. Он превратился, его кожа цвета полуночи была испещрена серебристыми прожилками кожи. Взметнулись две широкие дуги, похожие на крылья дракона, когда Эш поднял Кина в воздух. Аттес кричал, но все, что я слышала, — это влажные брызги мерцающей синевато-красной крови и ткани на каменном полу.

Эш провел рукой по животу Кина.

Первозданный Мира и Мести взревел, его тело дернулось. Кровь забрызгала стол.

— Прекрати! — Аттес закричал, когда Тьерран потянулся за бутылкой вина и выдернул ее из места побоища.

Кожа Кина приобрела глубокий каменно-серый оттенок. Из его спины выросли кожистые крылья, и он схватил Эша за руки.

— Не волнуйся, — выплюнул Кин, стряхивая Эша. Он отлетел назад, рваная рана на животе заживала. — Я верну ее тебе, — сказал он, и я вздрогнула.

— Тупой ублюдок, — выдохнул Нектас, и за его словами последовали тонкие струйки дыма. — Такой тупой ублюдок.

— Если, конечно, — прошипел Кин, — от нее что-нибудь останется.

Эш рассмеялся.

Он рассмеялся.

Затем он набросился на Кина, и их тела с грохотом ударились друг о друга. Клыки Кина сверкнули, когда он опустил голову, целясь в горло Эша.

Кин был на много лет старше Эша, но Эш был в ярости, и от этой ярости свечи снова загорелись, пламя устремилось вверх. Возможно, он был настолько разъярен, что убил своего второго Первозданного, когда тот дернул головой в сторону, избегая укуса Кина.

Схватив Кина за челюсть, Эш заставил его открыть рот.

— Что я тебе обещал?

— Черт возьми…

— Дело не в этом. — Рука Эша двигалась быстро, как молния.

Изо рта Кина полилась кровь, а Эш держал что-то розовое и безвольное.

Это был язык Кина.

Его настоящий язык.

Как и обещал Эш, он засунул его обратно в разинутый рот Кина.

— Прекрати это. — Аттес резко повернулся ко мне. — Ты должна это прекратить, Серафина.

Я знала, что должна. Ни один бог не был вознесен, чтобы занять место Кина. Убийство Кина не только спровоцировало бы кровавую бойню, но и нанесло бы ущерб миру смертных.

Но я ничего не предприняла.

Рейн повернулся ко мне.

— Если Кин падет здесь, а не в бою, это послужит сигналом, прямо противоположным тому, который ты хочешь донести до других Первозданных и богов.

Я знала это.

Кин ничего не сделал, только распустил язык — не самая лучшая причина, чтобы кого-то убивать.

Но, тем не менее, я ничего не сделала.

Рука Эша дернулась назад, а затем снова устремилась вперед. Глаза Первозданного расширились, а его тело напряглось, когда он издал гортанный крик, запрокинув голову назад.

Эш взлетел к потолку и отдернул руку назад. Крылья Кина сложились.

— Срань господня, — пробормотал Тьерран, делая глоток вина.

Теперь Эш держал в руке бьющееся сердце Кина. Тени, пробегавшие по телу Эша, замерли, оставляя серебряные полосы на щеках Эша, когда его серебристые глаза встретились с моими.

Эш впился зубами в сердце, разрывая мышцу. Из уголков его рта хлынула кровь. Он поднял голову и выплюнул кровь в лицо Кина, когда его рука сомкнулась на сердце, раздавливая его.

Затем он отпустил Кина.

Я наблюдала, как Первозданный рухнул на пол. Он ударился о каменную скамью, сломав спину.

Тьерран поморщился.

— Ой.

Смешок подкатил к моему горлу, но я подавила его, когда Аттес закрыл глаза и глубоко вздохнул. Я не была уверена, что это было облегчение, хотя его брат все еще был жив, так как у него все еще была голова. Скорее всего, это была смесь облегчения и страха.

Эш опустился, приземлившись между Аттесом и мной. Нектас посторонился и отступил назад, когда крылья Эша испарились.

— Мне все равно, что ты с ним сделаешь, главное, чтобы ты убрал его отсюда к чертовой матери, — выпалил Эш, поворачиваясь к остальным. — Это собрание окончено.

Когда Эш повернулся ко мне, на его теле цвета призрачного камня не было видно крови. Его глаза встретились с моими, и он направился ко мне, молча взяв меня за руку, и, словно тень, вывел нас из тронного зала.

Прохладные пальцы коснулись моей щеки, подхватили несколько локонов и заправили их за ухо.

— О чем ты думаешь, Лисса?

Я села на край ванны, которую занимал Эш, положив подбородок на предплечье. Вода стала красной от крови, но с тех пор ее вылили и принесли свежую.

— Много о чем, — пробормотала я.

— Что самое важное?

Все они показались мне одинаково важными, когда я подняла взгляд на Эша. Резкие черты его лица были расслаблены, и не было никаких признаков того, что он вырвал сердце из груди другого Первозданного.

А затем впился в него зубами.

— Я думала об эйрини и о том, как близко мы были к тому, чтобы разрушить его, — сказала я, проводя пальцами по воде. Я на мгновение подняла на него взгляд. — Я думала об Аттесе. Должно быть, ему очень тяжело с Кином.

— Было бы не так страшно, если бы он вытащил этого ублюдка оттуда.

— Это его брат. — Я наблюдала, как мыльная пена стекает по бедру Эша. — Он пытался сделать это, не причинив ему вреда.

— И в этом проблема. — Кончиками пальцев Эш погладил прядь моих волос. — Потому что в какой-то момент ему придется причинить боль своему брату.

— Я знаю. — Я вытащила пальцы из воды и выпрямилась. — И он это знает.

Он фыркнул.

— Ты уверена в этом?

— Он знает, что случилось, когда Эйтос дал Колису слишком много шансов.

Его взгляд скользнул по пряди волос, которую он пропустил сквозь пальцы.

— Да, и я думаю, что он больше напоминал себе об этом.

— Возможно, — пробормотала я. Огромная часть меня по-детски надеялась, что Кин и Аттес не столкнутся друг с другом, но эта вполне реальная возможность тяжелым грузом лежала на моем разуме и сердце. Мне пришлось переключить свои мысли на что-то другое. — Итак, Тьерран? Есть что-то…

— Не совсем верно о нем думаешь? — предположил Эш.

— Да. — Я ухмыльнулась. — Я пыталась прочитать его мысли, но ничего не увидела и не почувствовала.

Пальцы Эша замерли в моих волосах.

— Я бы настоятельно не советовала делать это снова

Я снова нахмурилась.

— Что ж, после этого ужасного совета я хочу попробовать еще раз.

Эш бросил на меня предупреждающий взгляд.

— Онейру могут не только вторгаться в чьи-то сны.

— Они могут их украсть.

— Это нечто большее. Они известны под другим названием: Соль Эдер.

От перевода у меня скрутило живот.

— Пожиратель душ?

— Да. Они могут манипулировать эмоциями своих жертв, включая богов и Первозданных людей, как во сне, так и наяву.

Мои губы приоткрылись.

— Кажется, теперь я понимаю, о чем ты говорил, когда предупреждал его.

— Они — единственные боги, которые могут помешать нам, если застанут врасплох, — сказал он так же серьезно, как тогда, когда вырвал сердце Кина. — Большинство из них достаточно умны, чтобы не пытаться этого сделать. Но если они поймают тебя на слове, то в их характере сделать то же самое в ответ. И они могут сделать гораздо больше, чем просто узнать подробности о человеке. Они могут создать эмоцию из ничего, в том числе проявить и усилить страх. Они могут свести человека с ума во сне и обратить бога в бегство еще до того, как будет поднят меч.

Что это говорит обо мне, что я считаю эту способность интересной? Жутковато, но определенно интересно.

— Не связывайся с ними, Сера. Нет, если только ты не планируешь покончить с ними сразу же после этого.

Я сглотнула.

— Сообщение получено.

— Хорошо. — Он тяжело выдохнул.

— Ты вроде как издевался над ним там, снаружи. На случай, если ты не поняла, — заметила я.

— Это потому, что у Тьеррана достаточно здравого смысла, чтобы понять, что я без колебаний поступлю именно так, как предупреждал.

— О, — я поджала губы. — Полагаю, они действительно хорошо умеют блокировать свой разум от других?

— Да. Даже я не могу легко прочитать их эмоции, не дав понять, что я это делаю. И я знаю, что делаю. — Его взгляд встретился с моим. — Ты все еще выясняешь свои способности.

— Я сказала, что не буду.

Он не отвел взгляда.

— И я также знаю, что ты невероятно любопытная и импульсивная.

— Я не… знаешь, я даже не могу этого отрицать, — сказала я, и Эш усмехнулся. — Как ты думаешь, мы все еще можем отправиться на равнины Тии?

— Думаю, да. Нам просто нужно быть осторожными с тем, что мы говорим.

Я испытала облегчение, услышав это, а потом меня немного отвлекла вся эта гладкая плоть, выставленная напоказ. После того, как он вытерся, мы немного поговорили об эйрини и о том, что это значит. Он снова подчеркнул, что в этом не было ничего особенного, но это заставило меня почувствовать, что у нас все налаживается. Затем он ненадолго связался с Рейном — я почувствовала, что от меня действительно ожидали чего-то подобного. Я все время забывала. Когда он вернулся, я как раз закончила готовиться ко сну. Я вышла из ванной в тонкой шелковой ночной рубашке, которая напомнила мне цвет волос Айос.

Глаза Эша вспыхнули горячим серебром, когда он пересек комнату.

— Прекрасно, — пробормотал он, останавливаясь рядом со мной.

Он поцеловал кожу рядом с тонкой бретелькой платья. Кончики моих грудей напряглись, и я задрожала от этого прикосновения.

— Я сейчас вернусь.

Я кивнула, когда он вошел в ванную. Перекинув волосы через плечо, я забралась в постель и натянула одеяло повыше.

Вернулся Эш и остановился, увидев меня. Его бровь приподнялась.

— Ты в порядке?

— Да. — Я нахмурилась. — А что?

— Ты прижимаешь одеяло к подбородку.

— Оу. — Я посмотрела вниз и увидела, что на самом деле прижимаю мягкий мех к подбородку. Я ослабила хватку, пока Эш раздевался.

Я ожидала, что он присоединится ко мне, но он не присоединился, пока не натянул свободные льняные брюки, стоя спиной ко мне. Это было странно. Или так оно и было? Он не всегда спал обнаженным. Ощупывая клык, я наблюдала, как он устраивается рядом со мной.

Он не повернулся на бок, чтобы посмотреть мне в лицо, что тоже показалось странным. Я взглянула на него, открыв рот, а затем закрыв его. В горле у меня застрял комок.

— Я думаю, нам нужно поговорить о Кине, — нарушил тишину Эш.

Я попыталась сглотнуть и быстро отвела взгляд, но это было трудно.

— О том, что произошло ранее? Наверное, мне следовало остановить тебя.

— Ты действительно так думаешь? — Фыркнул Эш.

— И Аттес, и Рейн просили меня об этом.

— Почему ты не остановила?

Я приподняла плечо и взглянула на него.

— Я не хотела.

— Я рад, что ты меня не остановила. Мне доставило огромное удовольствие заткнуть этого ублюдка. — Уголок его губ приподнялся, но это не смягчило напряжения в уголках рта. — Но на мгновение я подумал, что могу убить его. Он не Ханан, но я был достаточно зол, чтобы сделать это — по крайней мере, мне так показалось.

Я сжала губы.

— Что он говорил? — Голос Эша был ровным, но моя сущность трепетала в ответ на гнев, прозвучавший в его тоне. — О том, что Колис предлагал тебя ему? Я слышу это не в первый раз.

Я зажмурилась, зная, где он это услышал, хотя и старалась изо всех сил забыть. Колис разговаривал с Эшем, когда навещал его в Тюрьме. Кин тоже.

— Это было сказано в твоем присутствии, не так ли?

— Да. — Я открыла глаза и заставила свое сердце биться медленнее. — Это было до того, как Иона подтвердила Колису, что я Сотория.

Эш на мгновение замолчал.

— Прости.

Меня пробрала дрожь.

— Тебе не нужно извиняться. Это была просто угроза, причем пустая.

— Она не была пустой, — сказал он, и его голос стал грубым. — Это было до Ионы? Это означает, что ты понятия не имела, что она может солгать ради тебя. Его угроза была реальной. И это… — Он прочистил горло. — Это должно было напугать и привести в ярость.

Так оно и было.

— И ты, должно быть, почувствовала себя в ловушке.

Да.

Я чувствовала себя загнанной в угол и беспомощной.

— Я знаю, что чувствовал это, когда он приказывал мне питаться — и продолжал кормить — до тех пор, пока в тех, кого он возбуждал, не оставалось жизни, после того как я разозлил его из-за чего-то настолько незначительного, что я даже не могу вспомнить, что вызвало его ярость сейчас.

У меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на него.

— Иногда это были боги, которые даже не участвовали в Отборе. Я часто задавался вопросом, что они сделали, чтобы заслужить такую судьбу, пока не понял, что они, скорее всего, ничего не сделали — или сделали что-то незначительное. — Он уставился в потолок, сложив руки чуть ниже груди. — Если я отказывался — что случалось со мной и раньше, хотя и всего один раз, — я быстро учился.

— Что…что он сделал, когда ты отказался?

— Он убил трех богов.

— Боги, — прохрипела я.

Грудь Эша приподнялась от тяжелого вздоха.

— Итак, это был мой выбор. Стоили ли три жизни того, чтобы я отказался от одной? Я решил, что этого не может быть. И долгое время я не знал, правильное ли я принял решение.

— Это невозможный выбор, — сказала я ему с болью в сердце. — Я бы выбрала то же самое.

— Да, и ты бы тоже задумалась, правильное ли решение ты приняла, — сказал он, и мне не нужно было подтверждать это. Он был прав.

— Сколько раз он заставлял тебя это делать?

— Сотни.

Шок заглушил нарастающий гнев, но я все еще чувствовала, как он разрастается в воздухе вокруг меня. Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. — Я хочу убить его.

— И я тоже.

— Но эти смерти не по твоей вине. — Мои пальцы вцепились в одеяло.

— Я знаю. — На его челюсти дрогнул мускул. — Но время от времени я мечтаю оказаться в Далосе, питаться и чувствовать, как замирает сердце. Я испытывал гнев и отчаяние, когда искал выход из того, что меня заставляли делать. Я уже не думаю об этом так часто, как раньше, но да, это может преследовать меня.

— Мне так жаль. — Слезы подступили к горлу. — Но мне повезло, Эш, — прошептала я. — Меня никто не заставлял делать ничего подобного.

Он на мгновение замолчал.

— Эвандер?

Меня пронзило удивление.

— Откуда ты о нем знаешь?

— Келла рассказала мне об этом, когда мы были на равнинах Тии, до того, как ты проснулась. -

Боги.

Я не могла злиться на Келлу, но лучше бы она ничего не говорила.

— Все было не так.

— На что это было похоже?

— Это… это было, когда Колис привел меня во двор. Там были Избранные, которые сбросили свои покровы и действовали как слуги. Некоторые из них были довольно дружелюбны с богами, но это было трудно определить, понимаешь? Боги просто хватали Избранных.

Эш ничего не сказал, когда в моем сознании возник образ Эвандера, его глаза расширились от шока.

— Я разозлилась на то, как обращались с Избранными, и когда Эвандер схватил одну из них — Хасинту — и укусил ее… Это было сразу после… — Я оборвала себя, покачав головой. — Колис заставил меня поверить, что Эвандер насиловал Хасинту, и сказал, что я могу его остановить. Что я и сделала. — Зрелище того, как жизнь угасает в этих потрясенных глазах, наполнило мой разум, и я вздрогнула. — Затем Хасинта начала кричать. Вот тогда я поняла, что он разыграл меня. Легко. Слишком легко. Я должна была догадаться.

— Как ты могла? — спросил Эш.

— Все говорят о том, что Колис умеет манипулировать людьми. Я сама это видела.

— Это ничего не значит, Сера. Каждая ситуация индивидуальна, и я видел, как он манипулировал богами в три раза старше меня.

Я не хотела, чтобы это помогло мне почувствовать себя лучше, потому что я отняла жизнь у человека. Скорее всего, это была совершенно невинная жизнь.

— Итак, точно так же, как ты сожалеешь о том, что мне пришлось пережить, — его голова повернулась к моей, и наши взгляды встретились, — мне жаль, что тебе пришлось пережить то, что ты сделала. Хорошо?

Теперь слезы жгли мне глаза.

— Хорошо.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, а затем отвел глаза. Свет погас, погрузив комнату в темноту. Прошло мгновение, и кровать зашевелилась, когда он повернулся на бок. Он обнял меня. Я почувствовала, как его губы коснулись моей щеки, и закрыла глаза от нахлынувших эмоций, не позволяя им вырваться наружу. Это ничему не помогло бы, а только еще больше обеспокоило бы Эша.

Я бы не стала плакать.

Я бы не стала.