Рожденная из крови и пепла

ГЛАВА 40

Эш отправился на встречу с Аттесом, который, вероятно, хотел рассказать ему о том, что он нашел в Беспредельных холмах, но я не стала покидать библиотеку. Впрочем, я недолго оставалась одна. На этот раз я услышала шаги, приближающиеся к палате.

— Сера? — донесся из коридора голос Белль.

Я повернулась и увидела в дверях ее и Айос.

— Привет.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Белль, проходя в библиотеку.

Я пожала плечами.

— Искала, что почитать.

Глаза Первозданной сузились.

— Ты… такая скучная сейчас.

— Белль, — Айос вздохнула и провела рукой по своей персиковой тунике. Она обошла Белль, ее глаза наполнились беспокойством. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Я так рада, что ты спросила об этом, — Белль скрестила руки. — Я тоже хотела спросить, но подумала, что на меня накричат, если я скажу, что ты выглядишь так, будто не спала неделю.

Мой желудок резко дернулся. Неужели они слышали о моей дикой ночной пробежке? Кроме Рахара, я больше никого не видела. Должно быть, меня видели. Стражники наверняка заметили меня, а кто не станет рассказывать о большой серебристой пещерной кошке, бегущей через весь двор?

— Вчера поздно вечером я перешла в ноту и в итоге бегала по… — я запнулась, заметив, что обе богини уставились на меня. — Так ты не слышала об этом?

— Нет, — Белль вытянула слово.

— Я подумала, может, ты не выспалась из-за нападения, — заявила Айос.

Боги, как же мне хотелось себя отшлепать. Как-то это совсем вылетело у меня из головы. Тем не менее я была удивлена, что они не услышали.

— Какова твоя Нота? — потребовал Белль.

— Пещерная кошка, — я наклонила голову. — А у тебя?

— Сова. Как и Ханана, — она закатила глаза. — И что мне с этим делать?

Айос положил руку на бок Белль.

— Будь прекрасной, мудрой охотницей.

— Совы жуткие, — сказала я.

— Нет, не жуткие, — настаивал Айос, бросив на меня взгляд, который можно было описать только как выражение отчаяния. — Они замечательные существа.

— Не знаю, как насчет этого, — продолжила я. — То, как они поворачивают голову, — это странно.

Белль выглядела так, словно хотела сделать нечто большее, чем просто показать мне средний палец.

— Спасибо, — проворчал Айос.

Я выдавила из себя улыбку.

— Что вы двое задумали?

— Я везу Айос в Сирту. Мы как раз туда направлялись, когда я увидела, что ты стоишь здесь и ведешь себя странно, — Белль взяла Айос за руку и начала отступать назад. — Я бы предложила тебе присоединиться к нам, но я злюсь на тебя, поэтому не буду.

Беспокойство нарастало, когда я переводила взгляд с одной на другую.

— Безопасно ли ей там находиться?

Белль остановилась, ее темные брови поднялись.

— Я бы не взяла ее туда, если бы это было не так.

Я вздрогнула, осознав, как это прозвучало. Меня охватило чувство вины.

— Мне жаль. Я знаю. Я просто… беспокоюсь.

— Все в порядке, — поспешил сказать Айос. — Мы ценим то, что ты беспокоишься, — она подняла глаза на Белль. — Правда?

— Да.

Это прозвучало совсем не убедительно.

— Подождите. Почему ты идешь мимо библиотеки, если ведешь ее в Сирту? Разве ты не можешь просто пройти тенью до своего двора?

— Мне не нравится ходить тенью между дворами, когда я нахожусь в здании, — ответила Белль. — Это странно.

Я нахмурила брови.

— Почему это странно?

— Мне кажется, что я случайно пройду сквозь стену или врежусь в нее, — Белль вздрогнула. — И застряну в ней.

Я уставилась на нее.

— Это… на самом деле очень странно.

— Я говорю это с глубочайшим уважением, — ответила Белль. — Пошла ты, мейя Лисса.

— Хорошо, — Айос потянула Белль за руку. — Пойдем, пока тебя не швырнуло в стену.

Белль поцеловала меня, и я улыбнулась, когда Айос потащила ее к дверям. Я уже начала поворачиваться к портретам, когда услышала слова Айос: — Можешь оставить нас на минутку?

Подумав, что она обращается ко мне, я повернулась, но поняла, что она говорит с Белль.

— Момент, в котором я не могу участвовать? — спросила Белль.

— Да.

— Почему…? — Айос прервала Белль поцелуем.

— Пожалуйста?

— Как я могу отказать, когда ты меня целуешь? — проворчала Белль. — Это нечестная тактика, — она отступила назад, на мгновение посмотрев поверх головы Айос на меня. — Я буду снаружи.

— Спасибо, любимая.

Я отвела взгляд и увидела, что Белль смотрит на меня слишком знакомым горячим взглядом. Прошло несколько мгновений, прежде чем я услышала, как закрылись двери библиотеки.

— Что случилось? — спросила я, оглядываясь через плечо.

Лицо Айос мило покраснело. Она подалась вперед, и ее грудь вздымалась от глубокого вздоха.

— Никтос удивился, что ты уже изменилась?

Не ожидая такого вопроса, я встретилась с ней взглядом.

— Да, пожалуй. Почему?

— Просто я никогда не слышала, чтобы Первозданный изменился так быстро, как это сделала ты. Белль сделала это совсем недавно, всего один раз, и даже ее столь быстрое изменение стало для меня сюрпризом.

— Угли уже созрели, когда были помещены внутрь меня, — сказала я, полушутя лукаво пожав плечами.

Айос кивнула, сцепив руки.

— Белль изменилась, потому что была расстроена. Мы говорили обо всем, что произошло, когда напал Кин, — ее взгляд переместился с меня на портреты. — Белль впервые заговорила об этом и рассказала, что она почувствовала, когда узнала, что я… что я умерла, — она быстро улыбнулась. — Она не очень-то любит откровенничать, как некоторые другие мои знакомые.

Слабая улыбка появилась на моих губах.

— Похоже, у нас с Белль больше общего, чем мы думали.

— Да, — на мгновение она замолчала. — Знаешь, когда тебя похитили, я знала, что Никтос найдет способ спасти тебя.

Я подняла брови.

— Правда?

— Я еще не проснулась, когда Никтос покинул Царство Теней, чтобы вернуть тебя, но я слышала, как его невозможно было отговорить. Даже Нектас не смог убедить его подождать, пока силы Царства Теней смогут присоединиться к нему, — сказала она, отчего у меня сжалось в груди. — Впрочем, меня это не удивило. А вот его реакция — его желание добраться до тебя как можно скорее — да. Я видела, как он смотрел на тебя — с того самого момента, как привез сюда. Даже когда он был зол. Я видела, как он смотрел на тебя в ночь твоей коронации, и я знала, что означает этот взгляд желания, пронизывающий до костей.

— Правда? — прошептала я.

— Он смотрел на тебя так же, как Белль смотрит на меня во время наших встреч. Так я поняла, что смотрю на нее также, — ее улыбка была сладкой. — Его любовь к тебе была такой ясной, вытравленной в каждом дюйме его плоти.

У меня перехватило дыхание.

— И я видела это на твоем лице. Я увидела это задолго до этого, — продолжила она, вызвав у меня прилив удивления. — Я услышала это в твоем голосе в ночь твоей коронации, когда ты спросила, была ли я когда-нибудь влюблена, и каково это.

Я вспомнила, что именно она мне ответила.

— Ты сказала, что это похоже на ощущение дома, даже в незнакомом месте.

— Я была не права?

— Ты была права, — мои глаза внимательно изучали ее. — Тогда ты говорила в прошедшем времени…

— Помнишь, я ответила — да, и нет, на вопрос о том, являются ли наши отношения с Белль новыми? — сказала она. — Мы возобновили их совсем недавно.

Я начала говорить, но остановила себя.

— Что? — спросила Айос.

— Я собиралась быть любопытной.

— Пожалуйста, будь.

Мне не нужно было получать разрешение дважды.

— Что случилось, что вы провели два десятилетия в разлуке, хотя, как мне кажется, вы обе все еще любили друг друга?

— Трудно сказать, — Айос вздохнул. — Белль может быть…

— Сложной? — предположила я.

Она рассмеялась.

— Я хотела сказать, что она может быть настолько сильной, что сложно не почувствовать себя слабой в сравнении с ней.

— О, — мои губы сжались. — Прости, — я наклонилась к ней. — Ты не слабая, Айос.

— Я знаю это, — она сделала паузу. — Сейчас. Но, отвечая на твой вопрос, дело не только в этом, — она пожала плечами. — Не думаю, что у кого-то из нас голова была на месте.

— Я рада видеть, что, похоже, вы обе теперь в правильном месте.

— Да, — ее улыбка стала шире, и она наклонила голову. Прошло мгновение. — А ты, наверное, думаешь, что это Белль была не в том состоянии. Это не так. Это была я.

Я замолчала, наблюдая за ней.

Ее взгляд был устремлен вперед, но я не думаю, что она видела что-то перед собой.

— Мне потребовалось много времени, чтобы пережить то, что случилось, когда Колис держал меня. И еще больше времени ушло на то, чтобы понять, что я еще не осознала, когда считала, что осознала. Как будто я смогла двигаться дальше в некоторых областях, но не в других. И.… — она покачала головой. — Как и ты, как, наверное, все, кто когда-либо проходил через подобное, я не люблю говорить об этом. Особенно с тем, кого я очень люблю. Я не хотела, чтобы она…

— Увидела тебя по-другому? — прошептала я.

Айос кивнула.

— Я знала, что она этого не сделает, — ее взгляд ненадолго встретился с моим. — И ты знаешь, что Никтос не станет. Но я также знаю, что трудно остановить подобные мысли.

— Дело не в этом, — сказала я, мой голос охрип. — То есть, так и было. И, возможно, какая-то часть меня все еще боится этого. Но дело во мне. Проблема во мне, — я коротко рассмеялась. — Я не хочу смотреть на себя по-другому. В этом проблема, потому что… — я провела рукой по лицу. — Я даже не могу смириться с тем, что произошло.

— С тем, что случилось, пока ты была в Далосе? — тихо спросила Айос.

Я покачала головой, горло сжалось. Мой взгляд упал на руки. Прошло несколько мгновений, пока я проводила пальцами по отпечатку брака. Может быть, даже минуты. И я даже не знала, почему сказала то, что сделала дальше.

— Он ни с кем не был после Сотории.

Айос заколебалась. Всего лишь на мгновение.

— Это меня не удивляет. Как я уже говорила, он ни к кому из нас не прикасался.

— Но ему нравилось… ему нравилось смотреть, — мои пальцы загибаются внутрь. — Помнишь, я нашла сундук с игрушками.

— Помню, — вдох Айос, как и ее выдох, был долгим и медленным. — А на этот раз он ими воспользовался?

— Нет. Наверное, потому что я использовала его в качестве оружия, — улыбка, вызванная воспоминанием, была быстрой. — А я думаю, потому что он верил, что я Сотория. Он не стал бы… пренебрегать мной. По крайней мере, так он, наверное, думал в своей чертовой башке.

Я провела языком по зубам.

— Он… он все же прикасался ко мне. Первый раз — в самом начале, когда я пыталась сбежать, — мои щеки потеплели, и я ненавидела это. Это чувство. Мысли, стоящие за ним. — Он использовал внушение, чтобы заставить меня вести себя хорошо.

— Это был единственный раз?

Я покачала головой, а затем быстро посмотрела на нее.

— Он не заходил слишком далеко.

Ее подбородок опустился вместе с голосом.

— Он зашел слишком далеко в первый же момент, когда прикоснулся к тебе.

— Я знаю, — я отвернулась, в носу и горле запершило. — Он не насиловал меня. Это не ложь.

— Я верю тебе, и мне приятно это слышать, — сказала она и замолчала. Она снова позволила тишине растянуться между нами. Давая мне время.

Пространство.

В какой-то момент в этом пространстве я рассказала ей все. Это было почти так же, как если бы меня там не было. Мои губы и язык двигались без сознательного усилия. Я стояла, не осознавая этого, и все просто выходило из меня. А когда я закончила…

— Я думала, что почувствую себя лучше после того, как скажу что-нибудь, — неровный смех вырвался у меня, когда я сидела, застыв на месте. — Мне не стало лучше. Черт, мне еще хуже, потому что, произнося все это вслух, я чувствую себя так, будто я снова там. Я даже чувствую его запах. А еще мне кажется, что я слишком остро реагирую. Что у меня все было не так плохо, как у многих других.

— Судьбы, Сера, ты так ошибаешься, — сказала Айос, присаживаясь рядом со мной, но не слишком близко, словно знала, что мне нужно свободное пространство. Потому что, конечно же, она знала. — Да, некоторые из нас пережили и худшее, когда он устал от нас и отбросил в сторону, но это не значит, что то, что пережила ты, — меньшее. Он удерживал тебя против твоей воли. Выставлял тебя на всеобщее обозрение и угрожал тебе. Неоднократно. Он манипулировал тобой и издевался над тобой. Он заставлял тебя делать то, чего ты не хотела. Он нападал на тебя. И если бы ты не освободилась, когда смогла, он бы взял то, что хотел. Я знаю, он бы взял. Это не пустяк.

Вздрогнув, я закрыла глаза.

— Я знаю. Я знаю, что это не пустяк. Я знаю, — я сложила руку на талии. — Думаю, самое сложное для меня — это отсутствие полного… контроля. У меня его не было. И.… — я поджала губы. — Да, это та часть, на которой я постоянно зацикливаюсь.

— Это понятно, Сера. Я чувствовала то же самое. Мы даже не могли выбирать, что нам носить и когда есть. Но теперь мы обе контролируем ситуацию.

Так и есть.

— Прошлой ночью у меня было… не знаю. Как будто я внезапно снова оказалась там. Я потеряла контроль, и Нота взяла верх, — я поджала губы. — С тех пор как я вернулась, Никтос не питался от меня. Я предлагала, но он сказал, что ему это не нужно, и я знаю, что причина не в этом. Я каждый раз застываю, но… — я замолчала, вспомнив, как ощущала его губы и плоть раньше. И снова его кожа не была такой холодной, как обычно, когда он не питался, и я не думала, что это его тело восполняет силы. Так как же…?

Затылок покалывало, и в голове возник образ Рейна.

О, боги!

Я вскочила, напугав Айос.

— Прости. Мне нужно идти.

Айос поднялась, выражая беспокойство.

— Все в порядке?

— Да. Мне просто нужно поговорить с Рейном, — сердце заколотилось, когда я повернулась к двери, но потом заставила себя остановиться. — Спасибо, что поговорила со мной. Я.… я знаю, что сейчас мне не стало легче, но думаю, что станет.

— Станет, — сказала она. Прошло мгновение. — Я обещаю.

Рейн поднял глаза от пергаментов, которые держал в руках, когда я ворвалась в комнату, расположенную несколькими дверями ниже и через коридор от комнаты Эша.

— Серафина, — кожа между его бровями наморщилась. — Что-то случилось?

— Нет, — я тихо закрыла за собой дверь и пересекла освещенную комнату. Мои глаза были прикованы к нему, и я искала доказательства того, что у меня не было галлюцинаций, как подсказывал мне мой инстинкт. — Мне нужно спросить тебя кое, о чем.

— Хорошо.

Я села на кремовый диванчик напротив того, на котором сидел он.

— И мне нужно, чтобы ты был честен.

Его выражение лица тут же разгладилось.

— Хорошо, — он положил пергаменты на подушку рядом с собой. — Что это за вопрос?

Я посмотрела на него, заметив внезапное напряжение в уголках его рта.

— Думаю, ты знаешь, о чем я хочу спросить.

Рейн сложил одно колено на другое.

— Невозможно, чтобы я знал, о чем ты думаешь или, о чем собираешься спросить.

— Не в этот раз, — я наклонилась вперед, сохраняя низкий голос, потому что знала, что Эш находится совсем рядом. — И я прошу тебя быть честным не потому, что я твоя королева, а потому, что я жена Никтоса.

Морщины вокруг его рта стали еще глубже.

— Я не кормила его с тех пор, как вернулась из Далоса, но бывали моменты, когда казалось, что он сыт. Его кожа не такая холодная. Он сказал мне, что это потому, что его тело восполняет силы, но я не думаю, что так бывает всегда, — я наблюдала за тем, как Рейн сохраняет спокойное выражение лица, как только я начинаю говорить. — Ты кормил его?

Истина проявилась мгновенно. Она прозвучала в легком подергивании его правого глаза.

Мое сердце сжалось.

— Кормил.

Рейн побледнел.

— Ты не…

— Нет, я знаю. Знаю, — подчеркнула я, и Рейн замолчала. — Я не читаю тебя. Но, боги, я.… я все равно знаю.

Его челюсть сжалась, а взгляд переместился на дверь.

— Это случалось нечасто.

Еще один удар прошелся по моей груди.

— Один раз — это слишком много.

Рейн снова повернул голову к моей.

— И мне жаль, что тебе пришлось это сделать, — сказала я, и сердце мое сжалось до боли в груди.

Его рот приоткрылся.

— Ты не можешь на него злиться.

— О, боги, — я напряглась. — Я не злюсь на него. Или на тебя. Я… я злюсь на себя.

Рейн захлопнул рот.

— Это… — я поднялась, проведя рукой по волосам. — Я предлагала накормить его, но он… — я опустила руку к животу. — Я закрыла его. И он… он знает, почему. Это моя вина. Я его жена. Я должна… — мой голос надломился. — Это я должна кормить его. Заботиться о нем и обеспечивать его, как он обеспечивает меня.

— Нет, — Рейн подался вперед. — Это не твоя вина. Это вина Колиса.

— Может быть, вначале, — я сглотнула и посмотрела на дверь. Я покачала головой. — Но…

— Послушай меня, — Рейн поднялся и шагнул ко мне. — Что бы тебя ни беспокоило? Это не твоя вина.

— Я.

— Заткнись и слушай меня.

Я захлопнула рот, расширив глаза.

— И я говорю это со всем уважением, — добавил он, и щеки его вспыхнули розовым румянцем. — Ты знаешь, как Колис заставил Никтоса питаться, пока он не погибнет?

От одного этого слова меня пронзила дикая злость.

— Да.

— И знаешь ли ты, что после этого Никтос отказывался питаться? В течение нескольких месяцев. Он почти прожил полгода, пока не заболел, не ослабел настолько, что был на расстоянии одного вдоха от стазиса. Стало так плохо, особенно после того, как Весес начала наносить ему визиты, что мы боялись, что он погрузится в стазис, и мы не сможем его разбудить. Или что он сойдет с ума от жажды крови.

Воздух покинул мое тело. Я знала, что все стало плохо, но не настолько.

Глаза Рейна были насыщенного золотого цвета.

— И я уверен, ты помнишь, как близко он подошел к последнему в ту ночь, когда боги напали на тебя в тронном зале.

Я кивнула.

— Он начал нормально питаться только после того, как в его жизни появился ты, и даже тогда ему пришлось нелегко, о чем ты, я уверен, тоже знаешь.

— Но если ему придется питаться от кого-то еще? Например, когда ты была в стазисе? Он с трудом заставляет себя это делать. Его нежелание питаться было вызвано тем, что Колис сделал с ним — заставил его сделать, — сказал он. — Ты думаешь, это его вина?

— Нет, — воскликнула я. — Боги, нет.

Его брови поднялись.

— Тогда почему, черт возьми, ты считаешь, что это твоя вина?

— Я… — я закрыла рот. — Боги.

— Что?

— Ты прав, — я вздохнула и опустилась обратно на диван.

Он нахмурился.

— Тебе не нужно говорить так разочарованно.

Я хрипло рассмеялась.

— Я не разочарована. Просто… когда это моя вина, я могу ее исправить, понимаешь? У меня есть контроль над этим. По крайней мере, я так себе говорю.

Рейн несколько секунд изучал меня, а затем опустился на диван напротив меня.

— Я никогда не видел, чтобы Никтос вел себя так, как с тобой, — появилась слабая улыбка. — Он все еще не любит, когда к нему прикасаются. Нектас как-то сказал, что он был таким даже в детстве, но с тобой он другой. Он всегда был таким. И это не просто так. Видеть, как он открыто ласкается с кем-то? Я не думал, что когда-нибудь увижу такое, и знаю, что не я один.

Я вспомнила все случаи, когда Рейн выглядел ошеломленным от проявлений любви Эша. Его реакция всегда привлекала мое внимание.

— Он полюбил тебя раньше, чем понял, что может. И то, что он приходит ко мне, чтобы я его покормил, — то, с чем он борется даже сейчас, — он делает из-за любви к тебе.

— Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Я пыталась сдержать их, потому что не хотела, чтобы Эш почувствовал мои эмоции и переживания.

— Так он меняет то, что с ним сделали. Это была не его вина, но он ее исправляет, — сказал Рейн. — И даже если ты не виновата, ты все равно можешь все исправить. Судьбы, Сера, ты даже знаешь, как.

Боги, как же я могла.

И давно пора было это сделать.

Потому что мы должны были стать командой. Партнерами. Мы были рядом друг с другом. Мы изменили бы королевства.

Но не в том случае, если я продолжу в том же духе. Нет, если я не начну доверять себе. А ведь это было именно так, не так ли? Ключ. Дело было не в том, что я не доверяла Эшу. Я доверяла ему все — свою радость и горе, свое удовольствие и боль. Как я уже говорила Айос, дело было не в том, что он воспринимал меня по-другому. Дело в том, что я сама всегда думала о себе по-другому. Это и было той проблемой, с которой я должна была столкнуться. С Эшем. И это не могло ждать. Слава богам, я больше не чувствовала Аттеса, поэтому могла.

Часть сырости ослабла.

— Спасибо, — я прочистила горло. — Спасибо, что обеспечил моего мужа и велел мне заткнуться.

— Не за что. Я думаю, — его голова дернулась, когда я поднялась. — Что ты собираешься делать теперь?

— Найти моего мужа и поговорить… — я дернулась, когда ужасающий крик пронзил воздух, рассекая атмосферу, как лезвие. Меня охватило беспокойство, и я перевела взгляд на Рейна.

Он все еще смотрел на меня, подняв брови, ожидая, что я продолжу. Как будто он не…

— Разве ты не слышал? — спросила я, мой голос едва превышал шепот.

— Что слышал? — спросил он.

— Крик… крик, — в горле внезапно пересохло, и я попыталась сглотнуть.

На его лице появилось выражение беспокойства.

— Что?

Я уставилась на него в замешательстве. Не может быть, чтобы он не слышал, то что я слышала. Моя кожа все еще была в прыщах от этого звука.

— Я услышала крик — такого я еще никогда не слышала.

Рейн поднялся, в его взгляде появилось беспокойство.

— Сера, я ничего не слышал.

Это было невозможно, если только мой слух не улучшился настолько. Но звук был совсем близко, как будто человек стоял прямо рядом со мной.

— Сера? — спросил Рейн. Он протянул руку, чтобы положить ее мне на плечо, но я отступила назад. — Что происходит?

— Я… я не знаю, — повернувшись, я быстро пересекла комнату и распахнула дверь. — Что-то…

Еще один крик эхом разнесся по дворцовым залам, заставив меня попятиться. Это был не просто крик. Их было много. Ужасающий хор. Сотни. Тысячи криков, наполненных чистым ужасом и отчаянием.

Сердце заколотилось в груди, грозя вырваться из клетки. Мой дикий взгляд встретился со взглядом Рейна.

— Ты их не слышишь?

— Нет. Я ничего не слышу, — он еще что-то говорил, но какофония гортанных стенаний и агонизирующих криков заглушала его. Казалось, будто все измученные души на свете сошлись в…

О боги. Это было в моей голове. И крики были такими громкими, что сливались в симфонию жестокого ужаса. Я прижала руки к ушам в тщетной попытке заглушить звук. Крики словно разрывали мой разум, посылая острую, пульсирующую боль между висками и по позвоночнику. Я перевернулась на спину, впиваясь ногтями в кожу головы.

Рейн потянулся ко мне, схватив за руки. Мои колени подкосились. Я даже не почувствовала, как ударилась о пол из теневого камня. Я покачнулась вперед, когда Рейн отпустил меня и бросился к двери. Его крик заглушали вопли, каждый из которых был сильнее предыдущего. Казалось, сами царства кричат. Пронзительные крики, похожие на стук гвоздей по меловой доске, и низкие стоны, вызывающие в памяти образы корчащихся от боли тел. Я прижала руки к голове, но крики не прекращались. Интенсивность криков, казалось, усиливалась, объем передаваемых ими страданий становился почти невыносимым, когда сотни из них — тысячи — вздрагивали, умоляя между вздохами, сопровождаемыми рыданиями, когда они падали. И я чувствовала их. Я видела их. Плач матери, когда ее ребенка вырывали из рук. Мучительный крик стражника, когда невидимый враг сразил его. Отчаянный всхлип влюбленного, прижавшегося к безжизненному телу любимой. Боль была просто ошеломляющей, пока крики резко не затихли. Они все падали, один за другим…

Эфир пульсировал в груди с такой силой, что перехватывало дыхание. Сущность продолжала пульсировать, как будто я предчувствовала смерть.

Теплая рука обхватила мою шею, испугав меня. Я подняла голову и увидела, что передо мной склонился Нектас, и его слабые крики заставили меня вздрогнуть.

— Мейя Лисса, — его грубый, гравийный голос заставил меня вздрогнуть.

— Где Никтос? — потребовал Рейн.

— Его вызвали к Асфоделевым столбам, — сказал Рахар, прижав руку к груди.

Его кузен встал рядом с ним.

— Души могут подождать…

— Ты не понимаешь, — перебил его Рахар. Нектас помог мне встать. — Его потянуло к Столбам.

Тяжело дыша, я почувствовала, что у меня свело живот. Никогда еще дракен не выглядел таким бледным и встревоженным.

Рейн попятился назад, и на его лице промелькнуло понимание.

— Нет.

Обеспокоенный взгляд Сайона метался между кузеном и Рейном.

— Что, черт возьми, происходит?

— Как Первозданный Смерти, он не имеет иного выбора, кроме как подчиниться, — уголки рта Нектаса сжались. — Там… — он отвел взгляд, его челюсть сжалась. Он закрыл глаза.

— Слишком много душ прибыло к Столбам, чтобы судить их, — ответил Рейн.

Сайон напрягся.

— Что?

— Душ, — прошептала я, мои руки задрожали, когда я вдруг поняла, отчего у меня подкосились ноги. — Сотни, — меня пробрала дрожь. — Тысячи душ. Их было так много, что я могла их слышать. Я до сих пор их слышу. Я чувствую их смерть.

— Судьбы, — вздохнул Сайон. — Что могло вызвать это?

— Катастрофа в окружающей среде? — оцепенело предположил Рейн. — Например, сильное землетрясение?

— Нет, — прошептала я, ощущая покалывание в затылке. — Это было не то. В этом не было ничего естественного. Это было… — я резко вдохнула. — Мне нужно идти.

Взгляд Нектаса метнулся в мою сторону.

— Нет, не надо.

Покачав головой, я отступила назад, сущность запульсировала.

— Я должна.

Глаза Рейна расширились.

— Не надо…

Та часть меня, которая все еще действовала как смертная, просто отключилась. Не было никаких колебаний, никаких лишних раздумий.

Следуя за криками умирающих, я тенью шагнула в царство смертных — в кошмарный сон, который когда-то был моим домом.

Ласания.