Рожденная из крови и пепла

ГЛАВА 65

Я держала Ривера за руку и прижимала Джадис к своему бедру, пока мы шли под мерцающими огнями, развешанными по зданию мэрии.

Улыбаясь тем, мимо кого мы проходили, я считала это тренировкой на будущее.

Девочка, которую я несла, была в форме дракена, а значит, ее когти были зарыты в моих волосах, и я была уверена, что некоторые из них были у нее во рту, судя по тому, как Ривер смотрел на нее сузившимися глазами.

Оба дракена настояли на том, чтобы пойти со мной, хотя у меня было ощущение, что Джадис хотела пойти только потому, что Ривер взял меня за руку.

Все время, пока я разговаривала с Эрлиной, я чувствовала на себе взгляд Эша. Он был не единственным, кто следил за каждым моим шагом. Рейн и Нектас тоже. Месяц назад мы с Эшем рассказали Рейну, что ждем ребенка, чтобы он помог Каю и Айос собрать информацию. Конечно, я хотела, чтобы и остальные знали, но в последние два месяца все было не совсем спокойно. В нескольких дворах, где когда-то правили верные Колису люди, произошли вспышки насилия. Численность сирен сильно сократилась, но они все еще были на свободе, и лишь немногие из них присягнули на верность Сайону. Мы знали, что не собрали всех ревенантов, но собирались это сделать. Еще были дракены, верные Колису. Не все из них погибли, и только через несколько дней после погребения Колиса я вспомнила о Саксе, дракене, который когда-то служил Эйтосу. Когда я спросила Нектаса, чувствовал ли он Сакса в Стране Костей, он ответил, что нет. Он не присоединился к битве, и мы не знали, означает ли это, что он мертв или нет. Мы искали его.

Но как только мы убедимся, что с последними из верных Колису людей разобрались или, по крайней мере, они больше не представляют большой опасности, мы поделимся новостями со всеми.

Я чувствовала на себе их взгляды даже сейчас, когда возвращалась к нашему столу, поставленному перед помостом. Мы не ели на помосте, как два верховных правителя, смотрящие на всех. Только Итон распростерся перед тронами, наблюдая за всем. Мое сердце сжалось от боли за потерю Кроли и других дракенов, за Карса и всех тех, кого мы потеряли.

Ну, не всех.

Хотя я все еще переживала из-за Весес, мне не было грустно. Мой взгляд скользнул по улыбающимся лицам и переместился в освещенный факелами альков колоннады. Когда радостная музыка эхом разносилась по Колизею, в тени, прислонившись к стене, стояла одинокая фигура, опираясь на бутылку с ликером.

Аттес.

Я часто видела его в последние два месяца. Когда он не был в Вати, помогая Лейле установить власть и подготовить Теона, он находился в Царстве Теней. Эш сказал, что это потому, что пребывание в Вати слишком напоминает ему о брате.

Ривер сжал мою руку.

— Сера?

— Да?

— Почему ты грустишь? — спросил он, и Джадис перестала дергать меня за волосы.

Этот чертов Нотам.

— Я просто думаю о тех, кого нам не хватает, — сказала я ему.

Он кивнул, его маленькие губы сжались.

— Я иногда думаю о своих родителях, — сказал он через минуту. — Я мало что о них помню, но мне их не хватает.

— Тебе грустно от мыслей о них? — спросила я, ведя их мимо группы молодых богов с широко раскрытыми глазами.

Одно из его плеч поднялось.

— Да, но Нек сказал мне однажды, что это хорошая грусть, потому что она означает, что ты помнишь их, а воспоминания сохранят их жизнь вместе с тобой.

Я задумалась над этим. Нектас был прав. Эзра, Марисоль и моя мама жили в моих воспоминаниях, даже если сейчас мне было больно. И когда-нибудь я навещу их и своего отца.

— Это очень верно. — Я взглянула на Джадис, которая совершенно точно держала мои волосы во рту. — Твой отец очень мудр.

Она щебетала, но я услышала, что ее мягкий голос сказал «папа».

Мои губы изогнулись, когда мы приблизились к группе первобытных богинь. Я никогда раньше не слышала, чтобы она так его называла. Это было восхитительно.

Барабанный бой нарастал, и темп музыки увеличивался. Когда я подошла к Первозданным, то увидела, что партнеры разделились, образовав две линии, стоящие друг напротив друга.

— Вы все не танцуете? — спросила я.

Белль фыркнула.

— Я бы предпочла, чтобы к вечеру у меня не было переломов пальцев на ногах.

Айос закатила глаза и сложила руки на своем изумрудном платье.

— Я не такая уж плохая танцовщица.

— Есть много причин, по которым я люблю тебя, со'вит, — сказала Белль, а Иона усмехнулась, стоя позади них. — Но твои танцевальные способности — не одна из них.

— Уверена, то же самое можно сказать и о твоем такте, — заметила Иона.

— С этим я могу согласиться. — Айос рассмеялась и наклонилась, чтобы поцеловать Белль.

Ухмыляясь, я встретила взгляд Ионы. Она обошла их, чтобы услышать меня, когда я заговорила низким голосом.

— Есть успехи?

Иона пыталась уловить то, что она называла отпечатком души Сотории. Мы даже не были уверены, что это возможно, поскольку она хранилась в Звезде.

Она покачала головой.

— Пока нет, — сказала она, сцепив руки. — Я думала о том, чтобы войти в царство смертных и посмотреть, поможет ли это.

Инстинкт подсказывал мне, что Каллум, скорее всего, владеет ее душой, и с его стороны было бы разумно держаться подальше от Илизиума. Но как долго он сможет продержаться в смертном царстве? Тьерран путешествовал по снам, чтобы проверить, сможет ли он что-нибудь уловить, что было очень тревожно, но мы даже не были уверены, может ли Каллум видеть сны. Об этом я не задумывалась, пока Тьерран не упомянул об этом.

— Дай мне знать, что ты узнаешь, — сказала я.

— Конечно. — Иона наблюдала за тем, как пары сцепили руки, встретившись в центре.

— Не знаю, в курсе ты или нет, — сказала Белль, отпивая из бокала, — но Джадис сейчас ест твои волосы.

Иона так быстро обернулась, что пряди темных волос упали ей на подбородок.

— О, Боже!

— Думаю, в основном она их обгладывает, — сказала я.

— Как будто так лучше, — пробурчал Ривер себе под нос.

— Я согласна с этим, малыш. — Белль подмигнула ему.

Ривер подмигнул ей.

— Ты все еще голодна, милая? — спросила Айос, протягивая руку и осторожно убирая мои волосы со рта Джадис. Ее серебристые глаза все еще были для меня шоком.

Широко раскрыв глаза, Джадис кивнула своей маленькой ромбовидной головкой.

Я не понимала, как она до сих пор голодна, ведь она съела по меньшей мере две тарелки.

— Тогда давай вернем тебя к отцу.

В знак согласия Джадис потрепала меня по волосам, едва не сдернув мою голову с плеч.

— Ух ты, — пробормотала Белль.

К концу этой ночи у меня будет болеть шея.

Избегая танцев, я обогнула пол зала. Когда я обогнула стол, взгляд Эша последовал за мной. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.

Я подошла к Нектасу сзади.

— У меня есть кое-что для тебя.

Он отодвинулся назад и поднял руки. Джадис потянулась к отцу одной рукой.

— Ты должна отпустить ее волосы.

На секунду я засомневалась, что она это сделает. Несколько прядей разметались по пространству между мной и Нектасом, прижавшимся к его груди.

— Боюсь, у тебя на голове останется мало волос», — прокомментировал Рейн с другой стороны от Нектаса. Рядом с ним Рахар спрятал свое фырканье за бокалом.

Нектас вздохнул, осторожно высвобождая когти дочери.

— Прости за это.

— Все в порядке. — Поймав взгляд Аттеса, когда я приглаживала пряди, я улыбнулась Риверу. — Не окажешь ли ты мне услугу?

Он с готовностью кивнул.

— Не мог бы ты составить компанию Эшу, пока я буду разговаривать с Аттесом?

Эш поднял бровь, но промолчал, потягивая из своей чашки.

— Могу. — Он протянул это слово, глядя через плечо на Эша, в то время как Нектас хихикал себе под нос. — Но ему, наверное, больше понравится твоя компания.

Одна сторона губ Эша изогнулась.

— Неправда. Он всегда наслаждается твоей компанией. — Погладив его по затылку, я поцеловала его светлые волосы и встретилась с Эшем взглядом.

Он едва заметно кивнул.

Как только я отпустила Ривера, он проскочил мимо Нектаса и вскарабкался на стул, который я занимала. Я видела, как на лице Эша появилась улыбка, когда он переключил свое внимание на юношу. Когда я повернулась, Нектас поймал меня за руку.

— Ему не очень хорошо, — негромко заметил Нектас, кивнув в сторону алькова колоннады и потирая место между крыльями Джадис. — Аурелия беспокоится.

Подняв взгляд, я увидела самку дракена, сидящую на колоннах над тем местом, где в тени стоял Аттес.

— Я знаю.

Я быстро прошла мимо длинного стола, заметив Сайона с колодой карт. Я понятия не имела, что там происходит, но коварный блеск в глазах Первозданного и то, как Теон сидел напротив него, покачивая головой, подсказали мне, что Сайон, скорее всего, выиграет немного монет до конца ночи.

Подхватив кружевную юбку своего черного платья, я поднялась по коротким ступенькам и вошла в альков. Аттес не посмотрел на меня, когда я подошла, но отвесил замысловатый поклон.

Я покачала головой в ответ на этот жест.

— Удивлена, что ты стоишь в тени.

— Знаю. Это похоже на то, что сделал бы твой муж. — Появилась быстрая ухмылка. Ямочки не было. — На самом деле нет никаких причин.

Изучив его профиль, я поняла, что это ложь. За последние два месяца были моменты, когда Аттес становился похож на себя прежнего. Он изо всех сил старался досадить Эшу. Он смеялся. Он улыбался. Но ямочки появлялись только тогда, когда он выводил Лейлу из себя по какому-то поводу. А в остальные моменты он выглядел так, будто не спал несколько дней. Больше всего меня беспокоило то, что все чаще его черты лица становились совершенно бесстрастными, словно он абсолютно ничего не чувствовал.

— Пожалуйста, не надо, — сказал он, встретившись с моими глазами.

— Что не надо?

— Спрашивать, все ли со мной в порядке. — Он вздохнул, и его взгляд снова покинул мой. — Да.

— Я не буду спрашивать, — сказала я. — Но я знаю, что ты не в порядке.

Он сделал глоток того, что, скорее всего, было виски. Я проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит, как Лейла танцует с мужчиной, которого я не узнала. Ее косы были распущены и струились вокруг плеч, обнаженных белым платьем.

— Она прекрасно выглядит сегодня, — прокомментировала я.

— Да.

Я окинула взглядом высокого темноволосого мужчину, когда он поднял ее и закружил, взметнув подол ее платья. Я почувствовала, что этот мужчина — бог, но не позволила себе увидеть больше.

— С кем она танцует?

— С каким-то придурком.

Я посмотрела на него.

— Тогда почему ты не танцуешь с ней?

— Потому что я еще больший осел. — Он усмехнулся, и ямочка на его правой щеке подмигнула. — Я тут подумал.

— О, нет, — легкомысленно поддразнила я, хотя прекрасно представляла, о чем именно он думал.

Ухмылка Аттеса была полусерьезной.

— Думаю, пришло время.

Я сделала вдох, от которого запершило в горле.

— Когда?

— Завтра.

Мои глаза закрылись.

— Завтра?

— Я задержался дольше, чем планировал, — продолжил он. — Лейла готова. И Теон тоже. Вати будет в надежных руках.

— Пока ты не вернешься, — добавила я хриплым голосом, открывая глаза.

Его взгляд встретился с моим.

— Пока я не вернусь.

На этот раз я дышала через нос. Я хотела сказать ему, что они еще не готовы, но это было бы несправедливо по отношению к близнецам, а также ложью.

— Не надо.

Я быстро моргнула.

— Что не надо?

— Грустить.

Меня пробрал дрожащий смех.

Он опустил бутылку.

— Я не умираю, Сера. Я просто вхожу в стазис. Я буду отдыхать.

— Я знаю, но… — Моя грудь поднялась, когда я сделала глубокий вдох. — Но я надеялась, что ты не будешь готов.

Аттес ничего на это не ответил.

Я подняла взгляд на него.

— Я буду скучать по тебе.

Он улыбнулся и отвел взгляд. Несколько минут мы стояли в молчании, каждый наблюдая за танцующими Лейлой и остальными.

— Аттес?

— Да, моя королева?

— Тебе лучше не задерживаться. Мне кажется, что нам понадобится твоя помощь, когда нужно будет следить за этими двумя, — сказала я, похлопывая себя по животу.

— Не уверен, что тебе действительно нужно мое влияние.

— А я уверена, что нужно. — Я потянулась и поцеловала его в щеку. — Ты хороший человек, Аттес.

Его щеки покраснели, и я могла бы поклясться, что услышала низкое рычание, доносящееся с пола.

— А я думаю, что он пытается убить меня еще до того, как я войду в стазис.

— Он никогда бы этого не сделал. — Я похлопала Аттеса по руке, не желая отходить от него. — Если тебе что-нибудь понадобится между сегодняшним вечером и завтрашним…

Он кивнул. Я знала, что ему ничего не понадобится. Это был последний раз, когда я говорила с ним, пока… пока он не был готов.

Я отвернулась от него, заметив кого-то, кто вызвал у меня удивление.

Уорд стоял рядом с Пенеллаф, где она разговаривала с Ионой. Я понятия не имела, куда исчезли Белль и Айос. Я не ожидала увидеть здесь Уорда. Я полагала, что вероятность его присутствия примерно такая же, как вероятность появления Холланда. Уорд посмотрел на меня, и на его красивом лице появилась слабая улыбка.

— Пойду досажу твоему мужу комплиментом о том, как прекрасно ты выглядишь в своем платье. — Аттес оттолкнулся от стены, привлекая мое внимание к себе.

Я изогнула бровь.

— А ты тут переживал, что он тебя убьет.

— Я решил, что наблюдать за тем, как он борется за то, чтобы не зарезать меня, стоит риска, — сказал он, подмигнув.

Смеясь, я наблюдала, как он направляется к Эшу, понимая, что это к лучшему. Он устал. Ему нужен был отдых. Ему нужно было вылечиться, чтобы не превратиться в своего брата.

А когда он будет готов вернуться к нам, мы будем ждать.

Я осталась на месте, когда Уорд отлучился, чтобы присоединиться ко мне в алькове.

— Я слышал, нас ждут многочисленные поздравления, — сказал он, и кожа в уголках его глаз заиграла от улыбки.

Я удивленно посмотрела вниз. Я думала, что фасон платья, как оно собирается под грудью и со свободной талией, скрывает небольшой бугорок.

— Это незаметно, — заверил он меня.

— Тогда… — Моя голова дернулась вверх, и я вздохнула. — Холланд?

Уорд кивнул.

— Он хотел, чтобы ты знала, что он в полном восторге, — сказал он. — Он передал бы сообщение Пенеллаф, но не сказал ей.

— Правда?

— Он знает, что в это время лишь немногие должны знать об этом, — он сделал паузу. — И он знает, что Пенеллаф будет слишком взволнована, чтобы не проболтаться.

Я посмотрела на Пенеллаф, борясь с желанием погладить себя по животу, что я часто делала без всякой причины.

— Ты действительно думаешь, что она будет взволнована?

— Конечно. — Я слегка нахмурилась. — А почему бы и нет?

— Пророчество. — Поскольку Пенеллаф не было рядом, когда мы разговаривали с Келлой, я рассказала ей о том, что мы узнали и что сказал Айдун. — Ты в курсе того, что мы обнаружили?

Уорд кивнул.

И тут мне пришла в голову одна мысль.

— Если мы каким-то образом не сможем предотвратить возрождение Сотории? Скорее всего, в этом будет замешан виктор.

Ветерок взъерошил его песочно-каштановые волосы, когда он наклонил голову.

— Не могу сказать наверняка, но она принесет большие перемены.

— Она сделает не только это.

Его взгляд переместился на меня.

— Холланд сказал, что никто из моего рода никогда не жаждал власти, — сказала я через мгновение. — Даже те, кто обладал властью. Полагаю, так будет и впредь, будь то смертный, бог или Первозданный.

Уорд молчал.

— Если она возродится и получит виктора, я хочу, чтобы это был ты. Я планирую передать сообщение Холланду, чтобы он знал, что я попросила об этом. Не думаю, что он откажется. Я чувствую, что он мне обязан.

Морские голубые глаза Уорда обратились к моим.

— Я…

— Если бы не ты, я бы не стояла здесь сегодня. Ты спас мою тезку и, возможно, мою жизнь в Лото, — быстро сказала я. — Я доверяю тебе.

— Ты едва меня знаешь.

— Я знаю, что ты не убьешь ребенка, — ответила я.

Он закрыл рот, но я могла поклясться, что увидела облегчение в его глазах.

Я пристально посмотрела на него.

— А что, по-твоему, я хотела спросить?

Уорд ответил не сразу.

— То, о чем просила меня моя последняя королева.

Мои брови взлетели вверх.

— Я бы никогда не попросила тебя убить ребенка.

— Я не хотел оскорбить тебя таким предложением, — сказал он. — Но она не будет просто ребенком, жаждет ли она власти или нет. Она разбудит Древних.

— Я знаю. — Ногти впились в ладони. — Но до тех пор она будет ребенком. Однажды она может стать великим и могущественным существом, но она… — Давление сжало мою грудь, и мне пришлось сосчитать до пяти. — Колис будет знать о ней с момента ее возрождения. Возможно, ему потребуются годы, чтобы освободиться, но он сделает это и придет за ней.

— Сомневаюсь, что нам повезет, и он найдет ее только после того, как она станет Первозданной. — Мне совершенно не понравилось то, что я сказала дальше, потому что это заставило меня почувствовать, что я помогаю истории повториться. Что я принимаю участие в том, что я хотела предотвратить, чтобы Сотория когда-либо испытала снова.

— Она не будет помнить ни себя, ни Колиса, ни того, что он с ней сделает. И я полагаю, что судьбы потребуют, чтобы никто не предупредил ее, чтобы сохранить равновесие. — Я выплюнула последнее слово. — Ее нужно научить защищаться.

Я задержала дыхание еще на пять секунд.

— Так же, как ты обучил Серебряного рыцаря. Так же, как Холланд обучал меня.

Уорд молчал несколько мгновений.

— Хорошо. — Он кивнул. — Я сделаю то, о чем ты просишь. Я буду служить ее виктором с честью, и я не подведу тебя. — Его подбородок поднялся. — Я не подведу ее.

Эш держал мою руку, проводя большим пальцем по золотистому вихрю, а чашки за столом непрерывно наполнялись, и смех смешивался с музыкой.

Я провела пальцами свободной руки по мягким волосам Ривера. Он полулежал на Аттесе, положив голову мне на колени. Джадис оставила отца и обвила плечи Эша. Почему ей это так нравилось, я так и не поняла.

Мой взгляд скользнул по тем, кто стоял перед нами. Я улыбнулась, увидев, что Белль и Айос наконец-то танцуют, обнимая друг друга, пока они медленно раскачивались в такт оживленной музыке. Лейла присоединилась к Теону, и оба переместились, чтобы сесть напротив Аттеса. В кои-то веки Теон не смотрел на Аттеса так, словно хотел ударить его. Они действительно разговаривали. Думаю, во многом это было связано с богом, сидящим рядом с Лейлой. Оказалось, что он не был засранцем. Он был одним из генералов Аттеса. Еще дальше за столом Тьерран присоединился к Ионе и Пенеллаф. С ними был Уорд, и они наблюдали за карточной игрой между Сайоном и Рахаром, в которую включился и Рейн.

Я бросила взгляд на колоннаду. Аурелии уже не было. Теперь она сидела по другую сторону от Нектаса, облачившись в льняное платье, напомнившее мне то, что часто носила Джадис.

Я впервые видела ее в смертном облике.

Аурелия обладала земной красотой и хриплым, заразительным смехом. Я не раз замечала, как губы Нектаса кривились при его звучании, когда мы все… когда мы все просто наслаждались обществом друг друга.

Семья.

Вот кем они все были для меня. Для Эша. Семьей. С ними меня всегда будут видеть. С ними, я знала, однажды будет легче принять и жить с теми ужасными вещами, которые я сделала и пережила. Так поступала семья.

И я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их. Точно так же, как мы сделали бы все возможное, чтобы от нашего союза не родилось такое могущественное существо, как Первозданный из крови и костей. И наши сыновья тоже. Они должны были.

Но чувство осознания наполняло меня, даже когда я сидела, крепко сжимая руку Эша. Будущее не было полностью написано на камне. Был выбор. Свобода воли. Были вещи, которые не могли предсказать даже судьбы. Была любовь. То, что еще не свершилось, можно изменить. Я знала это. Я верила в это.

Но две дочери были обещаны много веков назад. Возникновение великого Первозданного Жизни и Смерти было предрешено. Переделка королевств и конец были предсказаны. Когда я смотрела на Ривера, то сердцем понимала и чувствовала, что она вернется.

Истинное средоточие пророчества. Предвестница, которая выпустит Колиса на свободу, неся смерть и разрушение. Она пробудит Древних и оставит королевства в руинах.

Все началось с нее и ею же закончится. Та, что стала началом и концом.

Королева плоти и огня.

Возрожденная Сотория.

Первозданная крови и пепла.

И когда наступит этот день, мы будем готовы.

А до тех пор?

Эш сжал мою руку. Я посмотрела на него. Никтос. Мой король. Мой муж.

Мое все.

Его губы шевельнулись в беззвучном «я люблю тебя».

До тех пор?

Мы не будем терять ни секунды.