Рожденная из крови и пепла

ГЛАВА 24

Золотые и серебряные нити вырвались из меня, заставив Рахара отшатнуться, когда завитки эфира хлестнули по воздуху, разрывая слепящую слезу.

Я прошла сквозь это, не задумываясь.

Эфир бешено закружился, когда меня окутал порыв ветра, пахнущего соснами и морем, отбросив пряди волос, выбившиеся из моей косы, на лицо. Осознание запульсировало в центре моей груди, и я почувствовала его.

Затем я услышала, как Лейла ахнула и сказала: — Судьба. В эфире я мельком увидела, как она отшатнулась в сторону. Возможно, я чуть не наткнулась на нее.

Упс.

Завитки испещренной золотыми и серебряными прожилками листвы замедлились и поблекли, обнажив осколки камня, стены цвета слоновой кости, увитые ярко-зеленым плющом, который блестел на солнце, и удобные на вид коричневые кожаные диваны. Там было несколько человек, но сначала я увидела только его.

Эш стоял всего в нескольких футах от меня, на его широкой груди висел кинжал из теневого камня. Он пересек это расстояние за долю секунды.

— Сера. — Он сжал мои щеки, и между нами пронесся заряд энергии. — Что ты делаешь?..

— Все в порядке? — Вмешалась я, когда слева от Эша появился Нектас. Мы были на чем-то вроде веранды.

— Конечно.

— Это спорно, — пробормотал Аттес своим знакомым глубоким голосом, как раз в тот момент, когда я услышала отдаленный лай собак.

— Что значит, это спорно? — Я начала поворачивать голову в сторону Аттеса.

Эш был не в духе. Он удерживал мое внимание на себе.

— Забудь о нем.

— Это невежливо, — заметил Первозданный, когда Лейла прошла между Эшем и Нектасом, держа в руках бронзовую чашу.

— Ты прошла сюда тенью? — Заявил Эш. — Одна?

То, как он это сказал, словно я была ребенком, недостаточно взрослым, чтобы самостоятельно ездить верхом, подействовало на мои и без того расшатанные нервы. И не в хорошем смысле.

— Три вещи.

За спиной Эша Нектас поджал губы и уселся на один из плетеных диванчиков.

— Во-первых, — сказала я, поднимая руку, — я, очевидно, прошла тенью. Во-вторых, я также вполне способна сделать это самостоятельно.

Эш выпрямился.

— А третье?

— Я не ребенок, — огрызнулась я и увидела, как глаза Лейлы округлились, когда она поднесла чашку к губам.

— Поверь мне, Лисса, — растягивая слова, произнес Эш, его голос стал тихим и шелковистым, что действовало на нервы. — Я знаю, что ты не ребенок.

Я проигнорировала нарастающий жар, скручивающийся внизу живота. Сейчас было не время для этой чепухи.

— Приятно осознавать, что мы с тобой на одной волне, но я еще не закончила. Я пришла сюда, потому что беспокоилась о тебе.

— Лисса… — Линия его подбородка смягчилась. — Это были четыре вещи.

— Даже не пытайся быть милым, — предупредила я его. — Я должна была просто проигнорировать то чувство, которое у меня возникло.

— Иногда я думаю: Эй, я чувствую себя одиноким. Может, мне стоит поискать что-то более долгосрочное, — сказал Аттес, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но потом мне всегда быстро напоминают, почему я больше ориентируюсь на краткосрочную перспективу.

Лейла сухо рассмеялась.

— Как будто у меня был выбор, — пробормотала она себе под нос.

За моей спиной кто-то прочистил горло. На этот раз Эш не помешал мне обернуться. Прежде чем я успела встретиться с ним взглядом или заговорить, Аттес опустился на одно колено и приложил свободную руку к груди.

— Мейя Лисса, — сказал он, склонив голову так низко, что его волосы волнами упали вперед.

— В этом нет необходимости, — повторила я, кажется, в сотый раз.

— Это совершенно необходимо, — протянул Эш.

Я бросила на него лукавый взгляд. Он просто подмигнул мне.

— Я согласен с Никтосом, — ответил Аттес. — Для меня большая честь сделать это. Прошло слишком много времени с тех пор, как я испытывал удовольствие, выказывая такое уважение.

Воздух за моей спиной похолодел.

— Я бы с радостью простоял перед тобой на коленях сто лет, — продолжил Аттес, и его голос стал мягким. — И то, и другое, если бы ты меня об этом попросила.

— Ну, в этом действительно нет необходимости. — Я подавила улыбку, когда температура в прихожей стала еще ниже. — Ты же знаешь, что можешь подняться.

— Твое желание для меня закон. — Аттес встал, подняв голову. Тень удивления промелькнула на его лице, когда он морнул… он моргнул одним глазом.

У меня отвисла челюсть. Мое внимание привлек не неглубокий шрам, идущий от линии роста волос, через переносицу и вниз по левой щеке. Его правый глаз заплыл, а кожа вокруг него и веко были отвратительного красно-фиолетового оттенка.

— Что случилось с твоим глазом?

— Ах, это? Это любезность вон того. — Он дернул подбородком в сторону Эша. — Твоего дорогого мужа.

У меня во второй раз отвисла челюсть. Я медленно повернула голову к Эшу.

— Мой кулак соскользнул.

— Должно быть, он очень сильно соскользнул, раз оставил такой синяк. — Я скрестила руки на груди.

— Да, — ответил он, окидывая меня пристальным взглядом.

— А ты ударил его до или после того, как он согласился прийти на эту встречу?

— Разве похоже, что он ударил меня только один раз? — Возразил Аттес.

— Ты ударил его дважды? — Взвизгнула я.

— Нет, — сказал Эш, прикусив нижнюю губу. — Трижды.

Я уставилась на него, не веря своим глазам. Были гораздо более важные вещи, на которых нужно было сосредоточиться, но я не могла поверить, что он ударил его три раза…

— Скорее, четырежды, — поправила Лейла.

Я повернулась к ней.

— Я думала, ты здесь для того, чтобы убедиться, что они ведут себя прилично.

— Она пыталась, но у нее ничего не вышло, — сказал Аттес. — И это отчасти твоя вина. Поскольку ты провозгласила его королем — с чем, кстати, я согласен, — он потребовал, чтобы она не вмешивалась.

Эш натянуто улыбнулся.

— Я действительно это потребовал.

Нектас фыркнул.

Я снова повернулась к дракену.

— И ты не смог его остановить?

— Я мог бы. — Нектас отпил из своей чашки. — Но Аттес сам напросился.

— О, боги мои, — пробормотала я, поворачиваясь к Аттесу. — И ты каким-то образом не смог защитить себя?

— Что мне оставалось делать? — Аттес наклонил голову, отбросив прядь волос песочного цвета на щеку, тоже покрытую пятнами, хотя и менее ярко-красного оттенка. — Нанесение удара королю будет считаться государственной изменой.

— Это правда, — сказал Эш.

Я сделала глубокий, успокаивающий вдох.

— Это выглядит болезненно.

— На ощупь это примерно в десять раз болезненнее, чем кажется, — сказал он.

Эш фыркнул.

— Не трать свое время на жалость к нему. Он мог бы вылечить это. Он просто не хочет.

— Почему ты?..

— Потому что ему не хватает внимания, — перебила Лейла.

Я повернулся к Первозданному. Синяки действительно выглядели ужасно, но Первозданный Согласия и войны был поразительно красивым мужчиной, несмотря на синяк и опухший глаз. Даже шрам не портил его точеных черт. Но когда я посмотрела на шрам, я не смогла удержаться от мыслей о том, как он его получил. Он пытался помешать Колису убить его детей.

Боги, насколько же это было ужасно, черт возьми? Колис причинил вред стольким людям, и все потому, что потерял то, что ему никогда не принадлежало.

Сотория.

Теперь, когда шок от того, что я увидела синяк под глазом Аттеса, прошел, во мне всколыхнулись самые разные эмоции. Я была рада его видеть. Аттес помогал мне, когда меня держали в Далосе, но он многое повидал, и это вызвало у меня столько беспокойства, что неудивительно, что раньше я чувствовала, что меня вот-вот вырвет. Его присутствие также вызывало стыд. И как бы я ни была уверена, что не должна этого чувствовать, я не могла избавиться от ощущения, что по моей коже бегут мурашки.

Я отвела взгляд и сделала глубокий вдох.

— Я чувствую необходимость извиниться за необдуманные действия моего мужа.

— В этом нет необходимости, — сказал Аттес.

— С этим мы можем согласиться, — заметил Эш.

Аттес подошел ближе.

— Твои глаза. Я никогда не видел ничего подобного.

Я насторожилась, услышав низкий предупреждающий рокот, исходящий от Эша.

В единственном здоровом глазу Аттеса блеснул огонек, и это не имело никакого отношения к эфиру.

— Они просто прекрасны, — продолжал он, как будто совершенно не замечая, что на веранде нарастает темная энергия. — Потрясающие.

— Спасибо, — сказала я. — Я думаю, это произошло потому, что никогда не было настоящего Первозданного Жизни, который родился бы смертным, так что… — Я пожала плечами.

— Нет, — сказал Аттес, практически промурлыкав это слово. — Не было.

— Ты проявляешь слишком много уважения, — холодно посоветовал Эш. — Продолжай в том же духе, и тебя кастрируют.

Я чуть не поперхнулась.

— Правда?

— Правда.

— Это болезненный процесс, с которым, надеюсь, мне не придется столкнуться. — Аттес усмехнулся, и на его правой щеке, среди синяков, появилась глубокая ямочка. Дьявольский блеск исчез с его улыбки. Именно тогда я заметила тени у него под глазами. У меня защемило в груди. Не похоже было, что он выспался, и я решила, что это как-то связано с его братом.

Его врагом.

Он взял меня за руку, и произошли две вещи. Между нами пробежал слабый разряд энергии. И Первозданный позади меня зарычал.

— Эш, — раздраженно огрызнулась я.

— Все в порядке. Он просто защищает тебя. Как и следовало ожидать, — сказал Аттес. Я не была уверена, что согласна с этим, особенно учитывая, что Эш знал, что со мной все в порядке. — Я рад видеть, что с тобой все в порядке. Когда я видел тебя в последний раз…

Я тяжело сглотнула, кивая на то, что осталось невысказанным. Когда мы были в резиденции Первозданной Келлы на равнинах Тии, я явно умирала. Я тоже не думала, что увижу его снова.

— Но вот ты стоишь здесь, живая и истинная Первозданная Жизни. Я не мог быть счастливее. — Он взглянул на Эша. — И это все из-за тебя.

Эш ничего не сказал, просто подошел и обнял меня за талию.

— И все из-за тебя. — Я сжала руку Аттеса. — Я не помню, поблагодарила ли я тебя за помощь, когда была в Далосе. Но даже если бы я это сделала… спасибо тебе.

— В этом нет необходимости.

— Есть, — настаивала я. Прохладная грудь Эша коснулась моей спины. — Если бы ты не рискнул и не сказал мне, что я не Сотория, я бы серьезно попыталась убить Колиса. И это бы не сработало. Он бы узнал правду, и я была бы либо мертва, либо…

Или еще хуже.

Это тоже осталось невысказанным.

Губы Эша коснулись моей щеки.

— Она говорит правду.

Улыбка Аттеса была легкой и искренней, но он отпустил мою руку.

— Он уже поблагодарил меня однажды. Не нужно делать это снова.

Приподняв бровь, я посмотрела через плечо на Эша.

— Ты действительно поблагодарил его?

— Да. — Он поцеловал меня в висок. — Я же говорил тебе. Мы все уладили.

— Своими кулаками, — пробормотала я.

— На самом деле он поблагодарил меня перед тем, как ударить, — сказал Аттес. — Или это было между первым и вторым ударом?

— Это было между ними, — сказал Эш.

Я покачала головой.

— Я не понимаю вас обоих.

— Мы понимаем друг друга, — вставил Аттес.

Я полагала, что это все, что имело значение.

Я начала оборачиваться обратно к Эшу, когда по мне пробежала дрожь беспокойства, каждый волосок на моем теле встал дыбом. Сработал инстинкт — тот, который не имел ничего общего с вадентией, а был связан с примитивной частью моего сознания, которая чувствовала…

Смерть витала в воздухе.

Я перевела взгляд на Эша..

Он замер, и в его серебристых глазах вспыхнул огонь, когда он уловил мои эмоции.

Нектас встал, вздернув подбородок и глубоко вздохнув.

Эфир наполнил мои вены, когда я развернулась, осматривая густые, раскидистые сосны, растущие у подножия заснеженных гор. Мое сердце бешено заколотилось.

— Если ты что-то чувствуешь, то я — нет, — сказал Аттес, когда я прошла вперед.

— Я тоже, — сказал Нектас. — Но я чувствую какой-то запах.

Звук шагов Аттеса по камню эхом разносился по веранде, пока я вглядывалась в темные тени между плотно стоящими деревьями.

Я прищурилась, стараясь разглядеть как можно дальше за густым лесом. Что-то было не так в темных пятнах, видневшихся вдали. Они казались неправильными. Они были слишком густыми и внезапно показались ближе. Лай из Эссали, с противоположной стороны леса, слился в нервный, почти неистовый хор.

— Что ты чувствуешь? — Спросил Эш.

Я остановилась на краю веранды. То, что я увидела, не было тенями. Они были плотными и бродили между деревьями. Я напряглась, когда внезапно увидела пару янтарных шаров, отражающихся в моих глазах. Их были десятки. Но это были не шары.

Это были глаза.

— Я чувствую запах мокрой псины, — ответил Нектас, когда хищное сияние погасло.

— Урод, — прорычал Аттес, когда ветки, низко нависшие над землей, затрещали.

Лай прекратился.

Мои губы приоткрылись, когда из леса выбежала собака, ее шерсть отливала на солнце темно — рыжим цветом — если бы собаки могли вырасти до размеров где-то между волком кину и даккаем, это было бы… И если бы они выглядели так, словно их скрещивали с бараном.

Существо было уродливым, и не в том смысле, что «это так мило», а в том, что «это уродливо». Шерсть по всей спине поднималась шипами — не потому, что она была такой спутанной, а потому, что она просто росла таким образом от природы — или так казалось. На заостренных, подергивающихся ушах и на большей части хвоста не было шерсти, за исключением завитка на конце. А морда? Ну, вот тут-то и проявились черты баррата. У него была морда грызуна-переростка, усы и все остальное.

— Кинакосы, — пробормотала я, широко раскрыв глаза. — Псы войны.

Существо начало подкрадываться к нам, принюхиваясь к воздуху.

Аттес внезапно оказался между нами и существом.

— Стаси дато, — приказал он.

Верхняя губа пса скривилась, когда он зарычал, обнажив зубы, которые заставили бы даккая понервничать.

Эш тут же оказался рядом со мной.

— Я не думаю, что он отступает.

— Стаси дато нори, — крикнул Аттес.

Желтые глаза существа скользнули по Аттесу туда, где стояли мы с Эшем. Его мощные мускулы перекатились по бокам и спине за мгновение до того, как оно взмыло в небо. Я дернулась вперед.

Эш схватил меня за руку, и Аттес выругался, двигаясь ослепительно быстро. Он схватил собаку за шею.

Я закрыла глаза и вздрогнула от визга и внезапного хруста кости, который услышала.

— Бедный щенок, — пробормотала я.

— Это не щенок, Лисса, — сказал Эш, его рука скользнула с моей руки на талию. — Это ядовитые звери.

Но все равно это выглядело и звучало как собака. Вроде.

Я приоткрыла один глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аттес кладет собаку на землю. Он сделал это почти благоговейно.

— Я полагаю, это не кто-то из твоих, — сказал Нектас.

— Нет. — Аттес поднялся, по-прежнему стоя к нам спиной. — Я перестал их разводить много лет назад. У них характер голодных даккаев, и их почти всегда приходится усмирять, чтобы избежать ненужного кровопролития.

Я прижала руки к бокам.

— Кин.

Аттес кивнул.

— Он никогда не переставал их разводить. Но они всегда слушались меня. Их разводят только для того, чтобы они подчинялись Первозданному Вати.

Когда я подняла взгляд на лес, он яростно загудел. Стало пугающе тихо. Не погорячилась ли я, придя сюда?

— Мое присутствие привлекло его сюда?

— Нет, — ответил Аттес. — Кинакосы работают быстро, но любому из них потребуется час или около того, чтобы добраться сюда из Вангара, где проживает Кин. Если только…

— Если только что? — Рука Эша крепче обняла меня.

— Леса здесь такие густые, что в них может находиться практически все, что угодно, и этого не будет видно с неба, — сказал он, глядя на горы кинакос. — Он не пробовал этого раньше.

— Но сейчас все по-другому, — сказала я. — Он знает, с кем ты вступил в союз, и вчера он был в Далосе. Он мог послать кого-нибудь из них присмотреть за тобой.

— И поскольку ты проводишь свое свободное время в черт знает как, — сказала Лейла, ее грудь приподнялась от резкого вдоха, когда Аттес вскинул голову, — ты бы не обратил достаточно внимания, чтобы узнать, был ли кто-то из них рядом с твоим домом.

Я почти ожидала, что он выдаст ей какой-нибудь игривый или остроумный ответ, но он этого не сделал. На его челюсти дрогнул мускул.

— Будем надеяться, что это был только один из них. — Лейла придвинулась ближе, потирая грудь тыльной стороной ладони. — Никто не хочет столкнуться на охоте со стаей боевых псов.

На охоте…

Если бы они не прятались поблизости, а им потребовалось бы около часа, чтобы добраться туда…?

Моя рука легла на плечо Эша. Эфир забурлил во мне, когда я снова подняла взгляд на сосны. Было по-прежнему так тихо. Ощущение покалывания осталось, свидетельствуя о том, что я не слишком остро отреагировала. Аттес начал поворачиваться, ветерок взъерошил его волосы, и я вспомнила. Меня не просто так заставили приехать сюда. Тот …

Сосновые ветки снова зашелестели.

— Там не один. — Мои пальцы впились в руку Эша.

Аттес выругался, возвращая свое внимание к соснам.

— Иди во дворец. Сейчас.

Все произошло так быстро, что не осталось времени на побег. Из леса выскочили Псы Войны — десятки псов. Они помчались по полю, щелкая челюстями и молотя хвостами.

— Ублюдки, — пробормотала Лейла, вытаскивая меч.

Когда Эш вытащил из-за пояса свой клинок из призрачного камня, моя правая рука метнулась к бедру, но оказалась пустой.

— Черт, — пробормотала я.

— Не подходи, — сказал Эш, подбрасывая кинжал. — У тебя нет оружия, а их укус очень опасен, даже для Первозданного..

— У тебя два кинжала, — заметила я. — А у меня есть эфир.

— Ты только что потратил большую его часть, чтобы перенестись из Царства Теней, — напомнил он мне. — И ты все еще…

— Малыш Первозданный, — бросил Аттес, разворачиваясь.

— Вот именно, — сказал Эш, когда я прищурилась. Его взгляд встретился с моим. — У нас все получится.

Мои руки сжались в кулаки.

— Я уже говорила, как сильно скучаю по своему кинжалу?

Аттес наклонился, обхватив одного из зверей за плечи, когда другой бросился на него.

— Аттес! — Закричала Лейла, бросаясь вперед. — Сзади!

Он повернул голову, когда кинакос перепрыгнул через Первозданного, словно тот был всего лишь препятствием на его пути.

Трава взметнулась вверх, когда Пес Войны приземлился возле ступеней, его желтые глаза уставились на…

Кость треснула, когда Эш шагнул вперед и метнул кинжал из теневого камня в кинакоса, попав ему прямо между глаз. Тот умер еще до того, как упал на землю.

— У меня есть два кинжала? — ответил он.

— Придурок, — пробормотала я, когда мимо Аттеса пролетел еще один, из его разинутой пасти капала слюна.

Нектас направился к веранде как раз в тот момент, когда Лейла развернулась, ее длинные темные косы разлетелись веером, и она опустила меч на затылок кинакоса. Темно-красная кровь брызнула и смешалась с дымом, когда подбородок Нектаса опустился вниз…

— Вот черт. — Я отпрянула, когда мощная струя серебристого пламени вырвалась из смертельной пасти дракена.

Огненная воронка ударила в чудовище, поглотив его в мгновение ока.

Я уставилась на Нектаса, пока Аттес сражался с другим псом войны.

— Ты просто выплевываешь огонь изо рта.

— Именно, — ответил Нектас, и из уголков его губ потянулись струйки дыма.

— Да, — прошептала я, часто моргая. Никогда в жизни я не видела ничего подобного.

— Хотел бы я, чтобы ты сейчас видела свое лицо. — Эш вытащил кинжал из ножен и с ухмылкой оглянулся через плечо. — Это просто восхитительно. — Он развернулся, высвобождая второй кинжал. Лезвие ударило по кинакосу, которого Аттес пригвоздил к земле.

Лейла выругалась, когда одно из чудовищ увернулось от нее.

— Что? — Она выпрямилась, крепче сжимая рукоять меча. — Разве я не аппетитно выгляжу?

— Ты всегда выглядишь аппетитно. — Аттес хмыкнул, хватая еще одного кинакоса. — Исключительно вкусно.

— Я не спрашивала твоего мнения, — парировала Лейла, проходя мимо Аттеса.

Аттес ответил ей, сворачивая шею зверю, но я не расслышала, что он сказал. Это колючее, нервирующее чувство осталось, когда серебряное пламя поглотило еще одного Пса войны. Запах горящего меха и обугленной плоти наполнял воздух, пока мой взгляд перебегал с одного кинакоса на другого. Мои пальцы судорожно сжимались, когда один за другим они избегали ранений, сосредоточившись только на этом. Кинакосы были на охоте. Другой отлетел в сторону, когда пламя охватило землю.

На охоте…

Мимо Нектаса пронесся кинакос, его челюсти щелкнули в воздухе, когда Эш повернулся, лезвие его меча было пропитано кровью. Как и прежде, зверь не обращал внимания на более близкие цели.

— Неприступный Первозданный, — пробормотала я, и мой желудок сжался, когда Аттес обхватил кинакоса за талию. Страх пронзил мою грудь.

Эш воткнул кинжал под челюсть массивного зверя и повернул голову в мою сторону.

— Я не слишком остро отреагировала. — Страх сменился раскаленной яростью, и я направилась к ступенькам веранды. — Они охотятся на тебя.

Нектас пристально посмотрел на меня. Вспыхнуло понимание.

— Черт.

Уголки моего зрения побелели, когда во мне забурлила сила. Я нечасто вызывала эфира на бой. Когда я использовала эфир против Колиса перед моим Вознесением, это было инстинктивно, порожденное паникой и яростью. Эфир только что откликнулся на мои эмоции..

Нет, дело было не только в этом.

Он откликнулся на мою волю, точно так же, как это было, когда я призвала воду, чтобы наполнить реки. Еще до моего Вознесения сущность откликалась на то, что я хотела. Да, это могло быть вызвано моими эмоциями, и я и раньше теряла контроль, но я владела этим. У меня не было власти надо мной, и я больше не была просто сосудом.

Я контролировала это.

Я.

Никто другой.

Я подняла руку, и эфир немедленно откликнулся на мой призыв. Я понимала, что использование эфира имеет свои недостатки, но эти мохнатые уроды охотились на мою вторую половинку. И если бы мне пришлось выбирать между ним и кем — то еще, я бы всегда выбрала его.

Полосы серебристого света с золотыми прожилками заискрились, стекая по моей руке. Моя воля сформировалась в моем сознании, и через секунду она превратилась в чистую энергию. Из кончиков моих пальцев вырвалось пламя, образовав несколько потоков шипящих, извивающихся золотисто-серебряных энергетических разрядов. Щупальца пламени взметнулись в воздух, отбрасывая мерцающий свет и тени на траву.

Тени Эша взметнулись вокруг, когда кинакос бросился на него. Первый поток эфира ударил в зверя, и, поскольку я пожелала ему быстрой и беззвучной смерти, Пес Войны был уничтожен. Уничтожен.

— Черт, — прохрипел Эш, уловив суть, когда мой взгляд метнулся вправо. Эфир поймал кинакоса в прыжке, когда между ним и Нектасом пронесся поток энергии, описывая дугу, а затем ныряя вниз…

Аттес выругался и бросился к Лейле. Он схватил ее за талию.

— Что за…? — воскликнула она, когда он поднял и развернул ее, освобождая от щупалец Эфира. — Это было необходимо?

Аттес поднял ее на несколько футов над землей.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Клубки потрескивающего эфира образовали паутину и заструились над травой, расходясь веером во все стороны. В тот момент, когда энергия коснулась кинакоса, она погасла во вспышке яркого света, не оставив после себя ничего, кроме дождя сверкающей пыли. Она тоже исчезла.

Поле было пустым, но я не стала звать эфир обратно к себе. Сгустки пульсирующей энергии отступили, готовые нанести удар.

— Лисса, — сказал Эш, поднимаясь по ступенькам веранды. — Я думаю, ты их всех прикончила.

Кивнув, я еще раз оглядела лес, но ничего не увидела. Острое, неприятное чувство дурного предчувствия ослабло. Оно не исчезло полностью, но было совсем не таким, как раньше.

Мое сердце все еще колотилось, но я отпустила дыхание. Нити эфира замерцали. Я встретилась взглядом с Эшем, когда он приблизился.

— Они охотились за тобой.

Челюсть Эша сжалась, когда он обнял меня за плечи и притянул к своей груди. Он поцеловал меня в лоб.

— Чертов Колис, — прорычала Лейла.

— Не думаю, что это был он, — сказал Аттес, и я нахмурилась. — И поверь мне, я не собираюсь ему перечить, но он никогда не требовал, чтобы мы использовали кинакосов для выполнения его приказов.

— Всегда что-то случается в первый раз, — пробормотал Нектас.

— Да, это так. — Голос Аттеса звучал ближе. — Но более вероятно, что мой брат пытался заслужить похвалу Колиса.

Ярость закипела у меня в груди, когда я отстранилась от Эша и повернулась лицом к другому Первозданному.

— Мне действительно не нравится твой брат.

Он запустил пальцы в волосы.

— Я не виню тебя.

— Я полагаю, ты понимаешь, что вопрос о приглашении Кина на встречу больше не обсуждается, — заявил Эш, и я вздохнула с облегчением. — Мне плевать на то, что я собираюсь ему доказывать.

Аттес кивнул и опустил руку.

— Я понимаю, — сказал он тяжелым голосом. — И я согласен.

Острая боль пронзила мою грудь. Я бы хотела, чтобы с Аттесом все было по-другому.

Лейла прочистила горло.

— Ты сказала, что у тебя было какое-то чувство, которое привело тебя сюда? — спросила она, взглянув в сторону Аттеса. Первозданный смотрел в сторону леса. — Это было похоже на вадентию?

— С ответом на этот вопрос придется подождать, — сказал Эш, прежде чем я успела ответить. — Мне нужно поговорить с женой.

Мой живот слегка дернулся, когда я оторвала взгляд от кустов. Я не знала, стоит мне волноваться.

Или радоваться.

Голос Эша понизился, в нем зазвучали нотки тлеющего пламени, когда он добавил: — Наедине.

Возбужденный.

Я определенно была взволнована, когда мои глаза встретились с его взглядом цвета расплавленного серебра. Но нам нужно было обсудить важные вещи. Много чего. Игнорируя его насыщенный запах, я заставила себя действовать ответственно.

— Нам нужно поговорить о том, что только что произошло.

— Это тоже может подождать. — Эш взял меня за руку и подошел ко мне. И тут я почувствовала его, толстого и твердого, прижатого к моему животу. Наши взгляды встретились, и он, не отводя взгляда, сказал: — Лейла?

— Я в порядке.

— Как и я, — поделился Нектас, и мое сердце заколотилось совсем по другой причине, чем раньше, когда вокруг нас сгустился темный туман.

— Идеально.

Я даже не заметила, как выплеснулся эфир, когда губы Эша прижались к моим, его язык раздвинул мои губы, давая яростное, порочное обещание того, что должно было произойти.