Рожденная из крови и пепла

ГЛАВА 33

Струйки серебристо-золотого эфира пронеслись сквозь густой туман, закружились вокруг нас с Нектасом, и пол, казалось, на мгновение ушел у нас из-под ног.

Мой желудок сжался, когда я попыталась разглядеть что-нибудь сквозь крутящуюся пелену. На несколько секунд я уловила проблески непроглядной тьмы…

Вспышка беловато-серебристого света разорвала пустоту, когда пространство между мирами раскололось. Я уловила легкий аромат свежей сирени, а затем нас окутало соленое дыхание моря, но дикий, земной аромат Нектаса оставался сильным. Потрескивающий свет угасал, пока не осталась видна только тонкая полоска, но и она тоже быстро погасла, обнажив зеленые кусты с серебристыми верхушками и увядшие пурпурно-голубые шипы непеты голубой в агонии позднего цветения. Вдыхая землистый, слегка сладковатый аромат кустарника, я посмотрела на облака, которые в сумерках приобрели розоватый, неземной оттенок.

Легкий ветерок коснулся моих щек, и мое сердце пропустило удар.

— Легкий ветерок, — прошептала я, глядя на Нектаса. — Это здорово.

Он слегка наклонил голову.

— Это так.

— Никогда еще не было так прохладно. — Отпустив его руки, я отступила назад и повернулась к скамейке, на которой, как я видела, сидела моя мать. — По крайней мере, я этого не помню. Гниль повлияла на погоду.

— Но ее больше нет.

— Нет. — Я сглотнула. — Я знала, что гниль прошла, но что ты чувствуешь? — Я резко выдохнула. У меня не было слов, когда я перевела взгляд на мягко покачивающиеся стебли цветов, просто наслаждаясь ощущением воздуха без удушающей влажности.

Нектас молча ждал рядом со мной несколько секунд — может быть, даже минут, — прежде чем заговорить.

— Мы должны найти твою сестру.

Отведя взгляд от голубой непеты, я оглядела желтый львиный зев и алые астры у подножия мраморной статуи Майи и сладкий алиссум, который, словно снег, устилал землю по обе стороны каменной дорожки. Я сориентировалась.

— Мы можем войти во дворец через садовые двери.

— Показывай дорогу, мейя Лисса.

Я начала двигаться, но остановилась, взглянув на дракена.

— Земляной.

Он приподнял брови.

— Твой запах, — объяснила я. — Это что-то землистое. Я никогда раньше этого не замечала, но я… чувствую его еще до того, как ты оказываешься рядом со мной. Когда я чувствую, это не совсем запах или вкус. Скорее, это ощущение.

Он наклонил голову.

— У тебя есть вопрос ко мне?

— Я не уверена. — Я выдавила из себя улыбку. — Я могу сказать, когда это ты, и мне кажется, я начинаю узнавать других дракенов еще до того, как увижу их. Эш сказал, что я словно улавливаю эхо.

— То, что чувствует он и другие Первозданные, — это эхо, но то, что ощущаешь ты, — это наш отпечаток, — сказал он. — Есть разница. Только истинный Первозданный Жизни и истинный Первозданный Смерти могут уловить наши отпечатки и использовать их для общения с нами.

Я удивленно вскинула брови.

— Ты хочешь сказать, что я могу говорить в твоей голове.

— Часть меня хочет сказать тебе «нет».

— Это грубо.

— Но да, если мы будем открыты для этого, — сказал он. Когда я начала говорить, он оборвал меня. — Давай поговорим об этом подробнее, когда мы не будем находиться в мире смертных.

Моргнув, я вздрогнула. Милостивые боги, на мгновение я действительно забыла, что делаю и где нахожусь. Ухмылка Нектаса показала, что он знает.

— Пошли. — вздохнула я, откладывая свое новое открытие на потом. Я обошла скамейку и пошла по темнеющей дорожке. — Думаю, мы сможем найти Эзру в столовой. По крайней мере, я на это надеялась.

Миновав еще одну статую Майи, мы вышли на главную аллею. Золотистый свет веранды пробивался сквозь ветви, усыпанные розовыми цветами.

— Кажется, впереди стражники, — прокомментировал Нектас.

Я могла видеть их темные фигуры, стоящие у открытых дверей.

— Я не уверена, что кто-нибудь из них узнал бы меня.

— Мне трудно в это поверить, — сказал он. — С твоими волосами и веснушками у тебя вполне узнаваемые черты лица.

Я слегка прикусила нижнюю губу и замедлила шаг.

— Я… меня редко видели. Обычно я пользовалась лестницами и коридорами для прислуги, и, честно говоря, половина здешних охранников, вероятно, приняла меня за слугу, так что вполне возможно, что никто из них меня не узнал. И я сомневаюсь, что они просто позволили бы мне войти в обеденный зал. — Я подумала о нашем с Эшем последнем визите. — Большинство охранников даже не знают моего имени.

— Это… — Нектас замолчал. Когда я оглянулась через плечо, то увидела, что его челюсть сжата в жесткую линию.

— Все так, как было, — сказала я, глядя вперед.

— Скорее неприемлемо.

— Да, — вздохнула я. — И это тоже. Но из-за сделки, я думаю, было проще скрывать мою личность, чтобы никому не пришлось объяснять, почему я не могу выйти замуж, или гадать, что случилось, когда я в конце концов исчезла.

— Как будто это был единственный выход, — заметил Нектас своим хриплым голосом.

Это было не так.

Но для моей матери это было легче всего. Мои плечи напряглись, когда я сосредоточилась на предстоящем. В данный момент у нас были гораздо более важные вещи, о которых нужно было подумать.

— Когда мы были здесь в последний раз, Эш напугал охранников, чтобы они оставили нас в покое.

Нектас рассмеялся.

— Похоже на правду.

Я улыбнулась, остановившись возле последнего из цветущих осенью вишневых деревьев. — Не думаю, что это произведет такой же эффект, — сказала я, понизив голос. — Так что, думаю, я могла бы применить принуждение. — Мои губы скривились при мысли об этом.

— Я думаю, ты недооцениваешь свое присутствие, если думаешь, что не окажешь такого же влияния.

Я оглянулась на Нектаса и выгнула бровь.

Он опустил голову.

— Ты настоящая Первозданная Жизни, Сера. Что бы сделали охранники, если бы ты показала им это?

— Взбесились? — Я оглянулась на веранду.

— Это и позволит тебе ходить, куда захочешь.

Я обдумала это.

— Эш на самом деле не сказал, кто он такой, когда был здесь.

— Похоже, тебе не нравится идея принуждать кого-то. — Нектас заметил это. — Если хочешь, я могу напугать их, как это сделал Эш.

Я фыркнула.

— Не знаю, стоит ли нам это делать. — Я прищурилась. — Думаю, я могла бы просто заставить их не видеть нас. Я имею в виду, это ведь не то же самое, что заставлять их что-то делать, верно?

Нектас заколебался.

— Я полагаю что так.

— Похоже, ты не совсем согласен с моим ходом мыслей, — заметила я.

— У тебя уникальный ход мыслей.

— Это хороший способ выразить это.

— Но я думаю, было бы разумно, если бы наше присутствие осталось в основном незамеченным, чтобы мы не устраивали сцен, — добавил он, и в его голосе послышались нотки веселья. — Итак, да. Не принуждай этих охранников силой.

Я закатила глаза.

— Есть и третий вариант, — сказал он. — Позволь им увидеть тебя. Как сказал Эш, они будут знать, что ты, по крайней мере, богиня, и, скорее всего, позволят тебе танцевать у них на спине, если ты этого захочешь.

— Хорошая мысль, — пробормотала я. — Я все время забываю об этом.

— Понятно.

Я заставила себя двигаться. В саду было тихо, когда я оглянулась на Нектаса, только тогда осознав, что он одет как обычно — то есть на нем были только свободные черные брюки. Без ботинок. И без рубашки.

Я надеялась, что здесь не устраивают вечеринок.

Отодвинув нижние ветви дерева, чтобы не мешать ему, я вышла из-под прикрытия, и двое охранников оказались в поле моего зрения.

И снова я была рада увидеть, что ни на одном из них не было этих отвратительных жилетов с пышными рукавами или панталон. Их туники и бриджи по-прежнему были сливового цвета, но новая форма была на порядок лучше прежней.

— Вот что я вам скажу, — сказал один из охранников, поворачиваясь, чтобы осмотреть сад. — Этот парень — странный сноб, черт возьми. — Охранник потянулся к мечу, висевшему у него на поясе, и, морщась, захромал вперед. Напряжение сковало уголки его рта, отчего они побелели. — Стой на месте.

— Тот факт, что я добралась до лестницы так, что никто из вас этого не заметил, несколько настораживает, — заметила я, взглянув на второго охранника. Я узнала светловолосого мужчину на третьем десятке лет от роду. Его звали Джеймисон. — Вам так не кажется?

— Послушайте, мисс, я не знаю, откуда вы взялись, но… — Глаза Джеймисона расширились, когда Нектас появился у меня за спиной. Его голова откинулась назад, когда Нектас поднялся по ступенькам. — Милостивые боги, вы… огромный.

— Спасибо, — ответил Нектас.

— Огромный или нет, — вмешался другой охранник с изможденным лицом, когда я открыла свои чувства. Я вспомнила его имя. Вил Товар. Это было все, что я позволила себе узнать о стройном темноволосом смертном. — Где остальная твоя одежда, дружище?

— Смертные. — Нектас тихо рассмеялся. — Они всегда так поглощены плотью, что не видят того, что находится прямо перед ними.

— Смертные? — Со смешком повторил Джеймисон, обменявшись долгим взглядом с другим охранником. — Думаю, мой товарищ сегодня был пьян.

Смех Товара затих, когда я поднялась по ступенькам и ступила в свет ламп, расположенных вдоль стены. Наши взгляды встретились, и мужчина отшатнулся.

— Боги милостивые, — выдохнул он.

Я улыбнулась. Наверное, мне не следовало видеть, как Товар побледнел, но не часто я вызывала такую реакцию.

Позже мне придется долго и упорно размышлять, почему это меня так развеселило.

— В чем твоя проблема? — Джеймисон нахмурился. — Может, ты глубоко в своем…

— Заткнись, придурок, — прошипел Товар, склонив голову.

— Не называй меня придурком, урод. — Джеймисон подошел к Товару, его щеки вспыхнули.

— Посмотри на нее. — Товар наклонился, его лицо исказилось, когда он прижал руку к боку. — Посмотри в ее глаза, дурак.

Джеймисон повернулся ко мне, когда я приподняла бровь. Он прищурился, а затем застыл как вкопанный.

— О…. — У него отвисла челюсть. — Черт.

— Охрана здесь впечатляющая, — протянул Нектас у меня за спиной.

Я чуть не рассмеялась, но этим двоим не следовало бы поручать охрану тюка сена.

— Поклоны… — Я поджала губы, когда они оба опустились на колени, Джеймисон двигался намного быстрее Товара — казалось, ему было больно от своих движений. — В этом нет необходимости.

— Нам очень жаль. — Голос Товара дрогнул. — Мы не знали.

— Да. — Джеймисон отчаянно замотал головой. — Пожалуйста, простите нас. Мы не хотели проявить к вам неуважение.

Какой бы юмор я ни испытывала, он испарился, когда я уставилась на двух явно испуганных мужчин. Их реакция не была шокирующей. Большинство смертных ведут себя подобным образом, когда сталкиваются лицом к лицу с богом. Я могла только представить, что бы они сделали, если бы узнали, что я Первозданная.

Нектас нахмурился, глядя на двух мужчин сверху вниз.

— Прошло много времени с тех пор, как я был в этом мире, — сказал он, поймав на себе быстрый взгляд Джеймисона. — Я не помню, чтобы они вели себя подобным образом.

— А как они вели себя раньше?

— Радовались при виде бога, — ответил он. — А не тряслись от страха.

Я думала, что в конце времен, когда правили древние, все было не так. Вероятно, он говорил о временах, когда Эйтос правил как истинный Первозданный.

— Встречи с богами обычно ничем хорошим не заканчиваются, — сказала я, думая о том, что боги сделали в Садовом квартале в ту ночь, когда я была с Эшем. Даже если боги и находились в царстве смертных по разным причинам, они, как правило, поступали так, как им заблагорассудится. — Так не должно быть.

— Нет, не должно, — согласился Нектас.

Я уже не в первый раз так думала, но раньше у меня никогда не было возможности что-то с этим поделать.

Теперь я могла бы.

— Все в порядке. Вы не проявили неуважения, — заверила я их.

— Спорно, — пробормотал Нектас.

Я бросила на него взгляд, но ни один из мужчин не пошевелился.

Нектас скрестил руки на груди.

— Не обращайте на него внимания, — сказала я, снова поворачиваясь к ним. Товар дрожал. — Все в порядке. Правда. — Я отважилась на шаг вперед, сделав то, что редко делала в мире смертных. Я протянула руку и коснулась теплой щеки мужчины.

Товар вскинул голову, его глаза расширились еще больше.

— Вы можете встать, — настаивала я. — Вы оба.

Грудь охранника резко поднялась, когда он вдохнул. Мгновение никто из нас не двигался. Товар даже не выдохнул, пока смотрел на нас. Мои чувства резко обострились, и прежде чем я смогла себя остановить, я… соединилась с этим человеком.

Я не была уверена, что происходит. Я не могла заглянуть в его разум или душу, и я не читала его мысли, но я почувствовала… что-то. Боль. Болезнь, которая распространялась, пожирая его изнутри… задолго до того, как он почувствовал первые боли в животе. Боль, которая в конце концов лишила его аппетита.

Прошло всего несколько секунд, но я знала, что этот человек умирает медленно и мучительно. И мое прикосновение…

Кончики моих пальцев слегка увлажнились.

О, черт.

Прежде чем я успела отдернуть руку, эфир впитался в кожу мужчины.

— Что за…? — прохрипел Джеймисон, поднимаясь.

Золотистый свет заструился по венам Товара, по всему его горлу, груди, рукам и животу. Товар напрягся, как будто к его сухожилиям прикрепили нити и потянули за них. На мгновение его взгляд стал рассеянным, а затем прояснился. Напряжение, от которого покраснели уголки его рта, ослабло. Болезненная пустота на его лице исчезла от моего прикосновения…

Я исцелила его.

Я никогда раньше никого не исцеляла от болезней.

Но сейчас я была настоящей Первозданной Жизни. Главное — жить. Я отдернула руку.

Глаза Товара заблестели, и он задрожал, но на этот раз не от страха или боли. Это было от облегчения.

— Спасибо тебе, — хрипло произнес он, слезы наполнили его темные глаза и потекли по щекам. — Я молился каждый вечер в храме, но облегчения не было. Я перестал молиться. Думал, знаешь, может быть, я… я был недостоин. Что я сделал что — то, чтобы заслужить это…

— Ты не заслужил, — сказала я, хотя и не позволяла себе ничего замечать в нем. Но я не думала, что многие заслуживают такой болезни, которая была бы другим видом гниения.

Его глаза закрылись.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности. — Я отступила назад и взглянула на Нектаса.

Дракен вежливо уставился на меня.

— Упс.

— Действительно, упс, — сухо ответил он.

— Я понятия не имею, что происходит. — Джеймисон почесал в затылке, его взгляд метался между Товаром и нами. И Товар, он был…

Ну, он просто раскачивался взад-вперед, снова и снова благодаря меня.

Был хороший шанс, что мне, вероятно, не следовало этого делать. На самом деле, я понятия не имела, следовало ли мне это делать или нет, но я сомневалась, что его исцеление вызовет какой-либо космический дисбаланс.

Или, по крайней мере, я надеялась, что этого не произойдет.

В любом случае, я не пожалела об этом, увидев облегчение на лице этого человека.

Нектас коснулся моей руки, напоминая, что у нас была причина быть здесь, и это была не она.

Я отвел взгляд от Товара.

— Мне нужно поговорить с королевой.

— Ее величество в обеденном зале, — ответил Джеймисон.

— Спасибо. — Я бросила последний взгляд на Товар и почувствовала, что должна что-то сказать. — Пусть ваша жизнь будет достойной.

— Конечно. Да. Я сделаю это. — Товар сложил руки под подбородком. — Я клянусь тебе.

Кивнув, я вошла в зал, украшенный лиловыми знаменами с эмблемой семьи Миерель — короной, которую рассекает меч.

— Я не хотела этого делать, — сказала я через мгновение.

Ответа не последовало, но я знала, что Нектас последовал за мной. Я остановилась и обернулась.

Он стоял перед одним из баннеров, нахмурив брови.

— Что ты делаешь?

— Герб. Это странный символ.

— Так и есть. — Я оглядела пустой коридор. — Это должно символизировать силу и лидерство. Только выглядит это так, будто кого-то ударили ножом в голову.

— Сила и лидерство? Это не то, что это значит. Не оригинально, — сказал он, слегка покачав головой. — Листья? Это не лавр. Это вяз.

Я удивленно подняла брови.

— Мне придется поверить тебе на слово.

— Ты знаешь, какое значение имели вязы для древних?

У меня по спине побежали мурашки.

— Жизнь.

— Да. А меч? Он символизирует многое — власть, крепость, мужество. — Нектас помолчал. — Истину.

По моей коже пробежала дрожь. Если корона символизирует жизнь, а меч — истину, тогда…

— Истинная жизнь? Истинная Первозданная Жизни? — Я рассмеялась. — Нет. Это должно быть простым совпадением с натяжкой.

— Я не верю в совпадения, и я не верю, что это все, что символизирует этот знак отличия. Посмотри на расположение меча. — Нектас указал пальцем. — Он наклонен. Не совсем прямой. — Он посмотрел на меня. — Это должно быть тебе знакомо.

Я, нахмурившись, уставился на меч. Все, что я могла видеть, это как кто-то умирает от удара ножом в голову…

Умирающий.

Мои губы приоткрылись, и я отшатнулась, точно так же, как несколько мгновений назад стражники. Я видела похожий символ в Храме Теней.

— Смерть. Это символ смерти.

— Нет. Это, — сказал Нектас, снова указывая, — символ, представляющий как жизнь, так и смерть, на гербе той же родословной, которая в конечном итоге породила смертного, ставшего истинной Первозданной Жизни. Которая к тому же является супругой Первозданного Смерти.

— Ну, если смотреть на это с такой точки зрения, это не похоже на совпадение, но…

Но это проклятое пророчество.

Хотя Судьбы не могли предвидеть всего будущего, они могли предвидеть множество возможностей, которые их ждали.

— Гербу Миереля всего несколько сотен лет. Все началось с… — Мои глаза сузились. — Мерзавец.

— Так вот с кого все началось?

— Все началось с Родерика Миереля. — Я резко повернулась к нему. — Он стал признанным королем Ласании только после заключения сделки.

Нектас снова обратил свое внимание на герб.

— Ничто из этого не означает, что Эйтос дал Родерику дизайн, но… — У меня вырвался сдавленный смешок. — Должно быть, он…

Нектас медленно выдохнул.

— Это не тот символ, который символизирует неизбежность жизни и смерти и важность того и другого.

— Полумесяц, — пробормотала я, и моя кожа покрылась мурашками. — Девушка, как и обещала Судьба.

Голова Нектаса повернулась в мою сторону.

— И ты покинешь это царство, затронутая жизнью и смертью. — Мой голос был хриплым, когда я заговорила. — Это то, что сказала мне моя старая няня Одетта. — Я протянула руку и дотронулась до своего левого плеча. — У меня есть родимое пятно в форме полумесяца.

— Судьба отметила тебя при рождении, — сказал он, повторяя слова Одетты. — Символом равной власти жизни и смерти.

Встревоженная, я убрала руку.

— Но если Эйтос оставил какой-то намек, то это должен быть символ жизни. Этот знак может символизировать что-то другое, а не тебя и Эша. Это может быть…

— Жизнь и Смерть не связаны, — перебила я. — Но это одно и то же.

Серебряный зверь, из огненной пасти которого сочится кровь, купающийся в свете самой яркой луны, которая когда-либо рождалась, станет одним из них..

Холодок пробежал по моему телу, когда я уставилась на герб. Если этого символа, представляющего жизнь и смерть как единое целое, никогда раньше не существовало, как Эйтос мог иметь к этому какое-то отношение? И почему? В вадентии было пугающе тихо. Что означало…

Это касалось либо судеб, либо чего — то близкого мне — моего настоящего или будущего.

Ибо, наконец, восстанет Первозданный, дающий кровь и приносящий кости, Первозданный из Крови и Пепла.

Меня снова пробрал озноб.

— Ничто из этого не имеет смысла и даже не имеет значения прямо сейчас, — сказала я. Нектас кивнул, но в нем чувствовалась странная нервозность. Я повернулась и направилась к обеденному залу. — И знаешь, почему это не имеет значения?

— Почему? — На этот раз Нектас последовал за мной.

— Потому что, когда я пытаюсь разобраться во всем этом, — сказала я, указывая на гобелены, когда шла по коридору направо от себя, — У меня такое чувство, что моя голова вот-вот взорвется. Например, размажется все по этим гобеленам.

— Мы не хотим, чтобы это произошло.

Я зашагала вперед, минуя изогнутые арки многочисленных ненужных помещений.

— Мысль о том, что все это связано, злит тебя, — прокомментировал Нектас.

— Меня это раздражает. — Я вошла в узкий холл, стены которого были выкрашены в белый цвет и освещены газовыми лампами. — Потому что это создает ощущение, что все предопределено. — Думаю, иногда это неплохо, не так ли? Если тебе нравится результат. Но в других случаях это плохо. — В любом случае, это заставляет задуматься, какой в этом смысл, если то, что должно произойти, так или иначе произойдет.

— Ничто не высечено на камне.

— Да, все так говорят. — Коридор изогнулся, и в конце абсурдно длинного холла показались двери с гербом. — Но, черт возьми, я точно не чувствую…

Меня охватило неприятное ощущение. Причина была не в том, что никто не охранял дверь. В этом не было ничего удивительного. Эзра не требовала, чтобы охранники стояли у каждой комнаты, которую она занимала, и я это поняла. Я была того же мнения. Но она была смертной, а у Ласании было немало врагов, особенно среди лордов Водинских островов — благодаря тому, что я выполнила приказ моей матери. Но дело было не в этом.

— Эш поставил обереги, когда впервые привел меня в Царство Теней, — сказала я. — Те, что должны были защитить мою семью. — Провидение подсказало мне, что я знаю ответ, но мне нужно было его услышать. — Они все еще будут работать, верно?

— Возможно, они немного ослабли, пока Эш был в стазисе, но они останутся, пока он жив.

Я кивнула, но ускорила шаг, потому что эти чары защищали мою семью от богов, которые пытались причинить им вред.

Не от всего, что не было богом.

Не от Первозданных.

Эфир горячо запульсировал у меня в груди, когда я глубоко вдохнула. В воздухе витал запах, которого здесь не должно было быть. Больше нет.

Увядшая сирень.

Я бросилась бежать, волосы развевались у меня за спиной. Я не замедлила шага, когда запах смерти усилился. Я приказала дверям открыться. Они распахнулись, ударившись о каменные стены с обеих сторон, заставив тех, кто находился в длинной прямоугольной камере, расположенной в центре затонувшего помещения, ахнуть.

Стул опрокинулся, когда мой взгляд скользнул по знакомым лицам.

Все, что я увидела, было золото.

Золотые волосы.

Золотая туника.

Крылья, выкрашенные в золотой цвет.

Глаза такого бледно-голубого оттенка, что казались бы безжизненными, если бы не искорка веселья в глубине зрачков, когда мы встретились взглядами.

Каллум сидел за обеденным столом с моей семьей и улыбался.

— Серафина, — протянул он, снимая салфетку со своих колен и бросая ее на стол. — Какой приятный сюрприз — видеть тебя здесь.

Мой гнев наполнил меня до краев. Когда серебристо-золотой свет заполнил уголки моего зрения, я увидела, как Эзра обогнула край стола и встала позади моей ошеломленной матери. Марисоль направилась к мужчине, в котором я узнала ее отца, ее темный взгляд нервно метался между Каллумом и… не мной. Она смотрела мне за спину.

Нектас издал низкое рычание.

— Подожди. Вы двое знаете друг друга? — Спросила Эзра, ее голос был спокоен, как обычно. Казалось, она даже не удивилась, увидев, как я вваливаюсь в столовую. — Я думала, вы видели друг друга только мельком.

— О, мы хорошо знакомы, — протянул Каллум, подмигивая.

Он действительно подмигнул.

Жар разлился по моим венам. Часть моего мозга, которая все еще работала, когда я была смертной, отключилась. Я тенью сошла с верхней ступеньки круглой лестницы к краю стола. Леди Фабер вскрикнула от неожиданности и ударилась о стол. Бокалы с вином опрокинулись, расплескав красную жидкость по белой скатерти.

Каллум начал подниматься, но я была быстрее.

Схватившись за спинку его стула, я вырвала его из-под него и швырнула через всю комнату. Стул врезался в стену и разлетелся на куски, когда он шлепнулся на задницу.

— Серафина! — Тут моя мать обрела дар речи, схватившись за рубин на шее. — Что ты?.. — Она откинулась на спинку стула, когда я резко повернула к ней голову. Кровь отхлынула от ее лица. — Боги мои.

Каллум усмехнулся с пола.

— Ну, не совсем.

— Заткнись, — прошипела я, схватив его сзади за воротник туники.

Подняв его на ноги, я отшвырнула мерзавца в том же направлении, что и стул. Он ударился о стену с глухим стуком и упал вперед.

— Честное слово, — пробормотала Эзра.

Каллум удержался, прежде чем ударился лицом об пол.

— Ой. — Он начал подниматься.

Я оказалась рядом с ним прежде, чем он успел сделать шаг.

Ударив его рукой в грудь, я впечатала его в стену, и камень треснул. Поднялись столбы пыли и осели на пол, когда его голова ударилась о камень.

— Сера, — снова заговорила Эзра. — Не могла бы ты, пожалуйста, сказать мне, что происходит? Предпочтительно начать с того, почему ты только что швырнула бога через всю комнату.

— Он не бог, — прорычала я, снова ударив Каллума головой о стену только потому, что мне так захотелось.

— Ладно. Тогда не могла бы ты рассказать мне, что происходит, и, в какой-то момент, объяснить, почему твоя кожа… — Она замолчала. Когда она заговорила снова, ее голос звучал ближе. — На самом деле, я даже не знаю, что с твоей кожей, но ты…ты выглядишь как богина. Ты была Вознесена?

— Я все объясню через секунду, но мне нужно, чтобы ты вернулась. — Я бросила короткий взгляд на Нектаса. — Защити их.

— Ты мой приоритет.

— Нектас.

Дракен вздохнул.

— Как пожелаешь, мейя Лисса.

— Мейя… Лисса? — пробормотала Марисоль, и затем писк леди Фабер подсказал мне, что Нектас придвинулся к ним поближе.

Я сосредоточилась на Каллуме.

— Что ты здесь делаешь? — Струйки эфира стекали по моей руке, а с кончиков пальцев срывались искры. — Не заставляй меня спрашивать тебя дважды.

Из-за его уха сочилась кровь.

— Ты просила меня вести себя тихо — что ж, ты потребовала, чтобы я это сделал. — Он улыбнулся, и его зубы покраснели. — И довольно грубо.

Я оттащила его от стены, а затем толкнула обратно, разбив еще больше камней.

— Не пытайся быть умным, Каллум, потому что ты им не являешься.

— Может, и нет. — Его голова втянулась в плечи так, что я подумала, что повредила там несколько важных мышц. — Но я умнее тебя.

— Тот факт, что ты здесь, говорит о том, что это не так. — Я оттолкнула его, когда он попытался встать на ноги.

— Я просто болтал со старыми друзьями, — сказал он, на мгновение опустив взгляд. — Наверстываю упущенное.

— Они тебе не друзья.

— Это неправда, — выдавил из себя Каллум. — Мы с бывшей королевой давно знакомы.

— Да, это так. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — О чем вы там болтали?

— О тебе, — прошептал он, и в его зрачках замерцал тусклый блеск огня. — И что за лживая шлюха ее дочь.

— Мне действительно любопытно посмотреть, какой эффект оказывает на тебя огонь, — прорычал Нектас. — Так что тебе лучше следить за своим языком, маленький засранец.

Ноздри Каллума раздулись.

Я улыбнулась.

Его рука метнулась к кинжалу у моего бедра.

Я перехватила его руку.

— Еще раз. — Я изогнулась, ломая кость. Моя улыбка стала шире, когда он закрыл глаза. — Ты явно не очень умен.

Сплюнув кровь на пол, он поднял голову.

— С тобой было намного легче иметь дело, когда ты была в клетке.

Ярость подступила к горлу, отдавая пеплом. Я схватила его за подбородок, когда воздух вокруг меня наполнился.

— Сера, — позвал Нектас. — Он не смог бы проникнуть в это царство тенью. Его пригласили сюда.

Я резко вдохнула. Нектас был прав. Я была слишком зла, чтобы думать об этом.

— Кто пригласил тебя сюда?

Каллум не ответил, его взгляд был сосредоточен на жире, обжигающем его плоть.

— Он пришел с другой женщиной? — спросил Нектас у сидящих за столом.

— Насколько нам известно, нет, — ответил Эзра. — Но он здесь всего пару дней.

Я удивленно приподняла брови.

— Ты здесь так долго? Какого черта, Каллум?

— Мне нужно было многое им рассказать, — прохрипел он. — Знаешь, мне нравится, как ты выглядишь за позолоченной решеткой.

Так оно и было.

Каллум тоже это понял. Его глаза широко раскрылись.

— Черт.

Из моих пальцев вырвался эфир, обжигая кожу на его подбородке. Я направила силу воли внутрь Ревенанта, как, по моим наблюдениям, делал Эш. Я толкнула ее внутрь, наполняя его.

Каллум дико дернулся, его руки разлетелись в стороны. Крик боли вырвался из его горла, когда воздух пронесся по его венам. Его тело напряглось, когда серебристо-золотой поток воздуха, хлынувший изо рта, оборвал его крик. Его глаза сверкнули, а затем выскочили. Густые капли красной жидкости потекли по его щекам и мне на пальцы.

— Я думаю… — Марисоль поперхнулась. — Кажется, меня сейчас стошнит.

Каллум обмяк.

Я отпустила его, наблюдая, как он падает на пол бесформенной кучей, из его ушей валит дым, а на месте глаз зияют обугленные дыры.

Тело ударилось об пол позади меня, и лорд Фабер закричал, а Марисоль закричала: — Мама!

Тяжелый вздох Нектаса эхом разнесся по комнате, когда я опустилась на колени, вытирая пальцы о тунику Каллума. Затем я поднялась и повернулась.

— Он мертв? — Спросила Эзра, обнимая Марисоль за спину. Лорд Фабер держал распростертое тело жены у себя на коленях, а Марисоль, опустившись на колени рядом с ними, прикладывала влажную салфетку к вискам матери.

Я сосредоточилась на Эзре. Ее побелевшие костяшки пальцев были единственным признаком того, что она не была такой спокойной, какой казалась.

— К сожалению, нет.

— К сожалению? — повторила моя мать, ее глаза расширились, а кожа вокруг рта побелела, когда она уставилась на мою руку.

— Скорее рано, чем поздно, он снова станет таким же несносным, как прежде. — Я опустила взгляд, думая, что не заметила запекшейся крови, но это было не так. Она смотрела на меня, потому что по моей ладони и предплечью текли золотые струйки. Вероятно, и по моему лицу тоже. Я пожелала, чтобы эфир успокоился. — Хорошо. — Я вздохнула. — Я не ожидала, что сообщу вам эту новость таким образом. Я уверена, вы все немного сбиты с толку.

— Сбиты с толку? — Мама рассмеялась так, как я никогда раньше у нее не слышала. В ее голосе звучали нервозность и… ужас. — Что ты такое?

Я напряглась, готовясь к старому, знакомому приступу боли. Я знала, что это произойдет, но, черт возьми, оно все еще жгло.

Нектас шагнул вперед.

— Это твоя мать?»

Я прочистил горло, быстро моргая.

— Да.

— Я вижу сходство. — Прядь красных волос упала на обнаженное плечо. — И все же вы явно не знаете, кто ваша дочь. — Он выпрямился. — Но вы скоро узнаете.

Я начала хмуриться, но потом почувствовала это. Пульсацию осознания я ощутила не только в центре своей груди, но и в своих костях и душе.

О-о-о…

Комната задрожала, выводя леди Фабер из обморока.

— Что это…что происходит?

Марисоль схватила ее за руку.

— Я не совсем уверена.

Посуда задребезжала, а на мраморной плитке появились тонкие трещинки. Комнату сотряс раскат грома, и стаканы на столе разлетелись вдребезги.

— О, нет. — Эзра всплеснула руками, отчего ее короткий жилет цвета слоновой кости приподнялся над стройными бедрами. — Мы только что отремонтировали Большой зал с прошлого раза.

Я бросила на нее недоверчивый взгляд, и смех застрял у меня в горле.

— Это было ужасно громко — камень и молотки, — сказала она. — И я клянусь, что они стучали этими молотками только тогда, когда у меня было несколько минут на чтение.

— Правда, Эзра? — Тихо спросила Марисоль. — Сейчас подходящее время, чтобы упомянуть об этом? Когда вот-вот появится другой бог?

— Бог? — Эзра слегка рассмеялась. — Это не приход бога. Это Первозданный.

Лорд Фабер разинула рот.

По стенам и потолку побежали трещины, из-за которых посыпалась пыль. Я поморщилась, подумав, что в будущем Эзра будет гораздо чаще стучать молотками.

Порыв холодного ветра пронесся по обеденному залу, а из маленьких трещин в полу начал просачиваться призрачный туман.

— Чем мы прогневали богов? — Прошептала леди Фабер, глядя на меня снизу вверх, пока ее муж и дочь помогали ей подняться на ноги.

— Это была не ты. — Нектас многозначительно посмотрел в сторону моей матери.

Она не пошевелилась.

— Ему действительно нужно все это делать?

Нектас улыбнулся.

— Он любит появляться на людях.

Воздух в нескольких футах справа от меня искривился, и появился шар из потрескивающего воздуха. Шар расширился, истончаясь и вытягиваясь примерно до роста великана. Ледяная сила наполнила обеденный зал, когда разрыв в королевствах широко раскрылся. Появился густой туман, растекаясь по полу, когда появился Эш, одетый так, как он был одет, когда я оставила его в Царстве Теней: черные бриджи и свободная льняная рубашка. Он выглядел как воплощение Смерти.