Гнев империи

Глава 11

Несколько дней после утраты конспиративной квартиры Микель пытался установить, насколько велик ущерб. Он оставил Хендрес записки в заранее оговорённых местах, попробовал выследить горстку доверенных контактов и маялся от разочарования в маленькой дыре на краю Гринфаэр-Депс − это был первый адрес в списке Таниэля.

Надежда, что Хендрес сбежала от дайнизов, уже начала таять, когда в одном из тайников он нашёл записку. «Ещё жива. Конспиративная квартира раскрыта. Встретимся на Лорел-уэй, 14, в два часа. Буду ждать два дня». Он сразу узнал аккуратный почерк Хендрес.

Место встречи располагалось в роскошном районе под названием Средний город. До вторжения это было излюбленное место фатрастанской элиты. Широкие мощёные улицы с рядами огромных особняков, на каждом углу всю ночь горели газовые фонари. Там были музеи, театры и дорогие рестораны, даже любимый бордель Микеля находился в Среднем городе, хотя он редко позволял себе туда захаживать.

После вторжения дайнизов всё изменилось. Средний город превратился практически в призрак. Дома и заведения были заколочены в тщетных попытках не допустить разграбления. Только в одном из десяти домов ещё жили, а большие общественные здания либо охранялись дайнизскими солдатами, либо там обосновались незаконные вселенцы.

Ходили слухи, что дайнизы планируют переселить в особняки Среднего города своих чиновников низкого ранга, но до сих пор дайнизов здесь было не больше, чем в других районах.

Микель пришёл на условленное место на час раньше и неторопливо прогуливался по кварталу. По адресу Лорел-Уэй, 14 находился большой театр, построенный всего несколько лет назад, − гордость бруданских инвесторов. Огромный каменный фасад украшали горгульи и колонны. В газетах много писали о целом лабиринте туннелей под главной сценой и системе рычагов и подъёмных блоков, оборудованных по последнему слову техники, с помощью которых актёры опускались на сцену или выскакивали из-под пола.

Наружные стены украшали граффити на палоанском, порицающие дайнизских захватчиков, а пол огромного портика с колоннами усеивали палатки бездомных.

Микель прошёл мимо палаток, вглядываясь в лица. В основном это были пало − беженцы из Гринфаэр-Депс после пожаров, − и никто не сказал ему ни слова. Микель подёргал парадную дверь, но она оказалась забаррикадирована изнутри, потом стал обходить переулки, высматривая дайнизских солдат, но вскоре стало ясно, что его беспокойство излишне. Дайнизы явно решили игнорировать это место, по крайней мере пока.

Микель обошёл квартал во второй раз, рассматривая беженцев и проверяя окна и крыши ближайших домов, а затем вернулся на парадные ступени и уселся ждать. Прошло тридцать минут, затем час, и вот почти в половине третьего он наконец заметил Хендрес, спешащую по улице.

Он встал, сцепив руки за спиной, и нахмурился. Хендрес шла торопливо, глядя на дверные проёмы домов, и всё время что-то выискивая. Она казалась... немного не в себе.

− Не обращай внимания, − прошептал он самому себе. − У неё тоже выдалась пара тяжёлых дней.

− У неё пистолет под одеждой, − возразил он. − Бездна, смотри в оба!

Микель всё же оглянулся, проверяя путь отхода вокруг задней стены театра.

Хендрес заметила его и перешла улицу, медленно пробираясь между палатками. Она была встревожена. Микель попытался ободряюще улыбнуться и поднял руку в знак приветствия.

− Рад тебя видеть целой и невредимой.

Хендрес быстро улыбнулась, и, как и перед конспиративной квартирой пару дней назад, чутьё подсказало Микелю: что-то не так. Он видел это по её походке и выражению лица. Он быстро огляделся − не видно ли дайнизских солдат. Всё чисто.

− Что с тобой? − спросил он.

− Я в порядке. Всё ещё немного потрясена. Я... ушла после тебя в тот день. Чистое везение, что меня там не было, когда пришли дайнизы.

Микель провёл рукой по волосам.

− Дерьмо. Я надеялся, ты сможешь объяснить, что они там делали.

− А мне откуда знать?

Она выпалила эти слова слишком быстро, и в её взгляде сквозило подозрение.

Микель сложил два и два и поднял руки.

− Ты же не думаешь, что это я их навёл?

Хендрес мешкала с ответом. Думала. Определённо, она так и думала, и это обеспокоило Микеля.

− Я не знаю, − сказала она.

− Я никого не наводил, − заверил её Микель. − Я вернулся вечером и увидел, что они следят за квартирой. Я рад, что ты тоже их заметила. Вот дерьмо!

Он начал расхаживать, лихорадочно соображая. Надо не только выяснить, что привело туда дайнизов, но и убедить Хендрес, что он её не предавал.

− Слушай, возможно, за кем-то из нас следили. Может, нас кто-то выдал, а может, просто не повезло, − после тех гранат дайнизы свирепствуют сильнее, чем обычно. Нам нужно найти новое убежище и перегруппироваться. Ещё нужно убедиться, что наши пути из города не раскрыты.

− Я... − Похоже, Хендрес обдумывала его слова. Она слегка прищурилась и сжала рот в тонкую линию. − Я так не думаю.

− Ты о чём?

Едва с губ Микеля сорвалось последнее слово, как он услышал за спиной шаги. Оглянувшись через плечо, он увидел высокую черноволосую женщину с коротко подстриженными по бокам волосами в стиле старлийских военных. Он узнал её: Этель, железная роза, которая в последние годы иногда работала под его руководством. Стиснув зубы, она неторопливо подошла к нему. Микель подавил нарастающую панику и сунул руки в карманы.

− Хендрес, что происходит?

− Ты нас предал, − ровным тоном произнесла она. − Ты предал меня.

− Я не наводил тех дайнизов, − прошипел Микель.

− Не лги мне.

− Я не лгу! Это какое-то проклятое недоразумение. Нужно пойти куда-нибудь поговорить.

Хендрес обречённо вздохнула и скривила губы.

− Я видела тебя с ним, Микель.

− С кем?

− В тот день. В день, когда дайнизы обнаружили нашу конспиративную квартиру. Я видела, как ты встречался с Красной Рукой.

У Микеля упало сердце. Он тяжело сглотнул, подыскивая слова.

− Я вернулась и обнаружила, что за квартирой следят, − продолжала Хендрес. − Я не шпионка, Микель, но и не дура. Я немного поспрашивала. Ты был с Красной Рукой, когда погиб Фиделис Джес. И встретился с ним снова в тот день. Ты проклятый предатель. Сейчас ты пойдёшь с нами и расскажешь всё, что знаешь, либо тебе будет очень больно. Не усугубляй свою участь.

У Микеля пересохло во рту. Он знал черношляпников, как никто другой, и знал, что Хендрес только что впаривала ему чушь собачью. Если он пойдёт с ними, будет неважно, что он скажет. Больно будет в любом случае. На миг он зажмурился, чувствуя, как весь самоконтроль ускользает. Всё... всё должно было быть совсем не так.

Пальцы правой руки скользнули в кастет.

− Послушай, − сказал он, медленно вынимая руки из карманов.

Позади него раздались шаги. Оценив дистанцию, он развернулся и врезал Этель в челюсть.

Застигнутая врасплох Этель рухнула, а Микель обогнул её и пустился бежать в переулок, ведущий за театр.

− Сукин сын! − закричала Хендрес.

После возгласа раздался выстрел из пистолета. Микель пригнулся, и пуля отрикошетила от каменного фасада как раз над его головой. Хендрес опять выругалась, на сей раз громче, и он услышал за спиной её топот.

Он обогнул театр и побежал по переулку, перепрыгивая кучи мусора и лавируя между палатками. Его провожали встревоженные взгляды, несомненно, привлечённые выстрелом. До соседней улицы оставалось десятка два ярдов, когда у выхода из переулка возникла невысокая коренастая фигура.

Узнав темноволосого бородатого Гедди − железную розу, Микель резко притормозил и оглянулся. На него бежала разъярённая Хендрес с занесённым над головой пистолетом, который держала за дуло, готовая ударить.

Единственной надеждой Микеля оставалась лестница для трубочистов на стене театра. Убрав кастет в карман брюк, он подпрыгнул к нижней перекладине лестницы и подтянулся. Остановился он, только добравшись до оконного карниза на высоте сорока футов. Зацепившись носком ботинка между перекладиной и стеной, снял пиджак, одним быстрым движением намотал на кулак и выбил окно. Смахнув зазубренные края стекла, Микель пролез внутрь.

Он очутился в кабинете, который, похоже, разграбили. Повсюду были разбросаны бумаги, в углу стоял открытый сейф. Микель бросился через комнату в коридор и помчался в потёмках вниз по лестнице. Добравшись до лестничной площадки, подвернул щиколотку, негромко выругался и задержался, чтобы прислушаться − нет ли погони.

Ничего.

Спустился на следующий этаж и побежал по очередному непроглядно-темному коридору. Он ориентировался на ощупь и по памяти о прошлом визите, когда приходил оказать услугу одному театральному инвестору. Через несколько мгновений выскочил в дверь, завернул за поворот в узком коридоре и оказался в вестибюле.

Вестибюль видал лучшие дни. Несколько бездомных, расположившихся под огромным стеклянным куполом, подняли взгляды на Микеля. Передняя дверь была заблокирована стулом, взятым из какого-то кабинета. Микель исключил этот путь, опасаясь наткнуться на Этель или Хендрес, и посмотрел на другую сторону вестибюля, где, как он знал, находилась скрытая дверь в проход под зрительным залом, по которому артисты пробирались на сцену, чтобы развлечь публику перед спектаклем.

Микель спустился всего на несколько ступенек по парадной лестнице, когда внезапно раздался треск. Передняя дверь распахнулась, стул отлетел, и вошла разъярённая Этель. Микель схватился за перила и, развернувшись, побежал обратно наверх. Добравшись до главного зала, отодвинул занавес и сломя голову помчался вниз по проходу между креслами, не обращая внимания на подвёрнутую щиколотку и перспективу сломать себе что-нибудь во время этого отчаянного спуска. Не считая слабого света, исходящего с той стороны, откуда он вошёл, в театре царила непроглядная темнота.

Добравшись до низа, он бросился на пол. У входа в вестибюль замаячил высокий силуэт и раздался голос Этель:

− Мы найдём тебя, предатель. И я убью тебя своими руками.

− Подвешенный язык тебе тут не поможет, − пробормотал Микель самому себе.

Он быстро прополз по полу вокруг оркестровой ямы и вылез на сцену.

− Он там, внизу, − услышал он Этель.

Через мгновение на свету из вестибюля мелькнул второй силуэт. Хендрес.

− Гедди! − закричала Хендрес. − Поищи газовую линию для главного зала. Включи свет, и он наш.

Этель что-то ответила, Микель не разобрал, но по голосу определил, что она находится на середине зрительного зала. Он потихоньку снял ботинки и прошёл по сцене за кулисы, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. Воспоминания о короткой экскурсии за кулисы были смутными, и он пошёл в темноте наугад, обдирая ноги об ящики и натыкаясь на реквизит.

Наконец он нашёл пустой коридор, спустился по лестнице, миновал ещё два занавеса и вышел в складское помещение под сценой. В тусклом свете из окон, расположенных в дальнем конце склада на уровне земли, он разглядел костюмерные и огромные декорации. Всё было подготовлено для спектакля, о котором, скорее всего, забыли, когда пришли известия о вторжении.

Микель задержался, чтобы обуться, и направился к дальней части помещения, где, насколько он помнил, находился выход на другую сторону улицы позади театра.

Человек, возникший на другой лестнице, застиг его врасплох. Микель успел лишь бросить быстрый взгляд на коренастую фигуру Гедди, выходящего из тени, как его схватили за плечи и швырнули сквозь огромный холст с нарисованным на нём лесом.

Микель упал по другую сторону холста, врезавшись в какие-то блоки с такой силой, что клацнули зубы. Он вскочил на ноги, и тут же кулак Гедди ударил его по почкам.

Микелю доводилось видеть Гедди в деле. Даже среди железных роз Гедди слыл мастером жестоко расправляться с врагами леди-канцлера. Микель согнулся пополам и упал на деревянные декорации, ловя ртом воздух и подняв руку в тщетной надежде защититься.

− Он здесь! − проорал Гедди и попытался схватить Микеля за руку.

Как ни удивительно, ему удалось выскользнуть из хватки Гедди и тем самым получить несколько драгоценных секунд. Он выхватил из кармана кастет и принял боксерскую стойку, только тогда заметив, что его левая рука в крови, но времени на размышления не было. Гедди уже шёл на него, размахивая кулаками.

Микель шагнул в сторону, получив скользящий удар в плечо, и изо всех сил врезал Гедди в висок. Тот сделал два нетвёрдых шага в сторону, трогая щёку. Его пальцы окрасились кровью. Микель не дал ему времени оклематься, схватил за толстую ручищу и стал бить кастетом по локтю, пока Гедди не закричал. Микель отстранился, ещё раз врезал противнику по башке и бросился бежать.

Он вернулся назад, миновал лестницу, по которой спускался, и под сценой добрался до стены, где нашёл узкий коридор, ведущий в темноту. Понадеявшись, что поступает правильно, он упёрся ладонями в обе стены, чтобы не потерять равновесие, и побежал по коридору.

Вскоре он вылез из люка в вестибюле. Крышка люка с грохотом упала на пол, но Микель не стал задерживаться и выбежал через парадный вход на улицу.

При свете дня он обнаружил на левой руке глубокий порез от стекла, которое высадил. На лице была кровь − разбил, налетев на декорации, а бок сильно болел после ударов Гедди. Осмотр занял всего несколько секунд. Микель заметил любопытного пало, выглядывающего из палатки на ступеньках театра.

− Ты. − Микель порылся в карманах и достал книжку с талонами на питание, действительными на дайнизском рынке в доках. Он вручил талоны пало. − Продай мне свою куртку. Быстро! И если кто-нибудь выйдет из этой двери, скажи, что я пошёл туда.

Микель практически сдёрнул куртку с бедняги и, перебежав улицу, направился в переулок. Он лавировал между прохожими, надеясь, что окровавленное лицо и рука не привлекут слишком много внимания. Только отойдя от театра кварталов на шесть, он позволили себе отдохнуть в грязном проулке перед пекарней. Уставившись на кровь, капавшую с пальцев и кастета, всё ещё надетого на другую руку, он впервые после вторжения дайнизов испытал настоящее отчаяние.

Хендрес знает, кто он на самом деле. Оставшиеся в городе черношляпники устроят на него охоту.

Теперь он в самом деле один.