Гнев империи

Глава 67

Микель ковылял по улицам к дому Ичтрасии, игнорируя любопытные взгляды прохожих и случайных дайнизских солдат. Увесистый футляр с картами оттягивал плечо, и он подумывал бросить их на улице, но не решался, пока не добрался до тупика, где жила Ичтрасия. Он остановился в нескольких шагах от узкой тропинки, ведущей к передней двери, торопливо поправляя манжеты и воротник. Он попытался отряхнуть с плеч мусор, который насобирал в туннелях, но понял, что голова до сих пор плохо работает, и направился к двери. Постучал, нацепив на лицо самую обаятельную улыбку, и приготовился приветствовать лакея. Он очень надеялся, что Ичтрасия не станет его убивать, пока не выслушает.

Его улыбка исчезла, когда дверь открылась и показался мужчина, которого Микель впервые видел. Он был огромен − добрых шести с половиной футов ростом и шириной как лошадь-тяжеловоз. За его спиной в прихожей стоял Ка-Седиаль, опираясь на трость и глядя на Микеля с такой жадностью, с какой ребёнок смотрит на сладости в витрине магазина.

− Я ищу Ичтрасию, − сказал Микель.

Громила схватил Микеля за грудки, и не успел он пикнуть, как почувствовал, что его мгновенно развернули, подняли как куклу и опустили на пол в прихожей. Дверь закрылась, и над ним склонился Ка-Седиаль. На добром лице старика играла ласковая улыбка.

− Ичтрасии нет дома, − сказал Ка-Седиаль. − Но ты очень удачно выбрал время, и тебе очень не повезло, Микель Бравис.

− Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, но это не слишком хорошая идея. − Микель пустился блефовать, насколько мог со своей больной головой. − Я только что пустил пулю в голову человека, который устраивал взрывы. Же Тура мёртв, и через час каждый из ваших кровожадных солдат будет знать, что это я его убил. Я стану очень популярным и...

Громила склонился над ним и так врезал в челюсть, что у Микеля искры из глаз посыпались. Во рту онемело и было непонятно, все ли зубы уцелели. Когда громила поднял его, как игрушку, и понёс в гостиную, Микель ничего не мог поделать, кроме как безвольно повиснуть. Громила бесцеремонно швырнул его в кресло, а потом принёс ещё одно для Ка-Седиаля. Старик сел перед Микелем с той же ласковой улыбкой. Несмотря на манеры доброго дедушки, его горящие глаза говорили совершенно об ином.

− А мне плевать, − сказал Седиаль и поднял руку. − Не сочти меня неблагодарным – я, конечно, доволен, что же Тура мёртв. Он уже давно стал бесполезен. Но твоё имя будет забыто задолго до того, как ты перестанешь кричать в темнице, так что не пытайся взывать к моему крайне слабому потаканию популизму.

Микель уставился на Седиаля, не зная, что сказать, и даже не зная, может ли он вообще говорить. На громилу он даже не глянул. Громила − всего лишь кулак, а Седиаль − тот, кто этим кулаком размахивает. Что-то изменилось, и очень недавно − удача изменила Микелю, приведя его прямиком в лапы всевидящего.

− Может, подождём Ичтрасию? − спросил Седиаль. − Или продолжим нашу дискуссию? А! Кажется, я слышу шум экипажа. Чудесно − нам не придётся долго ждать.

Он повернулся к двери, подняв брови. Микель услышал, как открылась передняя дверь.

− Мара, дорогая, прошу, заходи, − произнёс Седиаль.

На пороге гостиной появилась Ичтрасия, и при виде Микеля раздражение на её лице сменилось потрясением.

− Какой бездны ты тут делаешь? − спросила она на адроанском.

− Знаешь, я предпочитаю говорить на дайнизском, − упрекнул Седиаль.

− Я буду говорить как мне хочется, ящерица. Что ты здесь делаешь и что с ним случилось? − Она глянула на Микеля. − Я думала, ты с Яретом. Уже ходят слухи, что ты сам убил же Тура.

Микель сглотнул, размышляя, не врежут ли ему снова, если он откроет рот, но всё же вымолвил:

− Да.

Ичтрасия перевела взгляд на деда.

− Тогда что это значит?

− Моя дорогая, − замурлыкал Седиаль, − твой друг Микель − не тот, кем кажется.

Микель подавил желание сказать: «Она уже знает».

− Хотя, похоже, Микелю удалось найти нашего подрывника, − продолжал Седиаль, − прочие наши поиски в катакомбах Лэндфолла были не совсем безуспешными. Мы раскрыли три небольшие ячейки черношляпников, которые там ещё прятались. В первой из них была женщина по имени Хендрес. Полагаю, бывшая любовница Микеля.

У Микеля упало сердце. Теперь он точно знал, к чему клонит Седиаль.

− Мне нужно с тобой поговорить, − сказал он Ичтрасии.

Седиаль его проигнорировал.

− Нам даже не пришлось её пытать − она сама всё выложила. В течение часа она рассказала мне всё, что знала о Микеле. Похоже, он не работает ни на черношляпников, ни на нас. Он работает на борца за свободу пало по имени Красная Рука.

Седиаль помолчал, разглядывая ногти и ожидая ответа Ичтрасии. Она переводила взгляд с деда на Микеля, но ничего не говорила.

− Ичтрасия, мне нужно рассказать... − произнёс Микель настойчивее, но Седиаль перебил его.

− Этот Красная Рука годами боролся как против нас, так и против фатрастанцев. Он убивал наших шпионов и даже наших людей-драконов. Похоже, он пороховой маг, хотя я до сих пор не могу точно определить, кто он такой. Я даже не знаю, каковы его мотивы, и, наверное, нам с тобой придётся долго разговаривать с нашим другом Микелем, чтобы выяснить всю недостающую информацию.

Седиаль повернулся к Микелю. Улыбки доброго дедушки как не бывало. Теперь он с жадностью сверлил его взглядом.

− Что ж, Микель. Начнём?

− Разве вы не возьмёте у меня кровь? Чтобы заставить говорить?

− Возьмём. Когда-нибудь. Но я не спешу. Так будет интереснее.

Микель перевёл взгляд на Ичтрасию, которая, в свою очередь, не сводила глаз с деда, словно с гадюки.

− Ичтрасия, − сказал Микель, − я знаю, почему он называет тебя Марой.

И она, и Седиаль застыли. Седиаль скривил губы и сказал:

− Не смей к ней обращаться.

− Он называет тебя Марой, потому что ты его жертва, − быстро продолжал Микель. − Ты его запасной план с богокамнем. Если убийство всех тех людей не поможет раскрыть секреты камня, он убьёт тебя.

Седиаль рассмеялся.

− Ты не сказал ей ничего нового. Пусть моя внучка строптивое дитя, но своё место она знает.

Несмотря на смех, в его голосе прозвучало раздражение.

− Дело в магической крови, да? − спросил Микель. − Она сильнее обычной. Гораздо сильнее. Можно принести в жертву одного-двух одарённых, но этого, наверное, не хватит. У него должен быть избранный, ожидающий его сигнала. Разве император не знает, что Седиаль задумал использовать одно из его орудий таким образом?

− Заткни его, − велел Седиаль.

Громила ударил Микеля кулаком по голове. Перед глазами вспыхнул белый свет, и Микель чуть не свалился с кресла, но громила поддержал его. Микель плюнул на него кровью, но тот даже бровью не повёл.

− Прекрати его бить, − тихо сказала Ичтрасия.

− Что? − одновременно спросили Седиаль и Микель.

− Я сказала прекрати его бить.

Седиаль нахмурился.

− Он больше не твоя игрушка, дорогая. Он предал государство, и он предал тебя. Ты не будешь просто смотреть, как мы разрываем его на кусочки, ты поможешь сохранить ему жизнь. Я намерен держать его живым много, много месяцев. А теперь, внимание! Микель, расскажи, кто такой Красная Рука и почему он борется против нас.

Микель уставился на Ичтрасию.

− Готов поспорить, ты не первая, кого он называл Марой.

− Его палец, − спокойно произнёс Седиаль.

Громила схватил Микеля за руку и прижал её ладонью вниз к столу рядом с креслом. Микель вырывался, колотя громилу кулаком, но это было всё равно что сражаться с мраморной статуей. Громила вытащил из-за пояса нож, вонзил остриё в перепонку между мизинцем и безымянным пальцем Микеля и, словно шеф-повар, нарезающий морковку, отсёк мизинец с неожиданным хрустом.

Микель завопил и отшатнулся назад, когда громила внезапно его отпустил. Он схватился за руку, прижимая её к груди и раскачиваясь в кресле. Из обрубка пальца ручьём текла кровь, по лицу бежали слёзы. Ему не раз доводилось испытывать боль, но от такой острой его чуть не стошнило.

− Пусть тридцать секунд истекает кровью, − распоряжался Ка-Седиаль, − а потом прижги больное место своей магией.

Он посмотрел на Ичтрасию.

− Не стой столбом! Надень перчатки. Если он сегодня умрёт, я отыграюсь на тебе. Ты позабавилась с Микелем, теперь моя очередь.

Медленно и нерешительно Ичтрасия достала из кармана перчатки и натянула их. Сквозь слёзы Микель видел ужас в её глазах. Стиснув зубы, он заговорил сквозь боль:

− Это была твоя старшая сестра, да? Та другая, которую называли Марой. Готов поспорить, она исчезла в ту ночь, когда он убил твоего брата и отца.

Громила врезал Микелю кулаком в лицо и на этот раз свалил его с кресла. Микель упал на пол, на долю секунды потеряв сознание. Кровь из пальца начала пропитывать ковёр под ним. Внезапно его подняли и швырнули через всю комнату, он остановился всего в нескольких дюймах от стены. Его затошнило. Сквозь боль он открыл глаза и обнаружил, что магия Ичтрасии удерживает его в воздухе на противоположном от Седиаля конце комнаты. Ичтрасия в перчатках стояла, разведя руки, как ребёнок, удерживающий игрушку подальше от родителей.

− Что значит исчезла? − настойчиво спросила она. Она смотрела на деда, но говорила с Микелем. − Я видела обгоревшие тела всех троих. Моя сестра мертва.

− Верни его на место, − сказал Седиаль, показывая на кресло. Его лицо искажал гнев. − Я буду отрезать ему палец каждый раз, когда он заговорит без разрешения.

Микель почувствовал, как магия сжала его крепче, и тогда он выпалил все фрагменты, которые сложились у него в мозгу:

− Эти обгоревшие тела были обманом. По крайней мере, одно из них. Твоя старшая сестра не погибла в пожаре. Её увела няня и с помощью верных людей увезла за океан. Она исчезла, и Седиаль не мог её отыскать, поэтому убил какую-то бедную девочку и сжёг тело так, чтобы его невозможно было опознать.

− Заткнись, − прорычал Седиаль.

По лицу Ичтрасии потекли слёзы, но она решительно стиснула челюсти, глаза её горели.

− Продолжай!

− Изначально Седиаль выбрал не тебя, правда? Он всегда знал, что ему нужна кровь сильного мага, чтобы активировать богокамень, а Ка-Поэль было предназначено стать могущественной всевидящей. Вот почему её няня сбежала, вот почему твои отец и брат погибли − чтобы она могла убраться подальше. Они знали, и они не хотели, чтобы твой дед приносил в жертву их родственников ради своих амбиций.

Микель говорил быстро, надеясь, что не ошибается. До него всё это дошло только после стычки с же Тура. Что Седиаль настолько болен на всю голову, что называет внучку «Жертвой». То, что Ка-Поэль тоже из этой семейки, было всего лишь предположением... и если он ошибается, его уже можно считать покойником.

− Они ничего не понимали! − Седиаль вскочил на ноги, всё его самообладание как ветром сдуло. Он потряс головой, словно отгоняя сон, и показал на Микеля: − Откуда ты знаешь её имя?

Он сделал жест в сторону громилы, и тот направился к Микелю.

Внезапно громила остановился с озадаченным видом. Он нахмурился и вытаращил глаза, а через секунду невидимая сила прижала его голову к груди. Затем то же самое произошло с руками и ногами, и по всей комнате брызнула кровь. За несколько мгновений безжалостный прихвостень Седиаля превратился в неузнаваемый кусок плоти размером с небольшой чемодан, который упал к ногам всевидящего. Всё это время выражение лица Ичтрасии не менялось, но, прекратив шевелить пальцами, она мягко сказала Микелю:

− Можешь ответить на вопрос моего деда.

Седиаль качнулся назад на пятках, и впервые в его глазах появился настоящий страх. Микель облизнул губы.

− Знаю, потому что именно Ка-Поэль послала меня за тобой. Она замужем за Красной Рукой, и это она была голосом в твоей голове − всевидящая, которая общалась с тобой на протяжении последнего года.

− Почему ты мне не сказал? − взвизгнула Ичтрасия.

− Я не знал. Может, она хотела рассказать лично. Может, она сомневалась, стоит ли тебе доверять, не выдашь ли ты всё ему. − Микель кивнул на Седиаля. − Но она и мне не рассказала. Я разобрался во всём лишь час назад.

− А ты знал? − спросила Ичтрасия деда. − Ты знал, что она до сих пор жива?

Седиаль заговорил, брызжа слюной.

− У меня были подозрения. Я знал, что она сбежала с этой сукой няней и несколькими предателями, а люди-драконы, посланные за ней в Фатрасту, так и не вернулись.

− А знал ли ты, что она здесь, живая, и противостоит тебе? − голос Ичтрасиии стал пронзительным.

− Нет.

Ичтрасия зажмурилась. По-прежнему вытянутой в сторону Микеля рукой удерживая его так, что его ноги болтались над полом, другой она вытащила из кармана носовой платок и вытерла глаза и нос.

− Я всегда знала, когда ты лжёшь, Седиаль.

Старик внезапно отлетел назад и врезался в стену с такой силой, что дом затрясся и с потолка посыпалась штукатурка. Он рухнул со стоном и проклятиями, а Микель внезапно опустился на пол. Он чуть не упал, но его удержала на ногах невидимая магия, словно подхватив под мышки. Ичтрасия подошла к Седиалю и сильно пнула его ногой по голове, чтобы прекратить стоны.

В комнате воцарилось долгое разгневанное молчание. Микель изо всех сил сдерживал всхлипы, не зная, на кого смотреть − Седиаля или Ичтрасию, но только не на бесформенный кусок плоти, который когда-то был приспешником Седиаля. Он схватил свою руку, пытаясь остановить кровь и силясь думать сквозь боль.

− Он мёртв?

− Я чудовище, но не буду убивать собственного деда.

− Что же нам делать?

Микель попробовал сделать шаг вперёд, чуть не упал и решил немного постоять, прислонившись к стене.

− Уходить, – ответила Ичтрасия.

− Когда он очнётся, пошлёт на наши поиски всех дайнизов в радиусе пятидесяти миль.

Она набрала побольше воздуха и вскинула подбородок.

− Ты поможешь выбраться из города.

Микель вспомнил Дристана и конюшни. Отправился ли парень в поездку? Когда он думал, что может улизнуть по-тихому, это был риск. Теперь, когда столько всего случилось... теперь он не был уверен, что сможет выбраться из Лэндфолла, не убив по пути тысячу человек.

− Легче сказать, чем сделать.

− Это твоё следующее задание, − непреклонно заявила Ичтрасия. − Выбраться со мной и отвести меня к сестре.