Гнев империи

Глава 56

Микель сидел на табурете − единственном предмете мебели в разграбленной квартире в престижном доме на северо-западном краю Лэндфоллского плато. Закрыв глаза, он размышлял над вариантами действий.

Насколько Микель мог судить, это была самая роскошная из конспиративных квартир Таниэля. С высокими потолками и огромными окнами на юг в гостиной, а в хозяйской спальне даже был балкон с видом на плато. В один прекрасный день месяц или два назад тут всё перевернули вверх дном: сейф в углу хозяйской спальни вырвали из стены, мебель и серебро стащили, даже газовые трубы отключили и выдрали. В эту конспиративную квартиру Микель попал впервые и сильно расстроился, обнаружив её в таком состоянии.

Зато было где поразмыслить.

Всё его задание заключалось в том, чтобы схватить Мару − Ичтрасию − и увести от греха подальше с дайнизской территории. Но она оказалась избранной, и проще вытащить бешеного медведя, чем её. Но даже будь она обычным человеком, все старые маршруты черношляпников скомпрометированы. Нужно найти новый путь для бегства.

Он поймал себя на том, что не так уж горит желанием поступать как было задумано. Правительство дайнизов − тот ещё гадюшник, а Седиаль − гадючий король, готовый убивать всё что движется. Но в глубине души Микелю отчаянно хотелось закончить начатое. Охота на черношляпников, на людей, которым он так долго помогал угнетать Лэндфолл, пробудила в нём низменные чувства, глубокое удовлетворение. При виде того, как дайнизы обходятся с оккупированным городом, особенно с пало, ненависть Микеля к режиму Линдет усиливалась. Неразборчивые взрывы же Тура, убийства женщин и детей вызвали искреннее стремление покончить с ним.

Подбрасывая на колене монету, он думал о Тенике. Простят ли Теник и Ярет его исчезновение накануне окончательного очищения Лэндфолла от черношляпников?

− Нам предстоит это выяснить.

Микель поднялся на ноги и отнёс табурет в угол. Приставил к стене и использовал как ступеньку, чтобы подняться на вычурные украшения, которые тянулись посередине стены. Поставив ногу в дыру в штукатурке, откуда вырвали газовый фонарь, пробил другой ногой ещё одну дыру, чтобы подобраться ближе к потолку. Потом вытащил нож и принялся ковырять потолок, пока не наткнулся на что-то твёрдое.

Ноги дрожали от усилий, недолеченная пулевая рана в груди начала гореть. Микель быстро пробил штукатурку на потолке, а потом рукояткой ножа стал долбить дальше. Наконец потолок поддался, и большая металлическая коробка размером с две седельные сумки рухнула на пол в облаке пыли от штукатурки.

Микель спустился и ножом распечатал коробку. Осторожно поднял крышку, отвернувшись в сторону на случай какой-нибудь ловушки, и наконец хорошенько рассмотрел содержимое.

− Бездна, Таниэль, ты в самом деле подготовился ко всему! − присвистнул он.

Микель отыскал большую конюшню в тени плато. Повозки то и дело заезжали в неё и выезжали, либо останавливались на улице, нагруженные бочками и коробками с униформой дайнизской армии. Вывеска на двери гласила: «ПЕРЕВОЗКИ ХЭЛФОРДА». Микель слышал, что старик хозяин сколотил состояние, когда сразу после вторжения договорился с каким-то интендантом перевозить припасы для дайнизских войск.

На Микеле была его любимая маскировка − хлопковый костюм рабочего. Он вошёл в главные ворота со шляпой в руке. Десятки работников чинили колёса, перетаскивали грузы, ухаживали за лошадьми, и никто не обращал на него внимания. Микель проскользнул в один из отсеков для повозок и увидел в углу молодого человека, который проверял снаряжение.

Юноша похудел с тех пор, как Микель видел его в последний раз месяцев пять-шесть назад. У него был такой же жалкий пушок на подбородке и то же неприметное лицо человека, который легко затеряется в толпе, но двигался он целеустремлённо и уверенно, чего раньше не наблюдалось.

− Здравствуй, Дристан, − сказал Микель, прислонившись к стене рядом с ним.

Явно занятый своими мыслями, Дристан нахмурился и с недоумением взглянул на него.

− Я вас знаю?

− Знакомство было коротким, но мы встречались. Я слышал, ты теперь работаешь на Хэлфорда. Большой шаг вперёд по сравнению с тем, кем ты был до вторжения.

На лице Дристана промелькнуло беспокойство. Он искоса глянул на Микеля, как на внезапно объявившегося родственника, пришедшего занять денег.

− Думаю, вы обознались.

Микель игриво показал на Дристана.

− Нет, не обознался. Когда мы виделись в прошлый раз, я накачивался пивом в шесть часов утра в пабе в Нижнем Лэндфолле.

С лица Дристана внезапно отхлынула кровь. Он быстро огляделся − не подслушивает ли кто, и зашипел:

− Бездна, теперь я вас вспомнил. Вы шпион, который должен был меня обучать.

− Он самый.

− Тогда слушайте меня. Вы меня так и не разыскивали, поэтому я устроился на хорошую работу у Хэлфорда, мне только что дали собственный маршрут, и я не хочу иметь ничего общего с делами шпионов. С черношляпниками в этом городе покончено, и я не позволю утащить меня за ними. Вам ясно?

Микель вскинул руки.

− Я никуда не пытаюсь тебя утащить, Дристан. Просто хочу нанять на одну поездку.

− Я только что сказал, что не хочу иметь ничего общего с черношляпниками.

− Я больше не работаю на черношляпников. Бездна, я переметнулся, как и старик Хэлфорд, и разбогател у дайнизов. Поспрашивай. Ходит много слухов о перебежчике черношляпнике.

Дристан с подозрением сверлил Микеля взглядом.

− Чего вы хотите?

− Как я и сказал, хочу тебя нанять. Мне просто нужен человек, который перевезёт багаж.

− Если вам нужно перевезти багаж, зайдите в контору и поговорите с Хэлфордом.

− Нет, я хочу именно тебя. Я уже проверил твой маршрут. Ты возишь припасы на фронт милях в сорока к северу отсюда. Поездка туда и обратно занимает неделю?

Дристан с усилием сглотнул.

− Я хочу, чтобы ты взял двух людей, когда в следующий раз поедешь на север. Они могут спрятаться среди припасов или ехать верхом − да как захочешь. Просто проведи их через дайнизские пункты пропуска с той официальной карточкой, которая, как я знаю, у тебя есть.

− А что я получу взамен? Или ты будешь меня шантажировать?

− Ни в коем случае. Я больше не с черношляпниками и не заинтересован в том, чтобы заставлять тебя делать что-то незаконное.

− Как по мне, твоё предложение весьма незаконное.

Микель небрежно пожал плечами.

− Э, вот это будет убедительнее всего.

Он достал из кармана тяжёлый мешочек и вытащил четыре блестящих золотых диска, каждый размером с монету. Они были гладкими, никакой чеканки или государственных знаков. Бросил один Дристану, тот поймал и уставился на диск.

− Чистое золото, − сказал Микель. − Покажи ювелиру, если не веришь. Четыре сейчас, шесть − когда проведёшь пассажиров через последний пропускной пункт. И ещё одну, если не будешь задавать дурацких вопросов.

Дристан продолжал смотреть на монету.

− Ты предлагаешь столько, что я могу купить всю эту конюшню.

− Сейчас благоприятная возможность для меня важнее золота, − ответил Микель. − Ну что, по рукам?

Дристан прикусил монету и пробормотал вполголоса:

− Я могу взять любую из следующих четырёх партий груза на свой выбор. Дай мне день − и сделка заключена.

Микель поднял палец.

− Через день я к тебе вернусь.

− У тебя хватило наглости прийти после того, как выскочил без объяснений?

Ичтрасия стояла посреди спальни, глядя на Микеля покрасневшими и опухшими глазами − либо плакала, либо накурилась малы. Последнее, судя по запаху. На ней был халат и тапочки, на полу валялось платье − значит, недавно пришла откуда-то.

Микель одарил её своей самой обаятельной улыбкой, теребя в левом кармане пузырёк с хлороформом, замотанный в тряпку.

− Я прошу прощения.

− Надо бы вывернуть тебя наизнанку.

Она сказала это беззлобно и каким-то расстроенным тоном. И правда плакала? Микель забеспокоился, надеясь, что он тут не причём. Может, опять поссорилась с дедом?

− Я пришёл попросить прощения и объясниться.

Ичтрасия набрала побольше воздуха, и Микель ждал, что его прогонят, не дав и слова сказать, но она лишь раздражённо выдохнула.

− Я не прочь узнать, почему ты тогда ушёл. Мне бы не помешала компания.

Микель был не готов к обиде в её голосе и поймал себя на том, что поражён её эмоциональностью. Он подошёл к окну и выглянул на улицу.

− Мы одни?

− Я послала лакея за ужином. У нас есть несколько минут.

− Пообещаешь не выворачивать меня наизнанку, пока я полностью не объяснюсь?

Ичтрасия прищурилась. Перчаток на ней не было, но они вполне могли лежать в кармане халата. Микель потрогал пузырёк с хлороформом, думая, как же он глуп на самом деле.

− Обещаю, − сказала Ичтрасия.

− Сначала мне нужно кое-что прояснить. Мара − твоё прозвище, да?

− Да, − ответила она сквозь зубы.

− Это распространённое имя?

Он уже знал ответ.

− К чему ты клонишь?

В её глазах горел настоящий гнев, и Микель быстро продолжил:

− Мне нужно знать, потому что я ищу женщину по имени Мара.

Сердце Микеля заколотилось. Может, он сейчас совершает самоубийство? Если есть малейший шанс, что он ошибся, он может умереть, не дойдя до двери.

− Слушай, я перешёл к дайнизам не затем, чтобы отомстить черношляпникам, которые меня предали. На самом деле я никогда на них не работал. Я пришёл к дайнизам, потому что мой начальник велел найти и вывести из Лэндфолла женщину по имени Мара. Сказал, что она в страшной опасности.

Ичтрасия стиснула зубы и достала из карманов перчатки. Микель бросился к ней, выставив перед собой руки.

− Подожди! Ты входила в контакт с одной женщиной, возможно, с помощью магии, примерно год назад. Возможно, говорила с ней снова... − Он поморщился. − ...два месяца назад. Может, она предупредила о моём приходе, а может, и нет, но меня прислали сюда за тобой.

Взгляд Ичтрасии блуждал по комнате, она хмурилась, но сунула перчатки обратно в карманы, а потом подошла к кровати и села. Посмотрев на свои руки, перевела взгляд на Микеля и тихо сказала:

− Мне вообще не следовало отвечать, когда она заговорила со мной.

− Но ты ответила.

− Потому что она, похоже, знала меня. Я много ей рассказала − слишком много, и я предала мою страну.

Как-то всё пошло не слишком хорошо.

− Не знаю, что ты ей рассказала. Знаю только, что меня попросили вывести тебя. Слушай, я понятия не имел, что ты та самая женщина, за которой меня послали, пока не услышал Седиаля в тот день. Я безуспешно искал Мару, не зная, что делю с ней постель. Вот почему я ушёл. Мне нужно было собраться с мыслями.

− Понимаю. − Ичтрасия посмотрела на Микеля. − Тебя послали спасти меня?

В её голосе зазвучал гнев, который Микелю не пришёлся по душе.

− Мне так сказали.

− От чего?

− Понятия не имею. От какой-то опасности. Это всё, что я знаю.

Ичтрасия наклонилась к нему.

− Куда же ты меня отведёшь? Здесь мой народ. Я никогда не говорила голосу в моей голове, что хочу уйти. Я только сказала ей, что не хочу войны.

− Ну вот, а она решила, что тебя убьют, если ты останешься в Лэндфолле.

− И это должно было меня удивить? − ровным тоном спросила она.

Микель внезапно понял, что подспудно происходит что-то, о чём он понятия не имеет. Таниэль утаил ещё какие-то сведения? Или это нечто новое?

− Умереть − моё предназначение, − добавила Ичтрасия.

Она имеет в виду, что является орудием государства? Микель сделал к ней полшага и опустил руки, опять коснувшись пузырька в кармане. Он внутренне поморщился. Нет, он не настолько глуп. Помимо того, что опасно одурманивать хлороформом избранную, подобное дерьмо уничтожило бы любое доверие, возникшее между ними за последние дни. Он внезапно понял, что не может этого сделать.

− Кто ты? − спросила она.

Вопрос застиг Микеля врасплох. Он обдумал десяток лживых ответов и отбросил их.

− Большую часть ты уже знаешь. Меня и правда зовут Микель Бравис, и я в самом деле был золотой розой у черношляпников. Но на самом деле я работал на человека по прозвищу Красная Рука и проник в ряды черношляпников по его заданию. Я по-прежнему поддерживал своё прикрытие, когда он попросил вывести тебя из города. Меня разоблачила одна из моих соратниц, и тогда я пришёл к дайнизам.

− Ты собираешься предать их. Нас. − Ичтрасия горько рассмеялась. − Хотя это не предательство, раз уж ты никогда по-настоящему не был одним из нас. Ярет принял тебя в своё домохозяйство. Ты вообще знаешь, что это значит? Он принял под своё крыло иностранного шпиона.

Микель сглотнул. Этого доверия давно уже нет.

− Я никого не предаю. Не буду красть. Не буду убивать. Я даже не выискиваю информацию, я пришёл за тобой.

− Предательство − это не только убийство, Микель. Вся история с разгромом черношляпников − это было ширмой?

− Да. − Посомневавшись, он продолжал: − На самом деле это было приятно. Я работал с этими мерзавцами долгие годы, пока они пытали и порабощали мой народ.

Сквозь гнев Ичтрасии пробилась улыбка.

− Я знала, что ты интересный человек.

Микель наблюдал за её руками, ожидая, что она опустит их в карманы за перчатками. Если она это сделает, у него не будет иного выбора, кроме как схватить её и попытаться применить хлороформ. Но он очень не хотел это делать.

− И всё это только затем, чтобы добраться до меня, − усмехнулась она. − Я не уйду, Микель. Я говорила с голосом в моей голове. Выдала ей кое-какую информацию, это правда. Но никогда не говорила, что хочу в джунгли к какому-то борцу за свободу пало.

У Микеля упало сердце. Вот и всё. Полный провал задания и на удивление обидный конец отношений с Ичтрасией. Наверное, через пару минут он будет мёртв.

− Что ты будешь делать? − спросила она.

− Если ты откажешься уходить?

− Да.

− Ухвачусь за первую же возможность уйти самому, но тебя заставлять не буду.

Она фыркнула.

− Как будто ты бы смог.

В порыве напускной храбрости Микель бросил ей пузырёк с хлороформом. Она поймала, взглянула на этикетку и бросила на него пронзительный взгляд.

− Ты собирался это использовать на мне?

− Думал над этим. Я должен был делать свою работу. Но для этого ты мне слишком нравишься. Так что, если не хочешь уходить, я просто скажу своему начальнику, что не нашёл тебя. Конечно, если ты позволишь мне выйти отсюда.

Ичтрасия повертела пузырёк в руках, потом поднесла на свет, чтобы разглядеть жидкость внутри.

− Я слышала, что это неприятно.

− Да уж, не очень-то. − Микель подумал, не стоит ли сбежать. − Слушай, а если так: я останусь ещё на три дня. Помогу Ярету найти этого подлеца же Тура и наконец покончить с черношляпниками в Лэндфолле. Если за это время ты передумаешь, у меня есть способ уйти вдвоём. Если нет... тогда уйду один.

− Я не передумаю. Это мой народ, Микель. У меня есть долг, который нужно исполнить.

− Всё же подумай.

Стараясь не делать резких движений, Микель направился к двери. Только оказавшись на улице, он позволил себе дышать. Три дня. У него три варианта: либо он выбирается из города один, либо с Ичтрасией, либо она отдаёт его на пытки и смерть.

Вот это жизнь.