Гнев империи

Глава 6

Микель резко проснулся и потянулся к пистолету на тумбочке, опрокинув на пол пустую винную бутылку и карманные часы. Грохот отозвался головной болью. Нащупав рукоять пистолета, он сел на кровати и наставил дуло на дверь. Сердце бешено колотилось, глаза плохо фокусировались.

− Это я, − раздался тихий голос.

Микель сделал несколько глубоких вдохов и опустил пистолет.

− Прости. Нервы немного расшалились.

Хендрес вошла в крохотную комнатушку, которую они с Микелем делили в многоквартирном доме к югу от ущелья в Верхнем Лэндфолле. Микель считал Хендрес совсем молоденькой, хотя ей было лет двадцать пять – почти его ровесница. Она коротко обрезала каштановые волосы, чтобы помещались под котелок, и носила красновато-коричневый рабочий костюм, как и Микель. На левой стороне её лица виднелись старые оспины. Хендрес отличалась умным взглядом и военной выправкой. Несмотря на юный возраст, ей как-то удалось достичь ранга серебряной розы.

Микель по опыту знал, как это трудно.

Хендрес закрыла за собой дверь и толкнула ногой пустую бутылку.

− Понятия не имею, как ты находишь выпивку. Дайнизы запретили ввоз и вывоз из города, и алкоголь, похоже, исчез первым.

− Я... э... знаю многих содержателей баров. Большинство из них задолжали мне одну-две услуги.

Микель прищурился на пистолет, который держал в руке. Даже не заряжен. Он со вздохом положил пистолет обратно на тумбочку.

− Не слишком уверенно ты его держишь, − заметила Хендрес.

− Огнестрельное оружие − не мой конёк.

Микель потёр глаза, пытаясь прогнать сонливость и головную боль. Бросил взгляд на пустую фляжку на умывальнике и пробормотал:

− Бездна, ты ужасный шпион. Нельзя так пить.

− Что-что?

− Ничего.

Хендрес села на край кровати и вдруг вскочила.

− Во имя Адома, что за вонь?

− Ночью, когда выводил ту семью, пришлось идти по болотам.

− Кажется, мы договорились, что ты будешь мыться перед тем, как лечь в постель. Ты же знаешь, что мне тоже приходится тут спать?

− Прости, − сказал Микель, не чувствуя ни малейшего раскаяния. − Пришлось задержаться почти до рассвета, потому что твой курьер опоздала на сорок минут. И проклятые дайнизы изменили маршруты патрулей.

Хендрес состроила недовольную гримасу и наконец села рядом с ним. Они были знакомы всего три недели. Хендрес состояла в отряде черношляпников, который остался и помогал удерживать город после того, как Стайк убил гранд-мастера. Она вместе с Микелем вернулась в Лэндфолл, чтобы бороться в условиях дайнизской оккупации.

Первую неделю они прятались и трахались на конспиративной квартире черношляпников, пока оккупанты не навели в городе порядок. С тех пор их отношения охладели до чисто профессиональных, и Микель был этому рад. Хендрес нравилась ему за компетентность и за то, что не задаёт вопросов. А привязываться сильнее ему ни к чему.

− Кто-то бросил гранаты в толпу дайнизских солдат, − сказала Хендрес.

− И что?

− Может, поэтому они изменили маршруты. Трое убитых, ещё двадцать раненых.

− Бездна!

Микель энергично потёр голову руками, надеясь стряхнуть сонливость.

«Кем-то» могли быть черношляпники, фатрастанские партизаны или просто пало, которые пытаются посеять хаос. Плохо для их с Хендрес дел.

− Который час? − спросил он.

− Половина второго.

− Где ты была всё утро?

Хендрес со вздохом вытащила что-то из рукава.

− Готовлю к уходу следующую семью. И пытаюсь выяснить, сколько наших осталось.

Под «нашими» она имела в виду черношляпников.

− И как? Есть успехи?

Микель не хотел устанавливать контакты с новыми черношляпниками. Кто-нибудь из высокопоставленных коллег мог знать о его предательстве. Но говорить об этом Хендрес нельзя.

− Немного, − ответила она. − Слухи ходят, но все залегли на дно. Насколько я могу судить, большинство высших роз покинули город с Линдет.

− И бросили свои семьи.

Микель не мог удержаться от горечи в голосе. Нельзя винить всех, кто не стал оборонять город. Они всего лишь следовали приказам. Но он не испытывал симпатий к мужчинам и женщинам, которые покинули семьи на милость вражеской армии.

Хендрес промолчала. Они уже несколько раз спорили на эту тему, и она явно испытывала противоречивые чувства насчёт своей преданности леди-канцлеру. Для черношляпников преданность должна быть беспрекословной. Война всё усложнила.

Микель отогнал эту мысль и сказал:

− Но мы заботимся о их семьях.

Откинув тонкое покрывало, он сел и уловил собственный запах − болота, по которому пробирался утром, чтобы попасть домой, − и чуть не потерял сознание. Хендрес бросилась к двери, закрывая нос.

− Иди мыться. Живо!

− Иду, иду. − Микель поискал штаны, бормоча: − Ты прямо как моя мать.

− Как кто?

− Неважно.

Микель быстро оделся и пошёл в коридор, собираясь отправиться на поиски общественной бани. По пути прислонился к стене, чтобы унять головокружение. Где бы раздобыть завтрак? Продукты уже становились проблемой, потому что дайнизы закрыли порт, и чем дольше будет продолжаться оккупация, тем будет хуже.

Хендрес подошла к нему, но на почтительное расстояние. Он открыл один глаз и увидел, что она уставилась на него.

− Что такое?

Она переступила с ноги на ногу.

− Ты же был осторожен?

− Ночью? Конечно.

− Ты меняешь каждый раз маршруты из города?

Он их не менял.

− Да. То есть... сегодня вечером поменяю. Лучше не рисковать, раз патрули меняют свои.

Повисло молчание, Хендрес продолжала на него смотреть.

− За тобой следили.

− Прошу прощения?

Она достала из нагрудного кармана конверт и протянула ему. Конверт был запечатан воском.

− Сегодня утром у дома ждал мальчишка пало. Вручил мне это и сказал отдать тебе.

− Назвал по имени?

Сердце Микеля подскочило к горлу. Он был осторожен − очень осторожен − каждый раз, когда возвращался на квартиру. За ним никак не могли следить.

− По имени, − подтвердила Хендрес, пристально изучая его лицо.

Микель взял конверт и сломал печать. Теперь он полностью взбодрился, словно после шести чашек кофе со льдом, и, прикусив губу, прочитал записку. Там был только адрес и время. Два часа. Внизу стояла одна буква «Т». Микель сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

− Нас нашли? − спросила Хендрес.

− Всё хорошо. Который час, ты сказала?

− Начало второго.

Микель зашагал по коридору, чувствуя стеснение в груди.

− Я должен идти, − бросил он через плечо. − Если через пару часов не вернусь, тебе придётся покинуть город.

− Поддержка нужна? − спросила Хендрес с лёгкой тревогой.

− Это не поможет!

Микель вышел на улицу и огляделся в поисках кэба, пока не вспомнил, что с началом оккупации их стало очень мало. Прикрыв глаза от палящего полуденного солнца, он поднял воротник и отправился на встречу с Таниэлем.

Микель топал по городу пешком. Из-за отсутствия действующего правительства некому было платить свиноводам и дворникам, поэтому сточные канавы заполнились мусором и отбросами. Чуть ли не каждый третий прохожий был дайнизским солдатом, а горожане, которые не захотели или не смогли сбежать с армией леди Флинт, ходили опустив глаза и с явным страхом на лицах. Казалось, весь город сломлен.

Улицы были усыпаны щебнем, целые кварталы сожжены бунтовщиками и канонадой. Только совместные усилия добровольных пожарных бригад спасли город от сплошной дымовой завесы, хотя в некоторых местах воняло горелым так сильно, что люди не осмеливались выйти на улицу не прикрыв нос платком.

Микель тоже смотрел в землю и приподнимал кепку каждый раз, когда встречал дайнизского патрульного. Солдаты в странной броне редко обращали внимание на одинокого прохожего и бродили по улицам скорее ради демонстрации силы, чем в качестве настоящей полиции. Микель добрался до Гринфаэр-Депс без приключений и прошёлся вдоль края огромной старой каменоломни, глядя на дым, всё ещё поднимающийся над обугленными остатками трущоб.

Пожары уничтожили больше половины домов в Гринфаэр. Выжившие пало ютились под открытым небом на дне карьера, а некоторые даже вышли в город. Ходили слухи, что отчаявшиеся пало грабили дома и лавки сбежавших горожан, и у Микеля не было сил удивляться или винить их.

Сейчас не те времена, когда можно осуждать людей, которыми управляет страх.

Указанный в записке адрес находился на северном краю Гринфаэр. Но вместо отеля «Генрия», который стоял тут сотню лет и считался старинным по меркам молодой страны, Микель увидел лишь обгоревший фундамент.

Он озадаченно обошёл почерневший камень, опасаясь, что неверно прочёл адрес. От здания почти ничего не осталось, а немногочисленные прохожие не обращали никакого внимания на обугленные развалины.

Он достал из кармана записку и сверился с часами. Пять минут третьего. И да, адрес верный. Может, записка опоздала на пару недель? Способ связи был не слишком надёжный.

Увидев отряд дайнизов, Микель спрятался в тени руин. Нагрудники солдат блестели на солнце, с мушкетов на плечах свешивались цветные перья. Как только они прошли, Микель решил ещё разок осмотреться и вернуться на конспиративную квартиру.

Взобравшись на самый низкий камень фундамента, он сразу заметил фигуру. Позволив себе слегка улыбнуться, он принялся осторожно пробираться через неустойчивые развалины к бывшей южной стене отеля, которая располагалась у самого обрыва.

На обугленном фундаменте, беспечно прислонившись к почерневшим от дыма и сажи кирпичам, сидел мужчина в дорогом чёрном костюме. Высокий, измотанный, но красивый, с ястребиными чертами лица и пронзительными серо-голубыми глазами. Чёрные волосы были спрятаны под цилиндром. Одну ногу он беззаботно свесил над двухсотфутовой пропастью. В одной руке он держал потрёпанный старый альбом для набросков, в другой − огрызок угольного карандаша. Приблизившись, Микель разглядел неплохой рисунок Гринфаэр.

Хотя сам человек был светлокожим, рука, сжимавшая карандаш, оказалась ярко-красной, лишённой волос и гладкой, как у ребенка.

− Не знал, что ты ещё рисуешь, − сказал Микель.

Таниэль Два Выстрела, или Красная Рука − ужас фатрастанского фронтира − вгляделся в обугленные трущобы на дне карьера, сделал несколько быстрых штрихов в альбоме и только потом закрыл его и убрал в кожаную сумку. Затем натянул на правую руку перчатку, взял трость с серебряным набалдашником и ткнул ею в Микеля.

− Ты опоздал. − Он сморщил нос. − И от тебя воняет.

− Сплошные критики, − пробормотал Микель и сказал громче: − Не ожидал, что встреча назначена среди развалин.

− А, это. − Таниэль поморщился. − Если честно, я тоже не ожидал. Понимаешь, мы с Поль останавливались здесь на несколько месяцев, когда только приехали в Фатрасту. Третий этаж, угловой номер.

Микель огляделся, почти ожидая, что безмолвная спутница Таниэля притаилась где-то среди развалин отеля.

− А где она?

− Прячется за городом. В Лэндфолле полно всевидящих. Может, Поль и способна вывернуть бога наизнанку с помощью грубой силы, но она самоучка. Мы не хотим рисковать. Нельзя, чтобы дайнизы обнаружили её до того, как мы будем готовы к серьёзной битве.

Микеля эта мысль одновременно пугала и радовала.

− Это разумно. Так что привело вас обратно? Я думал, вы уехали с леди Флинт.

Таниэль встал и принялся перескакивать с камня на камень. Наконец, глянув в пропасть, перешёл в безопасное место и стряхнул с рукава сажу − совершенно бесполезное усилие, эта сажа покрывала его с головы до ног.

− А мы и не уезжали.

Микель хмыкнул и поджал губы.

− Ты был здесь три недели? Да ты шутишь!

− Боюсь, что нет. Линдет бросила город. Дайнизы, несмотря на своих шпионов, на самом деле понятия не имеют, во что ввязались. Я усмотрел неплохую возможность немного поразнюхать.

Расхаживая взад-вперёд, Микель пнул носком ботинка кирпич в развалины винного погреба. Кирпич дважды стукнул в стену, а потом разбил бутылку. Три недели он болтался в городе, помогая черношляпникам, потому что это были его единственные союзники, и боясь, как бы кто-нибудь его не раскусил и не всадил нож в спину. И всё это время его настоящий хозяин слонялся по этому же городу. Микель убедил себя не кричать, а просто сказать:

− Мог бы мне сообщить.

Таниэль пристально смотрел на него. Два Выстрела мог держаться как с братской теплотой, так и с ледяной холодностью. Сейчас он предпочёл нейтрально пожать плечами.

− Я понятия не имел, где ты. Мне бы не помешала твоя помощь в разборе документов черношляпников. Только вчера одному из контактов удалось тебя выследить.

− Хорошо.

Микель не знал, верить ли Таниэлю. Хоть он и хозяин, но у него какие-то свои цели. Неспроста он держит их в секрете, но от этого не легче оставаться в неведении.

− Что стряслось на этот раз? − спросил Микель.

− Как я понимаю, ты всё ещё черношляпник?

− Связался с одной серебряной розой. Последнюю неделю или около того мы выводим из города семьи черношляпников, пока агенты дайнизов их не нашли и не перебили.

− Похвально. − Таниэль несколько секунд смотрел на него, пока молчание не стало неловким, и наконец спросил: − Черношляпники знают, что ты их предал?

− Вряд ли, − нерешительно ответил Микель. − Хендрес − та самая серебряная роза − знает, что Фиделис Джес хотел меня убить перед тем, как Стайк снёс ему голову. Но вряд ли ей известно почему. Кажется, ей достаточно того факта, что я в городе и помогаю черношляпникам. Похоже, я по-прежнему золотая роза.

Опять воцарилось молчание, лишь Таниэль постукивал тростью по кирпичу. Через полминуты он вроде бы принял какое-то решение и спросил:

− Ты всё ещё мой человек?

Микель открыл рот, но обнаружил, что утратил дар речи. Он несколько раз пошевелил губами, борясь с желанием врезать Таниэлю в челюсть.

− Шесть лет я марал руки, работая на черношляпников по твоему приказу. − Его голос стал пронзительным. − Ради Красной Руки я предал самого опасного человека в стране. Я...

− Я не хотел тебя оскорбить, честно, − мягко сказал Таниэль. − Нужно было спросить. Мир стал... так изменчив.

− Я всё ещё твой человек, − резко ответил Микель. − И я по-хорошему прошу больше не задавать таких вопросов.

Его уязвило, что даже Таниэль счёл необходимым спросить, но напомнил себе, как велики ставки в игре. Проникновение в ряды черношляпников было величайшим и самым опасным достижением в жизни Микеля. Теперь, когда в игру вступили дайнизы... Таниэль прав. Всё изменилось.

− Не буду, − сказал Таниэль. − Мне нужно, чтобы ты остался в городе.

Микель и так собирался оставаться в городе, чтобы помогать черношляпникам, но просьба всё равно его удивила.

− Для чего?

Таниэль задумчиво поджал губы, глядя вдаль.

− Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что опасное.

− Тебе придётся объяснить подробнее.

− Есть... женщина. Мы с Ка-Поэль последние несколько лет иногда контактировали с ней, и она сообщала нам информацию о дайнизах.

Микель повернул голову.

− Что ты имеешь в виду? До прибытия дайнизов никто ничего о них не знал. В Фатрасте о них можно было раскопать только сведения столетней давности − с тех времён, когда они ещё не закрыли границы. Как ты мог?.. − Вдруг Микель сложил два и два, и у него отвисла челюсть. − У тебя есть шпион в Дайнизе?

Таниэль рассеянно постукивал тростью по обугленным камням фундамента.

− Есть. Знаем только мы с Ка-Поэль, и мне бы хотелось, чтобы так было и дальше.

− Кресимир побери, Таниэль! Если у тебя шпион в Дайнизе, то какой бездны ты не знал, что готовится вторжение?

− Мы предполагали, что будет вторжение.

− И ты мне не сказал.

− Не хотел отвлекать.

Сначала Таниэль усомнился в его преданности, теперь это.

− Ты не ответил на мой вопрос.

− Она не... − Таниэль вздохнул. − Она даёт нам сведения, но она не шпионка − не в том смысле, как ты. Она по-прежнему преданная дайнизка. Она не сказала, когда точно случится вторжение, потому что больше года не входила с нами в контакт. Но в последние недели она вернулась.

− И?

Таниэль показал два пальца.

− Два момента. Во-первых, она очень хорошо осведомлена об иерархии среди дайнизов. Она знает некоторые их планы, большинство их сильных и слабых сторон, и это делает её очень ценной. Во-вторых, мы думаем, что она в опасности. Мне нужно, чтобы ты её нашёл, убедил уйти и вывел из города.

Микель провёл руками по волосам.

− Прошу прощения?

− Найди её и выведи.

− Да, первое и третье я слышал. Хотелось бы, чтобы ты повторил второе.

− Я сказал, что она по-прежнему преданная дайнизка.

− Значит... − протянул Микель, − ты хочешь, чтобы я вывел шпионку, которая не шпионка и которая, возможно, не захочет идти со мной?

− Примерно так.

− А почему бы тебе самому этого не сделать? Ты же в городе.

Таниэль раздражённо фыркнул.

− Как мы ни старались, нам не удалось её найти. И нам нужно уходить.

Микель подавил желание спросить, куда они отправятся. Таниэль всё равно не скажет. Чем меньше знаешь, тем лучше.

− А черношляпники?

− Если пригодятся, используй их, − пожал плечами Таниэль. − Но, сдаётся мне, ты можешь влипнуть. Кто-нибудь из ближнего круга Фиделиса Джеса может знать о твоём предательстве и попытаться тебя убить.

− Я думал, все золотые розы покинули Лэндфолл с Линдет.

− По крайней мере одна осталась, но я не знаю кто.

По спине Микеля пробежал холодок. По слухам, все высокопоставленные розы ушли с Линдет. Он по-прежнему пользовался ресурсами черношляпников: конспиративными квартирами, тайными складами, сетью передачи сообщений. После первой недели он решил, что в городе не осталось никого, кто знал бы о том, что он предал Фиделиса Джеса, и он не соблюдал осторожности в использовании этих ресурсов.

− Бездна, − выдохнул он.

Он прошёлся по руинам, пытаясь избавиться от страха. Найти информатора даже в лучшие времена было непросто, но отыскать иностранку в оккупированном городе будет практически невозможно, особенно если она не хочет, чтобы её находили. Микель попытался успокоиться и подойти к проблеме логически.

Если он будет осторожен, то сможет и дальше пользоваться ресурсами черношляпников. Может по ночам заниматься контрабандой с Хендрес, а днём выслеживать дайнизского информатора. Как только он её найдёт, придётся убеждать её уйти. А уж вывести из города − если пути отхода ещё будут открыты − задача легче лёгкого.

− Хорошо. − Он повернулся к Таниэлю. − Я это сделаю. Чем ты можешь мне помочь и что можешь сказать об этой женщине?

Таниэль достал конверт.

− Здесь адреса моих личных убежищ. Запомни их и сожги бумагу. Там ты найдёшь деньги, золото, оружие, провиант и безопасное место для сна. Некоторые из них, возможно, уничтожены или разграблены во время бунтов. Какие именно − я не знаю. Кроме того, в записке несколько имён − моих верных агентов, которые здесь остались. Советую прибегать к их помощи... осмотрительно и только в случае крайней необходимости.

− Это всё пригодится. − Микель взял конверт. − А что насчёт женщины?

− Её зовут Мара. Я не знаю, как она выглядит, кроме того, что она дайнизка. Она связана с верхушкой дайнизов, так что до неё может быть трудно добраться.

− Каким образом связана?

− Она состоит в свите министра. Не знаю, какого именно.

− Что-то ещё?

Таниэль явно колебался.

− Это всё, что может тебе помочь.

− Уверен?

− Да.

Микель достаточно хорошо знал Таниэля. Тот явно что-то утаивает, и он не проболтается.

− Хорошо. Я посмотрю, что могу сделать.

Таниэль встал, поправил перчатки и манжеты, отряхнул пиджак.

− Будь осторожен, друг. Если черношляпники тебя разоблачат, будут пытать и убьют. А дайнизы поступят ещё хуже.

Микель мысленно усмехнулся, хотя внутренности скрутило узлом. Что может быть хуже пыток и смерти?

Таниэль протянул руку, и Микель пожал её. Не сказав больше ни слова, Таниэль пробрался через руины отеля и исчез на улице. Предостережение эхом звучало в голове Микеля, и по рукам бежали мурашки. Бездна, как разыскать эту женщину, не говоря уж о том, чтобы убедить её оставить дайнизов? Возможно, придётся её похищать, что само по себе создаёт множество проблем.

Он знал, что в процессе его могут убить. Таниэль, вероятно, тоже это знал.

Микель не спешил возвращаться на конспиративную квартиру, а зашёл в одно из немногих уцелевших кафе и потратил несколько монет на мизерную чашку кофе, даже безо льда. Он медленно пил, пытаясь составить план для практически невыполнимого задания Таниэля. Придётся действовать шире, привлечь других черношляпников и старые контакты. Может, даже рискнуть связаться с оставшейся золотой розой, о которой предупредил Таниэль. Разумеется, это будет последнее средство, но это вариант.

Микель допил кофе. Времени до комендантского часа ещё много, он успеет на конспиративную квартиру. Отдохнёт пару часов, а потом настанет очередная ночь, чтобы выводить людей из города. Попутно можно будет поразмышлять над новой проблемой.

Вскоре он уже шёл по улице на конспиративную квартиру. Встречный дайнизский солдат, перед которым Микель приподнял кепку, сказал на ломаном адроанском, что до комендантского часа осталось пятнадцать минут. Завернув за последний угол, Микель невольно замедлил шаг, скорее, положившись на инстинкт шпиона, чем на какие-то особые признаки. Остановившись, он внимательно оглядел улицу − нет ли чего-то необычного − и зашёл на соседнее крыльцо, чтобы продолжить наблюдение.

Только через несколько секунд он обнаружил, почему сработал инстинкт. У входа в здание, в котором находилась конспиративная квартира, слонялись трое дайнизских солдат. Микель сосредоточился на них, пытаясь определить, не совпадение ли это, но тут краем глаза уловил какое-то движение.

С крыши многоквартирного дома выглядывал ещё один солдат, его лицо было едва видно под шлемом-морионом. Сердце Микеля зачастило. Теперь, зная, что искать, он быстро заметил ещё солдата на противоположном перекрёстке и ещё одного в окне через два дома от конспиративной квартиры. У Микеля пересохло во рту, а ноги начали зудеть от желания броситься наутёк.

Конспиративная квартира раскрыта. Хендрес мертва, в плену либо где-то затаилась. Микель мысленно перебрал вещи, которые оставил на квартире − нет ли там чего такого, что нельзя бросить, и обозвал себя дураком. Следовало понять раньше: если его смог найти Таниэль, то могут и дайнизы.