Гнев империи

Глава 31

− Был ещё один взрыв.

Когда подошёл Теник, Микель засунул адресную книжку Форгулы под меню и выпрямился на стуле. Он сидел в кафе в лобби отеля, и Теник уселся напротив него. По его мрачному виду Микель сразу понял: это что-то новое.

− Где? − спросил он.

− На северном ободе Гринфаэр-Депс. Бомба убила семерых лидеров местных пало и министра продовольствия.

Микель не знал имени министра продовольствия, но помнил, что в задачу этой женщины входило следить, чтобы все были накормлены − как армия, так и гражданские, а также фатрастанцы и пало во всём Лэндфолле. Когда Микель поинтересовался, кто самые важные люди в Лэндфолле, Теник упомянул её в первой десятке, и, судя по тому, что слышал Микель, она прекрасно справлялась с работой. Но он чуял, что Теника беспокоит не это.

− Она была союзницей Ярета, верно?

− Близкой союзницей, − подтвердил Теник. − Наши домохозяйства дружили двести лет. Во время гражданской войны мы были на одной стороне.

− Паршиво.

− Что ещё хуже, ей наследует племянник. Он способный молодой человек, но остался в Дайнизе. Поэтому место главы домохозяйства придётся занять четвёртой в очереди, а она никогда не ладила с Яретом.

Микелю было интересно, как это изменит расстановку сил. Ясно, что Теник тоже об этом думает, хотя он, конечно, лучше понимает, что это может означать. Судя по его посеревшему лицу, ничего хорошего.

− Это как-то отразится на мне? − без обиняков спросил Микель.

В этом вопросе не было ни капли такта, но Микель выяснил, что Теник лучше реагирует на прямые высказывания, чем на хождения вокруг да около.

− Вряд ли, − ответил тот. − Разве что становится ещё важнее найти и остановить того, кто устраивает взрывы. По слухам, Седиаль освободит часть своих домочадцев, чтобы они помогали нам в поисках, и предоставит больше ресурсов.

Микель подавил присущую ему подозрительность. Если Седиаль предлагает руку помощи, значит, дело приняло серьёзный оборот.

− Безо всяких условий?

− Министра продовольствия все любили. Её домохозяйство будет функционировать под руководством виночерпия, но потеряет эффективность. − Теник нахмурился. − Никто не хочет, чтобы министры умирали, особенно когда мы в таком сомнительном положении. Лэндфолл − основная база нашего вторжения, а в нескольких сотнях миль маршируют три полевые армии Линдет. Наши собственные войска ничуть не меньше, но для победы нужно, чтобы дела в городе шли гладко.

Микель впервые задумался, есть ли у Линдет тайная связь с местными черношляпниками. Их действия казались слишком скоординированными, чтобы управляться одной-единственной золотой розой и небольшой командой подчинённых, совершенно неподготовленных к партизанской войне.

− Мы знаем, что это же Тура, − сказал Микель.

− Знание ничем не помогает, если мы не можем его найти.

− Знание поможет его найти, − уверенно возразил Микель.

Помимо поисков связи Форгулы с Мархоушем Микель последние дни координировал действия почти сотни человек в контрразведывательной операции. Домочадцы Ярета ликвидировали десятки конспиративных квартир, перевербовали некоторое количество черношляпников и ещё сотни бросили в тюрьму. Но взрывы только участились.

Единственным благом, по мнению Микеля, было то, что жители оккупированного города не хотели иметь ничего общего с этими взрывами. Помимо нескольких радикалов, большинство местных лидеров осуждали любую жестокость по отношению к гражданским, а же Тура ясно дал понять, что ему плевать, кого убивают его бомбы.

− Я должен идти, − сказал Теник. − Будем на связи, но пару дней можем не видеться.

Микель постарался не выдать удивления. Хотя Ярет предоставил ему свободу действий в выслеживании бывших соратников, большую часть времени он держал его на поводке, которым был Теник. Исчезновение Теника на пару дней даст Микелю свободу, неслыханную со времён вторжения.

− Чем ты будешь заниматься?

− Координировать работу временного министра продовольствия, − безрадостно ответил Теник. − И пытаться убедить её, что для их домохозяйства лучше сохранить близкую дружбу с министром свитков. Не сомневаюсь, что как минимум один виночерпий Седиаля будет доказывать ей, что от дружбы с домохозяйством Седиаля будет больше выгоды. Может, это даже будет Форгула.

Женщина погибла от рук врагов, а собаки дерутся за объедки. Это напомнило Микелю, почему он считает профессию шпиона более благородной, чем политика.

− Я могу чем-нибудь помочь?

− Найди же Тура. Положи конец взрывам.

С этими словами Теник ушёл, и Микель снова остался один за столиком в лобби отеля. Он огляделся: посетителей было не много, а он − единственный не дайниз среди постояльцев, и с момента переезда в отель все в открытую пялились на него. Приходилось с этим мириться, покидая свой номер. Как сказал Теник, вокруг Микеля циркулировали самые разные слухи: что он двойной агент, работавший на Ярета много лет, или что он по-прежнему шпион, пользующийся добросердечием Ярета; и даже что он наполовину дайниз, наполовину пало и происходит от какого-то аристократа в изгнании.

Микель счёл за лучшее не обращать на слухи внимания. Помимо столкновения с Форгулой, он мало интересовался дайнизской политикой. Ему нужны только результаты.

Он обдумал замечание Теника насчёт Форгулы, потом достал из-под меню её адресную книжку и поднялся к себе в комнату, где на кровати лежал её календарь. Микель пролистал календарь до сегодняшнего числа. День был до предела забит встречами и заданиями, свободного времени не оставалось и минуты. Учитывая такой плотный график Форгулы, да ещё и задание с новым министром продовольствия, Микель сильно сомневался, что она может сегодня внезапно заскочить домой.

Из всех дел, которыми Микель мог заняться, пока Теник не дышит ему в затылок, он предпочёл начать с самого опасного.

Форгула поселилась в многоквартирном доме рабочих в промышленном районе. В отличие от большинства дайнизских чиновников она выбрала покинутый дом в Нижнем Лэндфолле, в бедном районе, где во многих домах ещё жили фатрастанцы.

Микель несколько секунд осматривал улицу − не проявляет ли кто-нибудь к нему особого любопытства? В это время дня здесь было тихо: несколько пожилых дам вывешивали бельё на улице, стайка детей играла возле промышленных каналов, и больше никого. Форгула поселилась в длинном здании, разделённом на восемь квартир в два этажа каждая. Побелка на фасадах посерела от сажи, которую выбрасывали местные заводы. Микель когда-то работал информатором в этой части города, и такие многоквартирные дома были ему хорошо знакомы. В основном здесь селились заводские мастера − рабочие низшего класса, которым нужно жить поближе к работе и иметь достаточно места для большой семьи.

Микель несколько раз прошёл по улице туда-сюда, прежде чем свернуть в узкий переулок за этим длинным домом. Здесь была сточная канава и мусорная куча, от которой несло дерьмом и гнилой едой, но здесь же находилась и вымощенная кирпичом дорожка, ведущая к заколоченным дверям каждой квартиры.

Переулок казался заброшенным. Микель отсчитал двери до адреса, записанного на обложке адресной книжки Форгулы. Привстав на цыпочки, заглянул в заднее окно. В квартире явно никого не было. Прочистив горло, он громко постучал, выждал шестьдесят секунд и постучал ещё раз.

Ничего.

Посмотрев налево и направо, он подошёл к двери с железной решёткой и достал из кармана набор отмычек.

У него ушло три минуты, чтобы открыть дверь с решёткой, и ещё четыре − чтобы преодолеть вторую дверь, ведущую в дом. Он вошёл в хорошо освещённый коридор, под ногами заскрипели половицы.

− Форгула! − позвал Микель.

Ответа не было, и он принялся за поиски.

Он не знал толком, что ищет, но в прошлом такое случалось частенько. Дом был неплохо обставлен, мебель довольно новая, дорогие обои, по всем комнатам раскиданы мелкие предметы роскоши: книги, зеркала, красивая одежда явно фатрастанского происхождения. Похоже, раньше в доме жила содержанка фабриканта, которая могла себе позволить дорогие вещи, но хотела находиться поближе к заводам.

Покосившаяся мебель, разбросанная одежда и украшения на столе говорили о том, что хозяйка собиралась второпях, спеша сбежать из города. Аккуратно прибраны были только две комнаты: гостиная и одна из спален на втором этаже. Микель решил, что именно в них и обосновалась Форгула.

На тумбочке лежали дайнизские книги, в шкафу висела униформа и другая одежда на вид подходящего Форгуле размера. Микель увидел и несколько блокнотов. Достаточно было бегло сравнить почерк в них и в адресной книжке Форгулы, чтобы убедиться в идентичности.

Затем он внимательно осмотрел каждую комнату в поисках потайных ниш и щелей, стёртой пыли, несовпадающего рисунка обоев − любого признака, указывающего на тайники для ценностей Форгулы. Он проверил под полками, поискал щели в половицах. Ничего не выбивалось из порядка, и он перешёл к более обычным местам: кровать, гардероб и матросский сундучок.

Он старался лишний раз ни к чему не прикасаться, запоминал расположение предметов, прежде чем что-нибудь подвинуть, и потом клал обратно на то же самое место. Он задался целью осмотреть всё как можно тщательнее и при этом не позволить Форгуле заподозрить, что он вообще здесь был.

Обыск занял менее получаса, и почти ничего полезного не нашлось, хотя Микель многое узнал о Форгуле. Она привезла с собой из Дайниза письма отца и младшей сестры, а также любовные сувениры и стопку любовных писем без подписи, которым на вид было несколько лет. Микель всегда неохотно рылся в личных вещах. В таких случаях часто открываешь в их хозяине какие-то человеческие черты, которые приходится хладнокровно игнорировать.

Только один предмет привлёк его внимание. Список адресов, приложенный к стопке других бумаг в потайном отделении матросского сундучка. Адреса явно были лэндфоллские, и бумага казалась довольно новой. Беглый взгляд на адреса сказал, что это не обычный список контактов.

Микель вернул стопку бумаг в сундук, кроме списка адресов, и убедился, что всё лежит на прежнем месте. Ещё один беглый осмотр дома − и он запер заднюю дверь и вылез в окно, аккуратно закрыв его за собой.

Покинув пешком промышленный район и поднимаясь на холм к отелю «Мерривезер», Микель поймал себя на том, что слегка разочарован. Список адресов мог оказаться интересным, но вряд ли он даст чёткий ответ относительно встречи Форгулы с Мархоушем. Ничего иного не оставалось, как решить, что она пыталась перевербовать его − возможно, завести приручённого черношляпника и тем самым выслужиться перед хозяином, Седиалем. Если ничего страшного не происходит, он просто разозлил Форгулу без веской на то причины.

Он шёл мимо ущелья Хэдшо, когда почуял за собой хвост.

Он сменил направление, пару раз свернув в переулки, затем вышел на главную улицу, которая тянулась вдоль ущелья. Микель старался не оглядываться, лишь время от времени останавливался свериться с карманными часами и смотрел на отражение в витринах магазинов, пытаясь разглядеть преследователя. Если кто-то за ним и следил, ему удавалось ускользать.

Любопытство сменила тревога. Неужели кто-то из домочадцев Седиаля или даже сама Форгула заметила, как он покидал её дом? Он хотел во второй половине дня навестить кое-кого из прежних контактов, общение с которыми Теник бы не одобрил, но теперь не рискнул навести дайнизов на людей, которых могут счесть подозрительными. Наверное, следует идти прямиком в отель.

Однако, если его заметила Форгула, спрятаться среди других дайнизов не получится. Он резко свернул с оживлённой улицы в переулок, прижался к стене и стал ждать, не пройдёт ли мимо кто знакомый. Обе руки он убрал в карманы и продел пальцы в кастет.

Микель прождал пять минут, десять и уже начал думать, что у него паранойя, но тут услышал сзади звук взводимого курка.

Он медленно повернулся к переулку. В пятнадцати футах от него с невозмутимым видом стояла Хендрес, нацелив пистолет. Он понятия не имел, как ей удалось подобраться к нему, но попытался быстро придумать объяснения своим действиям − хоть что-нибудь, чтобы отбрехаться.

− Хендрес, − произнёс он.

− Микель. − Она выдохнула его имя как ругательство.

− Здесь нельзя стрелять, − тихо сказал он. − Ты сразу привлечёшь внимание солдат. Опусти пистолет и давай поговорим. Я не тот, за кого ты меня принимаешь. − Он медленно, чтобы не вызвать у неё внезапной реакции, вынул пальцы из кастета и поднял руки. − Нам надо поговорить.

− Нет, − возразила Хендрес. − Не надо.

Микель лишь долю секунды видел, как пистолет подскочил, затем что-то ударило его в грудь. Он отшатнулся назад и привалился к стене, возле которой стоял. Хендрес несколько секунд смотрела на него сквозь пороховой дым, затем развернулась и бросилась бежать.

Микель нахмурился, не чувствуя боли. Она промахнулась? Или случилась осечка и пуля отскочила от него? Он потрогал грудь чуть ниже сердца. Пальцы окрасились красным. Возникло жжение, словно к коже прижали раскалённый уголь, и затуманившемуся разуму Микеля понадобилось несколько секунд, чтобы осознать тот факт, что его подстрелили.

И что через несколько секунд он, возможно, умрёт.

Шатаясь, он побрёл к следующей улице, пытаясь держаться правой рукой за стену и оставляя на штукатурке красный след. Каждый шаг давался с трудом, как тысяча миль, но ему удалось пройти два квартала, прежде чем он свалился в кучу мусора рядом с дверным проёмом. Глаза застилал туман, мысли путались. Ему показалось, что рядом раздался чей-то голос. Неужели Хендрес вернулась, чтобы завершить работу?

Всё потемнело.