Гнев империи

Глава 40

− Ты куда собрался?

Стайк, пакующий седельные сумки Амрека, поднял голову. В нескольких шагах от него стояла Ибана, уперев руки в бока и прищурившись. Он убедился, что бутылка виски надёжно упакована в задней сумке, и затянул завязки на походной постели.

− Дело есть.

Ибана с озабоченным видом подошла к нему. Три дня они следовали в тени Третьей армии. По утрам и вечерам тренировались, лечили раненых. Завтра утром планировали уйти своей дорогой.

− Что за дело?

Стайк помедлил.

− Это личное.

− Подождать не может?

− Нет. Я отъеду всего на несколько миль. Вернусь ещё до того, как вы двинетесь в путь утром.

Ибана, похоже, не купилась.

− Ты никаких глупостей не задумал? Ещё кого-то хочешь убить?

− Неа, ничего подобного.

Она с подозрением сверлила его взглядом.

− Клянусь, − добавил Стайк.

− Люди-драконы всё ещё там. Наши разведчики видели их. Если поедешь один, они тебя убьют.

− Вот поэтому Селина и Ка-Поэль останутся с тобой.

− Им обеим это не понравится. Бездна, мне тоже. Бен, что ты задумал? Почему не можешь рассказать?

Закончив проверять седло, Стайк провёл рукой по боку Амрека, потом по шее и по носу. Конь мягко ткнулся в его руку.

− Как я уже сказал, это личное.

− Хотя бы возьми сопровождение.

− Ни в коем случае. По личным делам не берут с собой полсотни человек. Кроме того, вдвоём с Амреком у меня больше шансов оторваться от этих долбаных драконов.

Он пригвоздил Ибану невозмутимым взглядом, ожидая продолжения спора. В спорах он был не силён и довольствовался тем, что Ибана чаще всего побеждала. Но... этот случай был важен.

− Если Ка-Поэль попробует поехать за мной, свяжи её и перекинь через спину лошади.

− Сам связывай, − фыркнула Ибана. − Я не прикоснусь к колдунье.

− Трусиха.

− Дурак.

Мгновение они играли в гляделки, затем Стайк вскочил в седло.

− Увидимся завтра утром.

Он поскакал на северо-восток через лагерь Третьей армии, миновал пикеты в том месте, где вероятность попасться на глаза следующих за армией драконов была наименьшей. Примерно через милю он нашёл речушку, заставил Амрека войти в воду и повернул на юг.

− Пару миль идти будет очень неудобно, − сказал он коню, − но когда раскинем лагерь, получишь морковку и сахар.

Четыре часа они медленно, чтобы Амрек не поскользнулся, двигались в воде. Стайк напевал без слов, осматривая берега, − нет ли дайнизских разведчиков или людей-драконов. Взгляд находил знакомые ориентиры. Стайк стряхивал туман с давно забытых воспоминаний, заставляя себя погружаться в них.

Когда свет начал угасать, а идти по реке стало опасно, Стайк увидел нужный поворот и ярдах в двадцати от реки узкий валун в форме стрелы, установленный на вершине небольшого холма. Тогда он вывел Амрека из воды и направился в ближайшую рощу, где тщательно вытер копыта коня старой рубашкой и, привязав его к ветке, сунул ему под нос мешок корма.

Стайк постоял немного на берегу, наблюдая за тем, как носятся в сумерках летучие мыши, и прислушиваясь к стрекотанию сверчков. Провёл руками по лицу, вдыхая влажный воздух.

Он побывал здесь всего трижды за всю жизнь, но место казалось таким до боли знакомым, что слёзы наворачивались на глаза. Всё здесь врезалось ему в память: грязь на берегу, мох на камне и шелест ветра в листве буков.

Вдохнув в последний раз, он отвернулся от реки и подошёл к камню с другой стороны. Отсчитав тридцать шагов, отыскал большой бук с белой корой. Наклонившись, ощупал ствол, пока не нашёл глубокие зарубки. Буква «М», вырезанная мальчиком несколько десятилетий назад.

Стайк принялся расчищать землю у подножия дерева, выдёргивая побеги и срезая ножом кусты. Камень он нашёл почти сразу − прямоугольную плиту из белого мрамора размером с хлебницу. Методично расчистил место вокруг плиты, потом сбоку от неё, где разжёг небольшой костёр, чтобы продолжить работу при его свете.

Вскоре крохотная роща была освобождена от зарослей, а белая мраморная плита − от скопившихся за тридцать лет мха и грязи. Края её раскрошились, буквы поблёкли от времени, но Стайк смог разобрать имя «Марджери жа Линд» и даты. Он знал, что именно увидит, но всё равно слегка выдохнул и зажмурился, удерживая непрошеные слёзы.

Потеряв счёт времени, он сидел на корточках перед камнем. Не говорил, не молился, даже не думал ни о чём, просто предаваясь созерцанию.

Посидев так, наконец поднялся, подбросил хвороста в костёр и прислонился к дереву с бутылкой виски в одной руке и кубиками сахара в другой. Амрек тыкался носом ему в ухо каждый раз, когда Стайк давал ему кусок сахара.

Он смотрел на тлеющие в костре угли, прислушиваясь к ночным звукам, пока около полуночи всё не затихло. Закрыв глаза и откинув назад голову, положил на колено нож и глотнул виски. Амрек фыркнул.

Открыв глаза, Стайк обнаружил, что не один. В человеке, стоящем возле могилы, чудилось что-то знакомое. Ярко-рыжие волосы, тщательно выбритые по бокам, связаны в узел над левым ухом. Лицо загорелое, с густыми веснушками на переносице; по шее к щекам тянутся чёрные татуировки.

На Стайка человек-дракон не смотрел. Его взгляд был устремлён на могильный камень, брови нахмурены. Под расстёгнутым пылевиком виднелся костяной топорик на поясе, но дракон к нему не притрагивался.

− Чья это могила? − спросил он на ломаном палоанском.

Стайк пытался вспомнить имя человека-дракона. Он точно слышал его во время той стычки в Граналии. Да, вот оно: Джи-Орз.

− Моей матери, − ответил Стайк.

− Когда она умерла?

Вопрос был очень личный. Если Стайка спрашивали о матери, обычно он реагировал очень резко. Но сейчас, в темноте, наедине с другим убийцей, тема казалась естественной.

− Я тогда был мальчишкой. − Стайк попытался вспомнить даты, высеченные на камне. В темноте их было не разобрать. − Кажется, тридцать три года назад.

− От болезни?

− Отец спьяну буянил.

Джи-Орз нахмурился сильнее.

− Что его рассердило?

− Не помню. Наверное, что-то обычное. Он убил мать, а потом бросился на мою младшую сестру.

Джи-Орз огляделся, словно ища вторую могильную плиту. Не увидев её, подошёл к костру и присел на корточки так, что он, Стайк и могила образовали трехконечную звезду вокруг костра. Не мигая, он уставился на Стайка.

− Я хочу знать, что случилось, если ты расскажешь.

Стайк наконец осознал, как странно откровенничать с человеком, который пришёл его убить. Он похлопал пальцем по рукоятке ножа.

− Зачем?

− Я люблю собирать истории о людях, которых встречаю.

− Людях, которых убиваешь?

− Иногда. Обычно нет. − Джи-Орз смотрел на огонь. Его губ коснулась лёгкая улыбка. − Моя мать рассказывала мне истории. Давно, до этого. − Он похлопал по костяному топорику. − Только истории от неё и остались.

Стайк посмотрел на бутылку виски.

− Моя мать любила петь. У меня от неё тоже мало что осталось. Может, что-то осталось у сестры. Не знаю. − Он помолчал, обдумывая предыдущий вопрос человека-дракона. − Я убил отца до того, как он тронул мою сестру.

− Хорошо, − кивнул Джи-Орз, словно отцеубийство − это нормально.

− Этот пьяный кусок дерьма, − продолжал Стайк, − покоится в усыпальнице в старом фамильном поместье. Было неправильно хоронить её там с ним, поэтому я перенёс её сюда, где она выросла. − Стайк кивнул в темноту. − Она родилась в коттедже в сотне ярдов отсюда. Сейчас от него остались сгнившие развалины. − Он негромко рассмеялся своим воспоминаниям. − Я был всего лишь мальчишкой. И в голову не пришло взять лопату. Пришлось копать руками.

У него до сих пор остались крохотные шрамы на пальцах, изрезанных тогда камнями из почвы.

Он покачал головой, отгоняя воспоминания, и глотнул ещё виски. Интересно, кто первым сделает ход − он или человек-дракон? Не схватить ли нож? Он посмотрел на могильную плиту, потом на человека-дракона и спросил:

− Твои друзья крадутся за мной?

Джи-Орз покачал головой.

− Мы разделились, когда поняли, что среди армии тебя нет. Полагаю, напасть на твой след удалось только мне.

− Наверное, тебе не стоило это говорить.

«Разве что он лжёт», − подумал Стайк.

− Я не хочу быть здесь. − Слова человека-дракона прозвучали тихо, но твёрдо.

Стайк выпрямился, внимательно глядя на него.

− В гражданской войне я сражался не на той стороне, − продолжал Джи-Орз. − Люди Ка-Седиаля убили моего императора и заключили мир. Я не принял их императора и попал в немилость. Годы я просидел в самых тёмных тюрьмах. Забытый, пока Ка-Седиаль не нашёл мне применение.

− За мной послали шестерых, − с искренним любопытством сказал Стайк. − Они все в немилости?

− Ка-Седиаль тщеславный, вспыльчивый и надменный, но он не дурак. Он не стал бы тратить на тебя, на единственного человека, шесть людей-драконов. Но для нашего народа мы больше не существуем. Он просто нашёл применение шестёрке бесполезных. Если мы принесём твою голову, нам снова позволят быть людьми.

В глазах Джи-Орза появилось отсутствующее выражение. Стайку стало интересно, сделало ли обещание свободы людей-драконов безрассудными или более опасными?

− Зачем ты мне это рассказываешь?

Джи-Орз глянул на могильную плиту и вздохнул.

− Потому что хочу, чтобы ты знал: тут нет ничего личного.

− На войне редко есть что-то личное.

− Война − это всегда личное, − с вызовом возразил Джи-Орз. − Когда забираешь жизнь другого − само это действие глубоко личное. Но на этот раз... − Он замолчал, явно раздражённый. − Наверное, я плохо объясняю. У Ка-Седиаля есть наша кровь. Ты знаешь, что это означает?

− Смутно.

− Это значит, что он может принуждать нас, даже на большом расстоянии. Он может нашёптывать нам и выпытывать правду из наших умов.

− Это... обескураживает.

− Это насилие, − ровным тоном сказал Джи-Орз. − Но Ка-Седиаль не всесилен. Он не может следить за нами всё время. И сегодня... я не буду драться с человеком на могиле его матери. Я воин, а не дикарь.

Может, это какая-то уловка и Джи-Орз говорит всё это, чтобы ослабить его бдительность? Он с такой искренностью пытался подобрать правильные слова, чтобы убедить Стайка поверить ему. Тем не менее сомнения ещё оставались. Стайк вспомнил, как в Лэндфолле Кушель был готов без колебаний причинить боль Селине, и почти ожидал, что из темноты внезапно вылетит нож, нацеленный ему в горло.

Нож не появился. Видимо, не все люди-драконы одинаковы.

Несколько минут прошли в тишине. Наклонившись, Стайк встряхнул полупустую бутылку виски и протянул Джи-Орзу. Человек-дракон мгновение рассматривал её, затем сделал глоток. Потом ещё один, вытер рукавом подбородок и вернул бутылку. Затем встал и поправил пыльник, прикрывая оружие.

− Я оставлю тебя скорбеть, Бен Стайк. Спасибо, что рассказал свою историю. При следующей встрече я буду пытаться тебя убить. Может, даже с успехом.

Он выделил слово «может».

Склонив голову перед могильной плитой, человек-дракон ушёл в темноту, оставив Стайка одного. Он двигался с умышленным шумом. Ветки трещали под его ногами, словно говоря Стайку, что он в самом деле ушёл. Вскоре снова застрекотали сверчки, и Стайк вернулся к созерцанию пламени. Амрек ткнулся в его плечо.

− Сахар кончился, мальчик. − Стайк показал пустую ладонь и позволил коню исследовать её бархатными губами.

Допив бутылку, Стайк лежал без сна, глядя на огонь и ожидая коварного возвращения Джи-Орза или кого-нибудь из его сородичей. Он не помнил, как закрыл глаза, но когда снова их открыл, было раннее утро. Костёр превратился в пепел, походная постель промокла от росы. Стайк обошёл рощу, выискивая на земле признаки, что человек-дракон прячется поблизости, но ничего не нашёл.

Он закончил расчищать место вокруг могилы от побегов и кустов и прошёлся до старого, прогнившего коттеджа, где родилась его мать, вспоминая, как когда-то выглядели теперь обрушившиеся стены. Вернувшись к могиле, поцеловал камень, оседлал Амрека и уехал не оглядываясь.

К тому времени, как Стайк вернулся к войску, оно собиралось покидать Третью армию. Ибана верхом на лошади следила за его приближением. Селина сидела на своей новой лошади. Проигнорировав Ибану, Стайк сначала приблизился к девочке.

− Почему ты меня бросил? − спросила Селина.

− Нужно было сделать кое-что одному.

− Я уже видела, как ты убиваешь.

− Дела − это не всегда убийства, − мягко объяснил Стайк. − Мне нужно было навестить любимого человека. Может, когда всё это закончится, я возьму тебя с собой, когда поеду к ней.

Селина попыталась с важным видом осмыслить его слова и неуверенно кивнула.

− Ка-Поэль злится, что ты оставил её. И Ибана тоже.

− Бездна, это их проблемы. − Он убрал волосы с лица девочки. − Надо было взять тебя. Прости. В следующий раз возьму.

Он подъехал к Ибане, возглавляющей колонну. Позволил ей несколько мгновений сверлить взглядом его профиль, затем раздражённо вздохнул.

− Ну что? Нам нужно разбираться с дайнизскими драгунами и искать богокамень. Значит, в путь.