Гнев империи

Глава 35

Микель очнулся от того, что его сотрясала яростная дрожь. Он лежал на спине, глядя в темноту, и откуда-то из середины тела исходил слабый дискомфорт. Первым делом он осознал, что всё его тело неудержимо трясётся и он не может удержать эту дрожь никакими усилиями.

Затем он понял, что не может пошевелиться. Насколько он мог судить, его ничто не удерживало − руки не связаны, грудь ничего не придавливает. Тело просто не реагировало на команды. Он мог дышать. Мог дрожать. Мог открыть глаза и немного поворачивать голову из стороны в сторону, хотя не знал, то ли у него проблемы со зрением, то ли просто в помещении темно. Только какое-то внутреннее спокойствие, о котором он даже не подозревал, удерживало его от паники.

Несколько минут он лежал неподвижно, пытаясь сориентироваться и совладать с трясущимся телом. Первое ему не удалось совсем, второе − лишь отчасти. Как он понял, проблема в том, что он лежит на чём-то страшно холодном. Холодном и твёрдом.

Он прочистил горло − интересно, может ли он говорить? − и услышал какую-то возню, похоже, в соседней комнате. Затем раздались шаги, и Микель ощутил чье-то присутствие как раз за пределами периферического зрения. Хотя он был практически уверен, что знает ответ, всё равно заговорил:

− Я умер?

− Нет, вы не умерли.

Микель очень тихо выдохнул. Голос принадлежал Эмеральду − значит, Микель, скорее всего, лежит на столе для трупов в недрах Лэндфоллского городского морга. Это объясняет холод и темноту. Не лучшее место, где хотелось бы очнуться, но и не худшее.

Словно в ответ на его мысли тусклый свет стал ярче и осветил каменный потолок, на который пялился Микель.

− Как вы себя чувствуете? − спросил Эмеральд, садясь рядом.

− Я... не знаю. Мысли путаются, и я почти не могу двигаться. Боли не чувствую. По крайней мере, мне так кажется. В груди очень тепло.

− Это ваше тело пытается почувствовать боль. Я вколол вам в вену несколько капель чистой малы.

− Это многое объясняет.

Микель немало времени провёл с трубкой малы − в свободное от работы время, разумеется, − но никогда не испытывал таких ощущений. Он даже не знал, что малу можно вводить в кровь.

− Это было несколько часов назад, − добавил Эмеральд. − Если бы я сделал это недавно, вы бы даже веки не смогли поднять.

− Хорошо. Я предпочёл бы, чтобы вы так больше не делали. − Микель решил, что свобода движений предпочтительнее, даже если он заплатит за неё болью. − Как я сюда попал?

− Вы потеряли сознание меньше, чем в квартале от моей двери. Какой-то прохожий решил, что вы мертвы, и доложил про труп. Вам повезло, что я был на работе, иначе мои помощники могли просто бросить вас к другим трупам.

Повезло. Хорошо.

− Я сильно пострадал?

− Вам выстрелили в грудь, − невозмутимо ответил Эмеральд. − Пуля застряла между вторым и третьим рёбрами. Её было нетрудно удалить, но вы потеряли много крови к тому времени, как вас нашли. Вы два дня то приходили в сознание, то снова отключались.

Бездна, два дня! Сколько всего произошло за это время? В голове роились тысячи вопросов, но Микель удержал их. Всему своё время.

− Я так и лежал на столе для покойников?

− Конечно нет. Мои помощники перенесли вас сюда час назад, чтобы вы не перепачкали кровью постель, пока я меняю вам повязки. Мы уже собирались отнести вас обратно. Если держать вас здесь долго, может быть переохлаждение. − Эмеральд наклонился над Микелем, и его зелёные очки соскользнули на кончик носа. Он изучал раненого спокойными, удивительно голубыми глазами. − Пока вы здесь, попробуйте что-нибудь съесть. Я не хочу, чтобы вас стошнило на кровать. Погодите, кажется, после обеда Горастии осталось немного каши.

Слушая удаляющиеся шаги Эмеральда, Микель соображал, что ему нужно сделать, чтобы наверстать упущенное за два дня, и как разбираться с делами, восстанавливаясь от пулевого ранения. Он начал мысленно составлять список, пробиваясь сквозь туман малы и стараясь не обращать внимания на жар в груди. Без малы он бы, наверное, вырубился от боли.

Эмеральд скоро вернулся. Осторожно подложив подушку под голову Микеля, он начал кормить его с ложки кашей, которую тот не мог определить на вкус.

− Моё исчезновение заметили? − спросил Микель между глотками.

− Заметили. Пошли слухи, что вас пристрелили в том квартале, а тело бросили в Хэдшо.

− Среди кого ходят такие слухи?

− Среди дайнизов. Черношляпники, в свою очередь, уверены, что вы мертвы. Они давно следили за вами, ждали, когда останетесь один, и восприняли вашу небольшую экспедицию как превосходную возможность.

Микель облизнул губы, пытаясь почувствовать вкус каши. Любые ощущения, помимо тех немногих, что пробивались сквозь туман малы, внезапно показались важными.

− Если слухи ходят среди дайнизов, должно быть, их распространяет Форгула. Кроме Хендрес, никто не видел, как меня подстрелили. Интересно, она сама меня нашла или Форгула сказала ей, где я остановился?

− Этого я не знаю.

Микель обнаружил, как сильно устаёт только от того, что ест и разговаривает. Нужно сосредоточиться и задать важные вопросы.

− Имя Мара − дайнизское?

Эмеральда вопрос, похоже, застиг врасплох. Он замер, держа ложку на полпути ко рту Микеля.

− Не похоже на дайнизское. По крайней мере, я таких не слышал.

− Тогда на какое похоже?

− Может, гурлийское? Или стренийское.

Бездна. Микел мысленно обругал Таниэля за то, что тот не дал больше подсказок для выполнения задания. Он пытался мыслить ясно − должна же быть причина, почему среди дайнизов нет никого с именем Мара. Неужели он неправильно запомнил имя? Может, это фамилия или прозвище? Он попытался обдумать другие варианты и всё время приходил к тому, что не сможет выполнить задание, если даже не способен найти информатора. Так что ему теперь делать? Сбежать из опасного города? Или ещё глубже внедриться в среду дайнизов?

− Что ещё случилось после того, как меня подстрелили? Что-нибудь важное?

− Ещё один дайнизский министр был убит бомбой.

− Министр продовольствия? Её убили ещё до того, как в меня стреляли.

− Я сказал − ещё один. Это был второстепенный министр − дорожного строительства или что-то вроде того. Он инспектировал мост через Хэдшо милях в трёх выше по течению и был убит взрывом.

− Дерьмо, − выдохнул Микель. Интересно, это тоже был союзник Ярета? Вдруг ему в голову пришла одна мысль. − Моя одежда у вас?

− Рубашка не подлежала восстановлению. Пиджак здесь. Вас не тошнит?

− Я в порядке. Поищите в кармане пиджака список адресов и принесите мне.

Отставив тарелку, Эмеральд исчез из поля зрения Микеля и быстро вернулся. Листок он поднёс к лицу Микеля. Тот зажмурился, призвал все силы и поднял левую руку, насколько смог. Эмеральд вложил листок в его пальцы.

Нижняя половина списка пропиталась кровью, и на ней ничего нельзя было разобрать. Но верхняя сохранилась, и Микель пробежал глазами по адресам, пытаясь определить какие-нибудь закономерности.

− Кингстон-стрит, где это? − спросил он.

− Нижний Лэндфолл, север плато.

− А Горин-вэй?

− Это на северном ободе Гринфаэр-Депс.

Микель облизнул губы. В этих адресах есть закономерность. Он это чуял, но одурманенный разум никак не мог её уловить.

− Что общего в этих адресах? − прошептал он.

Эмеральд вдруг наклонился, мгновение смотрел на листок, потом снова выпрямился и дал Микелю ещё ложку каши.

− Это места, где за последние две недели гремели взрывы.

У Микеля отвисла челюсть.

− Да вы шутите!

Он уставился на адреса, снова и снова просматривая их. Поднёс бумагу ближе к глазам и заметил возле каждого адреса лёгкие пометки карандашом, которые поначалу не заметил. Это были цифры, и он не сразу понял, что это даты − числа этого месяца и прошлого по календарю дайнизов. Каждая дата в точности соответствовала взрыву по данному адресу.

Это не просто список адресов. Это список бомбёжек черношляпников. Либо его дали Форгуле, чтобы она не попала под удар, либо это копия списка инструкций, которые она сама дала черношляпникам. Может, даже и то, и другое. Микелю было трудно фокусировать взгляд, дыхание стало напряжённым.

− Вам нужно расслабиться, − сказал Эмеральд. − Иначе ваше выздоровление откатится назад.

Микель постучал по бумаге большим пальцем в том месте, где кровь начала пропитывать бумагу, оставив разборчивым только половину адреса.

− Что здесь написано?

Эмеральд взял бумагу и вгляделся.

− Канцлер-корт, семнадцать.

− А число рядом?

У Микеля задрожала рука от усилий держать её поднятой.

На этот раз Эмеральд рассматривал почти минуту. Он встал, подошёл к газовому фонарю в углу и покрутил бумагу под разным углами.

− Кажется, тут стоит одиннадцать.

− Одиннадцатое.

Микель силился, превозмогая слабость, подняться на ноги, но ему едва удалось оторвать голову от подушки.

− Что такое? − спросил Эмеральд.

− Форгула использует черношляпников, чтобы уничтожать врагов Седиаля, − прошептал Микель. − Это адрес домохозяйства Ярета. Какое сегодня число?

− Девятое.

− Дерьмо. Я должен их предупредить.

− В вашем состоянии вы далеко не уйдёте. Возможно, вы сможете ходить через два-три дня, но...

− Тогда вы должны их предупредить, − прошипел Микель.

Эмеральд поднял брови.

− Я ничего не должен. Тем более если это подвергнет меня или моих людей опасности.

Он сказал это без злости, но твёрдо.

− Пошлите гонца! Оставьте анонимную записку!

− Я не буду ради вас связываться с дайнизами, − сказал Эмеральд. − Простите, но это слишком большой риск. Посланца могут узнать или проследить за ним. Если быть совершенно честным, я ещё не решил окончательно: может, стоит вас умертвить и бросить тело в реку, чтобы вас здесь не нашли.

Микель уставился на Эмеральда. Сквозь туман малы начал подкрадываться страх. Дрожь, которую он взял было под контроль, внезапно возобновилась.

Эмеральд продолжал со вздохом:

− Вам повезло, что моё уважение к Таниэлю и Ка-Поэль сильнее страха перед дайнизами. Я не буду вас расчленять, пока вы спите, но также и не буду рисковать своими людьми. Вы можете уйти, когда будете в состоянии ходить, но вмешиваться в дела дайнизов я не буду. − Эмеральд встал, хлопнув в ладоши. − Вам нужно отдохнуть. Мои помощники сейчас перенесут вас на нормальную кровать. Боюсь, они не привыкли носить живых, так что может быть немного неудобно.

Микель не ответил, пытаясь придумать, как убедить Эмеральда предупредить Ярета насчёт бомбы. Ярет умрёт, если его дом будет разрушен. Теник, наверное, тоже. Взрыв погубит детей, и, если он будет сильным, погибнут десятки домочадцев Ярета.

Только сейчас Микель понял, что не хочет терять Ярета. Не только из-за задания, но и потому, что тот оказался самым чутким начальником, какие были у Микеля.

И он хороший человек.

Микель всё ещё пытался что-нибудь придумать, когда два помощника Эмеральда просунули под него руки: один под плечи, другой под ноги, и начали обратный отсчёт от трёх. На счёт «один» его подняли, и всё тепло, сосредоточенное в груди, взорвалось ослепительным копьём боли и пронзило Микеля насквозь.

Несмотря на боль, он мог думать только об одном: через два дня Ярет умрёт. И он никак не может помешать.